«Крайнее нечестие, большее, чем ересь». о.Георгий Максимов об отношении к о.Даниилу Сысоеву

Библия и Коран

В последнем номере журнала «Нескучный Сад» был опубликован материал под названием «Убиты, но не прославлены». В этом материале некоторые ныне здравствующие люди решили покритиковать тех, кто уже заведомо ответить им не сможет. В качестве комментаторов выступили Андрей Виноградов, научный сотрудник Отдела истории Византии ИВИ РАН, и протоиерей Максим Максимов, секретарь комиссии по канонизации. Они рассуждают о том, почему не прославлены в лике святых мучеников убитые Оптинские монахи, Евгений Родионов, отцы Анатолий Чистоусов, Петр Сухоносов, Игорь Розин и Даниил Сысоев

Первый комментатор, господин Виноградов, даёт довольно жёсткие и безапелляционные оценки полемической и миссионерской деятельности о. Даниила Сысоева, и вообще современной православной полемике с исламом. Высказывания господина Виноградова об этом предмете напоминают нам об одном заметном недостатке современной православной журналистики – редакции некоторых журналов почему-то приглашают публично высказаться по тем или иным специальным темам не специалистов, а людей, весьма далёких от владения темой.

Мне действительно непонятно, почему для ответа на вопрос о событиях 1993—2009 годов приглашают специалиста по истории Византии? Непонятно, что именно подтверждает экспертный статус и знания господина Виноградова для публичных высказываний по современной полемике с исламом? Он заявляет, что полемика и миссия, которую вёл отец Даниил Сысоев, была неэффективна, неправильна, не имеет ценности и даже вредна. Хотелось бы узнать, а где полемические статьи или книги самого Андрея Виноградова, посвящённые исламу? Какие диспуты с мусульманами он провёл и где можно прослушать записи этих диспутов? Сколько мусульман он обратил ко Христу? Ну или хотя бы где публикации научных работ Андрея Виноградова, посвящённых исследованию современной полемики с исламом? Я тринадцать лет занимаюсь этой темой, и не знаю ни одной публикации или чего бы то ни было, что могло бы свидетельствовать о том, что Андрея Виноградова можно назвать специалистом по тому вопросу, о котором он столь безапелляционно высказывается со страниц «Нескучного Сада». Хотя, конечно, если бы он в своих работах показал нам всем пример эффективной, правильной, ценной и полезной полемики с исламом, то такое замечательное событие не укрылось бы от внимания людей, следящих за этой темой.

В формулировке вопроса, который комментируют упомянутые «эксперты», допущена существенная фактическая ошибка. Отец Игорь Розин не был убит в Чечне, и его смерть не связана с чеченской войной, он был убит в Кабардино-Балкарии. То, что ни один из комментаторов, отвечая на вопрос, не заметил этой ошибки и не поправил редакцию, хорошо показывает их «экспертный уровень».

Андрей Виноградов пишет, что «не видит ценности» в «современной межрелигиозной полемике», которая «с определенного времени направлена не на того, к кому она обращена… ее цель не убедить, например, мусульман обратиться в христианство, а показать нам нашу особую православную идентичность, несхожесть с мусульманами и еще раз укрепить стену вокруг нашей Церкви. В этом смысле это полемика «для себя», не «для другого»».

Должен признаться, эти слова вызывают некоторые недоумения и в компетенции г-на Виноградова как византолога. Например, возникает вопрос, известно ли ему, что в Византии были с VIII по XV века написаны десятки текстов, посвящённых полемике с исламом? Такие тексты создавались каждое столетие, их авторами были святые отцы Церкви и выдающиеся интеллектуалы своего времени. Можно упомянуть имена прп. Иоанна Дамаскина, прп. Феодора Студита, св. Константина Философа, Евфимия Зигабена, свт. Григория Паламы, Иоанна Кантакузина, Мануила Палеолога, Иосифа Вриенния, св. Симеона Фессалоникийского и многих других. И если это известно г-ну Виноградову, то как объяснить факт отсутствия в его высказываниях каких-либо признаков знакомства с данной темой? Ведь, в отличие от современной полемики, вся византийская полемика с исламом предназначалась для внутреннего употребления, для читателей-христиан, а не для читателей-мусульман. Зачем же тогда господин Виноградов вводит людей в заблуждение, уверяя, что это будто бы появилось лишь с «определённого времени» в «современной межрелигиозной полемике»? И как так случилось, что комментатору не пришла в голову простая мысль: если на протяжении семи веков лучшие умы Византии тратили силы и средства на создание и распространение такого рода полемики, то, значит, ценность в ней есть. И если г-н Виноградов её не видит, то это, выражаясь современным языком, его проблема, а не проблема полемики отца Даниила Сысоева, византийской полемики или аналогичной полемики дореволюционной России.

