История о чудесном обращении ко Христу еврейского раввина Исаака

История о чудесном обращении ко Христу еврейского раввина Исаака

Николай Амврази

МОЛЧАНИЕ ИСААКА

          Прошло много-много месяцев после получения этого письма, а обещанное третье так и не приходило. Я не имел его адреса, куда написать, дабы услышать хоть что-нибудь о пропавшем друге. Что случилось с ним? Куда он пропал? Не расправились ли с ним фанатичные иудеи? Ведь и Сам Господь страдал от них и предсказывал, что «Меня изгнали и вас исжденут, и что приходит час, когда всякий, убивающий вас, будет думать, что этим служит Богу» (от Иоанна, гл.15, ст.20 и гл.16, ст.2). Много скорбных мыслей терзало меня, я желал узнать правду, но узнал ее позже — и не посредством письма. Бог, избавивый из челюсти льва пророка Даниила и сохранивый трех отроков в печи Вавилонской, Бог, спасший апостола Петра от злобы Ирода, Бог сохранил и моего дорогого друга, о чем я и поведаю тебе теперь, мой читатель.

В дни каникул в год сей пришлось мне выехать по делу в Константинополь. Посещая еврейские кварталы в Балатане и Хаскиойе, я всячески пытался разузнать о судьбе пропавшего Исаака, но никто не мог мне ничего поведать о нем. Я посетил и все селения, находящиеся близ Босфора, но все было напрасно. Горечи моей не было предела. Желая утешиться, я решил посетить и Богословскую школу в Халке, где когда-то учился, и где прошли лучшие годы моей юности.

Я сел на пароход, полный разного люда, где меня поразило многообразие одежд и разноязычный говор, который сливался в неугомонный шум восточного базара. Проезжая знакомые острова, я предался воспоминаниям. Четверть столетия пробежало, как я не был в этом дорогом моему сердцу месте, где когда-то изучал богословие и штудировал греческую, латинскую, французскую, славянскую, русскую, турецкую и еврейскую философию. Так много лет протекло с той незабвенной поры, что теперь едва ли живы наши когда-то не старые учителя! Посетил я и аскетов, которые жили в другой части острова, близ Паса-Лимани. К удивлению моему, я нашел там еще цветущего в старости знакомого мне отца Григентия. Несмотря на многолетнюю жизнь в глубоком подвиге поста и молитвы, он сохранил бодрый вид и поражавшую всех крепость. Конечно же, этому содействовал здоровый климат, в котором жили аскеты этих мест. Он принял меня с неподражаемой любовью, прося остаться на вечер в его келье, ибо желал о многом расспросить, особенно о Родине моей. Мне было легко согласиться. Он устроил в честь меня богатую трапезу, утешая меня вкусными яствами и великолепным вином. Долго расспрашивал он о Родине нашей и был расстроен до слез, узнав, что теперь мало утешительного совершается в мире. Эгоистические интересы и забвение долга мешают созидать нам Отечество, направляя его по предначертанному Богом пути. Затем он спросил меня о цели моего приезда в Константинополь, и я поведал ему о делах моих, не преминув открыть и дивную историю об Исааке. Вдруг старец сделался оживленным и с веселым видом спросил меня:

— Итак, ты желаешь видеть раввина Исаака?
— Да, — ответил я, удивляясь его неожиданно веселому виду.
— Так это ты первый, — снова переспросил он меня, — кто помог обрести ему истину?
— О, это Господь просветил его! Я был просто орудием в Промысле Божием. Итак, отче, вы действительно знаете Исаака?
— Конечно же! Но теперь он уже не Исаак и не раввин, а священник Христов и зовут его отец Иоанн.
— Где же находится он? — воскликнул я, схвативши его за правую руку.
— Не спешите, брат мой! Сегодня вечером я ничего не скажу вам о священнике Иоанне, которому сам Патриарх дал прозвище Златоустый.
— Почему же, отче? — возопил в смущении я. — Отчего мне не позволено сейчас же, этим вечером, узнать об Исааке?
— Да, потому что желаю, — начал он, по-детски улыбаясь, -устроить тебе, говоря по-французски, сюрприз, поскольку ты очень нетерпеливый.
— Подумайте, отче, как мне будет тяжко дожидаться такого сюрприза! Эта ночь покажется мне целой вечностью!
— Сейчас, друг мой, мы не сможем найти Исаака. Уже ночь, и пароходы туда, где находится он, уже не ходят. Потерпи до завтра, и мы отправимся вместе, чтобы встретиться с ним.
— Завтра? — вскричал я. — Это правда?
— Абсолютная правда! — сказал он, вставая.

