К чему мне жертвы ваши?

Тора

Мы склонны считать эпоху, в которую живем, пиком здравомыслия и просвещения. Это забавно, но простительно: так думали о своем времени все поколения. К примеру, мы морщим нос, читая о жертвоприношениях. Это не для нас, это из примитивной древности! А вот и голоса из древности: "Неужели всесожжения и жертвы желанны Всевышнему, как и послушание гласу Всевышнего? «К чему Мне множество жертв ваших? – говорит Всевышний». Это не цитаты из интервью современного гуманиста, это слова пророков Шмуэля и Йешаягу.

Стало быть, подобное отношение к жертвам – не наше изобретение. И для великих мудрецов прошлого этот вопрос был куда как непрост: Рамбам в «Мишне Тора» говорит о том, что в будущем, с приходом Машиаха, будут возобновлены жертвоприношения. А в «Путеводителе заблудших» он же говорит о жертвоприношениях как об уступке Торы человеческим слабостям.

Именно эта неоднозначность «кровавого» служения в Храме (Розанов пишет: «Если израильский Б-г любит „обонять запах жертв“, то евреи неужели же этого не любят? Всем им хочется крови ягненка ли, Ющинского ли») должна заставить нас глубже разобраться в теме главы Торы «Вайикра».

«...Когда человек [пожелает] принести от вас жертву Б-гу...» (Вайикра, 1:2). Человек должен приносить в жертву «от себя», часть себя. Часть своего ли горячо любимого имущества (ох, как больно!), часть ли своего «Я». И если пролитие крови жертв в Храме оказывается просто ритуалом и не отрывает «с мясом» от нас, любимых, куски гордыни и самодовольства, тогда и звучат слова пророка: «К чему Мне множество жертв ваших? – говорит Всевышний».

Но здесь, может быть, стоит остановиться и подумать. Только ли о жертвах мы говорим? Скажем, молитва многим представляется более совершенным, духовным, нежели жертвоприношение. Но что, если она превращается в автоматическое бормотание? Или благотворительность, великое дело: а если человек дает деньги бедным, чтобы прославиться своими добродетелями? Что, если возложение тфилин превращается в бессмысленное наматывание ремешков? А соблюдение субботы – в томительное ничегонеделанье?

Первое побуждение – ответить на поставленный вопрос так: любой акт праведности, любой путь служения должен быть основан на глубоком внутреннем настрое души (кавана). Иначе и молитва, и благотворительность, и жертвы – все превращается в механическое бездуховное действие. И тогда Всевышний говорит вместо «К чему Мне множество жертв ваших?» – «К чему Мне множество молитв ваших?»

Сказанное более чем тривиально. Более того, рассуждения о необходимости каваны можно встретить (в других терминах) и вне иудаизма.

Рассуждения эти верны, но недостаточны: некоторые могут плавно развить их в совсем уж нееврейскую идею о том, что лучше искренне ничего не делать, чем автоматически или неискренне делать нечто. Недаром у евреев бытует ироничная пословица: «Лучше быть здоровым и богатым, чем бедным и больным». Действительно, лучше с рвением соблюдать заповеди, чем без рвения ими пренебрегать. Но жизнь не вписывается в черно-белый расклад. Она сложнее и часто задает вопросы вроде: «Каваны нет, желания тоже нет. Исполнить заповедь или ну ее?» Иудаизм однозначно отдает предпочтение действию. Сопровождается оно каваной – отлично. Нет – есть надежда, что за действием придет и понимание, и желание, и радость.

Все это напрямую не связано с жертвоприношениями, Но именно заповедь о принесении жертв может служить пробным камнем понимания духа иудаизма. Тот, кто принимает заповеди как указание к действию, понятны ли они ему или нет, вызывают ли отклик в сердце или нет, – тот и к жертвам Храме отнесется, как к должному. Тот, кто привык сортировать заповеди на симпатичные ему лично и не симпатичные, а значит, необязательные, первым делом отреагирует на «маргинальность» жертвоприношений. Потому-то первым, что удалили реформисты из молитвенника, были именно тексты о жертвоприношениях. Вот только из Торы их удалить не удалось.

Р-н Александр Фейгин
Вы можете оставить комментарий, или ссылку на Ваш сайт.

Оставить комментарий