Была уже полночь. Пришел час молитвы. Мы прочитали повечерие, затем старец проводил меня в отдельную узкую келейку, где была узкая кровать, маленький столик и множество духовных книг. Стены были увешаны иконами, с которых смотрели на меня лики святых пустынников и чудотворцев.

Немного поразмыслив, я лег в постель и мирно уснул, утешаясь надеждой, что старец не обманет меня и поможет мне снова встретиться с дорогим другом. Ночью я видел поразительный сон, который до сего дня при одном воспоминании наводит на меня трепет. Вижу, будто нахожусь я в Патриаршем Соборе святаго великомученика Георгия. Храм полон дивного света. Паникадила сияют золотом. Слышится непередаваемое словом Божественное пение, захватывающее дух неизъяснимым блаженством. Благоухание ладана разливается по церкви. Служит Сам Христос! Он облачен в золотые патриарший ризы и митру, усеянную сказочными бриллиантами. Молниеобразный свет исходит от венца, украшающего Его Главу. Множество священников и дьяконов сослужат Ему. Христос стоит в Царских вратах и два дьякона раскрывают перед Ним золоченую Книгу — Святое Евангелие. И вдруг из уст Господа зазвучали с небесной властью мне знакомые с детства слова: «Итак, идите и проповедуйте Евангелие всем народам, крестя их во имя Отца и Сына и Святаго Духа, уча их соблюдати все, что Я заповедал вам. И вот Я с вами есть во все дни до скончания века. Аминь». Мне помнится, что стоял я на правом клиросе и услышал, как хор запел: «Слава Тебе, Боже наш, Слава Тебе!» А рядом со мной стоял друг мой, Исаак, в облачении раввина и тоже пел вместе со мной: «Слава Тебе, Боже наш, Слава Тебе!»

Вдруг меня разбудил голос отца Григентия:

— Ты что там поешь? Голос твой хорош, но ведь еще рано и ты мешаешь мне спать!

Оказывается, нас разделяла лишь тонкая стенка, и пение мое было так громко, что пробудило его. Я открыл глаза. Уже светало, и из окна доносился многообразный говор слетевшихся птиц, — они тоже славили своего Творца! Меня обдало свежей прохладой. Какой живительный воздух в этих краях! Я встал и пошел к келье старца Григентия.

— От полуночи ты все поешь! И что за странное пение! Вот «Слава Тебе, Боже наш!» было четвертого гласа и звучало прекрасно!
— О, я видел сон, — начал оправдываться я.
— Твой сон был такой прекрасный, что и мне не дал даже вздремнуть!
Я поведал ему, что мне приснилось.
— Слова Господа до сих пор еще звучат в ушах моих, — закончил я свой рассказ,
— Видно, Сам Господь откликнулся на горячее желание твое видеть друга твоего — Исаака.
— Так я увижу его, это правда?
— Сущая правда, — ответил он, — вот уже скоро придет пароход, и нам нужно собираться.
— Куда же мы поедем, отче? — не унимался я.
— Об этом узнаешь, когда приедем. Не забывай, что через несколько дней будет праздник Успения Божией Матери.

И правда, день тот был 10 августа.

Мы сели на пароход и приплыли в Галату, откуда отходил другой нужный нам корабль. Это был австрийский пароход, доставивший нас во Врайлан, откуда железной дорогой мы прибыли в столицу Румынии — Бухарест. Мы заночевали в гостинице, а утром 15 августа отец Григентий привел меня в церковь, где служил теперь друг мой Исаак.

Церковь эта находилась в трех часах езды от Бухареста в одном из прекрасных селений. Мы подъезжали как раз в тот момент, когда люди шли в церковь. Мужчины, женщины, дети со свечами в руках входили за обширную ограду, за которой красовался замечательный сад. За деревьями я увидел купол, увенчанный деревянным Крестом.

— Вон, видишь? — указал мне рукою старец, — это и есть церковь Пресвятой Богоматери. Здесь служит теперь Исаак.

Отец Григентий радостно перекрестился, напевая архангельское приветствие: «Богородице, Дево, радуйся. Благодатная Мария, Господь с Тобою...».

Итак, мы вошли в храм и — о, чудо! — меня сразу же поразил необычайный облик внутреннего убранства! Это была церковь единственная в своем роде! Над крестом, которым был увенчан Иконостас, было написано большими еврейскими буквами: «Иешуа а Машиах Нацроф Малхеги Гехуда», то есть «Иисус — Мессия Назорей Царь Иудейский».

Ниже те же слова по-гречески и по-римски. Вокруг икон были особые надписи. Так вокруг иконы Христа были написаны слова из первой главы Евангелия от Иоанна: «Мы нашли Того, о Котором писал Моисей в законе и пророки, Иисуса...» (гл.1, ст.45).

Кроме икон известных Святых, выделялись иконы праотцев: Авраама, Исаака и Иакова, а также пророка Давида и всех других пророков. Над иконой Пречистой Девы Марии выделялась начертанная крупными буквами надпись: «Альма, ашер хаза Йеша-ягу», то есть «Дева, которую предвидел пророк Исайя». Так это было необычно для других православных церквей! Мой провожатый, старец Григентий, указал мне на самый верх, где красовалась написанная по-гречески надпись: ИЗ ИУДЕЕВ ХРИСТИАНСКАЯ ЦЕРКОВЬ

Было такое ощущение, что я нахожусь как бы во сне, в далекой апостольской древности, когда первые церкви созидались из иудеев-христиан. Сама одежда прихожан была особая, какую носят обычно иудеи Востока. Все это поразило меня до глубины души. Но вот открылись Царские Врата и из них вышел молодой дьякон и, встав перед ними, звучно внушительно возгласил на чистом еврейском языке:

— Благослови, Владыко!

Тогда из алтаря послышался величественный возглас: «Барух ата Елохену...», то есть «Благословенно Царство Отца и Сына и Святаго Духа всегда ныне и присно и во веки веков!» Это был голос Исаака! Я не мог поверить своим ушам! Боже мой! Ведь как бы вчера он был еще раввином, а сегодня уже православный священник и служит Божественную Литургию! Это ли не чудо, совершающееся на наших глазах! Вера, наша вера, по словам апостола Иоанна Богослова, побеждает мир! Меня поразило, с каким благоговением и страхом Божиим молился народ. Было два хора, один пел по-еврейски, другой — по-гречески, и они гармонично дополняли друг друга. Литургия шла обычным свом чередом, как это принято в Православной Церкви. Я внимательно следил за всем и радовался, видя друга моего Исаака, которого называли теперь отец Иоанн Хризостом. Когда он вышел из алтаря и направлялся к амвону, вдруг увидел меня. От радости, не сдержавшись, воскликнул: «Николай! Брат Николай!» И бросился обнимать меня! Все устремили свои взоры в нашу сторону. Я с великой любовью поцеловал его правую руку. Исповедую, что еще никому в жизни я не целовал руку с таким благоговением, как этому человеку! Ибо это был воистину человек, ставший настоящим христианином!..

Отец Иоанн поднялся на амвон, исполненный живой веры и любви к людям. Подняв глаза к небу, как бы испрашивая благословение и помощь свыше, он начал проповедь, объясняющую прочитанный сегодня отрывок из Святаго Евангелия от Луки, который обычно читают в праздники Богоматери: «Марфа, Марфа, печешися и молвиши о мнозем. Едино же есть на потребу. Мария же благую часть избра, яже не отымется от нея...» 1

— Братья мои возлюбленные! — начал он, — из всего рода нашего мы с вами почти единственные, кто избрал благую часть Господню! Ах, как горько видеть всем нам, как народ наш, некогда народ Божий, избранный народ Израильский, которому принадлежат все обетования, не понял времени посещения его Долгожданным Мессией и до сего дня хлопочет и суетится о многом, не ведая, в чем состоит его спасение! Отравленный фанатичными раввинами, извратившими истинный смысл богооткровенных пророчеств, он ненавидит явившуюся в мир Истину и гонит от себя Свет, воссиявший от Пречистой Девы! Едино же есть на потребу!

Едино! Услышать благое Слово пришедшего Мессии, принять Божественный Свет дарованной нам Истины и последовать за этой Вечной Любовью, зовущей нас в Свое Царство! Этот глас услышал некогда великий иудей Савл, бывший учеником знаменитого тогда учителя Гамалиила, и откликнулся на него и из гонителя превратился во вселенского проповедника — апостола Павла, и своею огненною проповедью увлек тысячи язычников в спасительные сети евангельских истин! Он глубоко переживал трагическую обреченность находящихся в слепоте своих братьев по крови. Вот что он пишет в своем послании к Римлянам: «Великая для меня печаль и непрестанное мучение сердцу моему: родных мне по плоти, то есть Израильтян, которым принадлежат усыновление и слава, и заветы, и законоположение, и богослужение, и обетования; Их и отцы, и от них Христос по плоти, сущий над всем Бог, благословенный во веки, аминь!»

Други мои, и мы, подобно апостолу Павлу, желаем от всего сердца спасения собратьям нашим по плоти, и мы жалеем их материнскою любовью! Послужим же насколько это возможно для просвещения их! Нам помогут в этом Пророки, глаголавшие Духом Святым! Их голос, как глас Самого Бога, должен застучать в их сердцах! Ибо именно Они, пророки, жившие в народе нашем, — они были первыми апостолами, предсказавшими пришествие Христа, Его проповедь, Его чудеса. Его страдания, позорную Смерть и славное Воскресение! Откроем же эту Истину нашим собратьям, поможем понять им смысл сокровенных пророчеств, и они подобно нам пойдут вслед за давно пришедшим Мессией! Эту благую часть Господь благоволил даровати нам с вами! Мы теперь Новый Израиль, истинные чада Отца Небесного!

Если бы опустели синагоги и наполнились христианские храмы заблудшими овцами Дома Израилева, — как бы радовался Господь наш, Истинный Пастырь, предавший Себя за нас, грешных, дабы и мы стали участниками Его блаженства! Велика радость на небесах и об одном грешнике кающемся, то сколь неописуемо будет ликование о возвращении народа Израильского в объятия Отца Небесного! Потрудимся же усердно на поприще сем, вдохнем надежду в измученные сердца собратьев наших! Нас ожидают многие испытания, — будем же мужественны! Крестный путь предлагает нам Господь — изберем же эту благую часть Господню, — и молитва и предстательство Богоматери будет помогать нам нести благое иго Господне! Ее Покров простерт над всем миром и материнские слезы Ея ходатайствуют за отпадший род еврейский. Будем же и мы молиться о них, и я верю, что Бог наш, призревый на две лепты жены-вдовицы, призрит и на нашу малую лепту, ибо она в очах его будет видеться более всех всесожжении и жертв! Потрудимся же, други мои, и Бог мира и Любви да пребудет с нами во веки! Аминь!"

Такова была проповедь друга моего Исаака, таков был пафос пламенной веры его! Мы исполнились восхищения и радости от сладостных словес его! Вот он. Новый Златоуст, рожденный в среде богоизбранного народа!

После проповеди литургия продолжалась обычным своим чередом. «Свят, Свят, Свят Господь Саваоф!» т.д. пели умилительно на еврейском языке: «Кадош, Кадош, Калош Адонаги Цеваот» и т.д.

Страницы: 1 2 3

Вы можете оставить комментарий, или ссылку на Ваш сайт.

Оставить комментарий