В действительности у отца Даниила была как полемика с исламом, адресованная христианам, так и миссионерская полемика, адресованная мусульманам. Полемика, адресованная «своим» решает следующие задачи: 1) дать христианам общее представление о религии, с которой полемизируют, её основных отличиях от Православия, 2) дать читателю-христианину аргументы, которые он на своё усмотрение в конкретной ситуации может применить в живом разговоре с представителем другой религии, для того, чтобы ответить на критические и полемические вопросы с его стороны, 3) защитить христиан от прозелитической деятельности представителей другой религии (что в случае ислама актуально), укрепить колеблющихся в своей вере. Всё это – реальные нужды наших дней, особенно в Москве и больших городах, где христиане живут бок о бок с мусульманами.

Полемика отца Даниила Сысоева вырастала из реальных человеческих нужд. Например, когда мы на сайте «Православие и ислам» открыли возможность задать ему вопрос, то все письма получал я, а затем переправлял их отцу Даниилу. И огромное количество писем составляли вопросы по трём темам: 1) я православная, собираюсь выйти замуж за мусульманина, допустимо ли это? 2) мой жених уговаривает меня принять ислам, можно ли это сделать? 3) я замужем за мусульманином, у меня такие-то связанные с этим проблемы, что делать? И этот вал писем вынудил отца Даниила написать уникальную в своём роде книгу «Брак с мусульманином», в которой он последовательно отвечает на те вопросы, с которыми сталкиваются эти женщины. Для них ответ отца Даниила представлял огромную ценность, о чём говорят и скорость, с которой разошлись оба прижизненных издания, и благодарные отзывы, которые мне доводилось о ней слышать. Ещё одна группа вопросов, которая, как правило, поступала о. Даниилу от мужчин, была такого типа: «отче, я разговариваю сейчас с мусульманином и он мне задал такой вопрос, подскажите, пожалуйста, что можно ответить». Такие вопросы тоже понуждали отца Даниила писать полемические тексты, в которых г-н Виноградов «цености как таковой не видит», но в которых видели ценность люди, реально говорящие о вере с мусульманами.

Была у отца Даниила и миссионерская полемика, направленная на мусульман, о её эффективности свидетельствуют восемьдесят крещённых им мусульман. Напомню, что среди обращённых отцом Даниилом было и два человека, готовившихся совершить теракты, и если бы не «неправильная и бесполезная» полемика отца Даниила, то у нас в истории было бы на два теракта больше.

Но господин Виноградов не останавливается на упомянутом, он также заявляет, что отец Даниил сам виноват в своей смерти, что он «провоцировал мусульман на грех, на убийство». Именно это, как следует из контекста, для господина Виноградова свидетельствует о том, что отец Даниил недостоин канонизации в качестве мученика. Он пишет: «Если человек провоцирует других на грех убийства, оскорбляя чужие святыни, то становится непонятным — за что его убили? За то, что он христианин, или за то, что он оскорбляет людей?»

В житии преподобномученика Романа Нового, мы читаем, как он, «прибыв в Константинополь, употребил следующее средство, чтобы заявить себя агарянам: поймав одну из бегавших там собак, привязал к своему поясу и стал таскать ее посреди базара. Турки, видя такое нечестивое, по их понятию, действие, спросили его: зачем таскает он собаку; мученик отвечал им: чтобы кормить ее, как христиане кормят вас, агарян. Разгневанные таким его ответом, мусульмане устремились на него, как неукротимые звери, и начали бить его без милости, а потом представили его к самому визирю, который, слыша из уст мученика те же слова, предал его нечестивцам на мучение».

В житии преподобномученика Онуфрия Нового мы читаем, как он, придя на заседание мусульманских судей и духовных лиц, заявил им: «проклинаю вашу веру с ложным вашим пророком Магометом и дерзновенно исповедую себя пред вами христианином. – Говоря это, он бросил пред ними головную зеленую повязку, одна часть которой попала в лицо кади, а другая муфтия».

В стихирах службы святому мученику Георгию Новому, повествуется, что в ответ на предложение султана принять ислам мученик «назвал (мусульман) безбожными, и ясно Христа Сына Божия… пред всеми проповедав, сарацинскую веру и законы их до конца низложил». В каноне указывается, что мусульманский начальник «простирaл слова ласкaтельные, к ловлeнию страдaльца премудрого, но он вопил к нему: перестaнь, ибо я бесам не поклонюсь» (III, 4). «Никоим образом не послyшаюсь тебя, привлекающего к пaгубе, чтобы служить нечистым бесам, как вы, нечестивые, слyжите помрачeнной прeлести… лучше умру за Умeршего рaди меня». В самогласне службы говорится, что он «стал образцом мученикам… приидите, люди верные, сему подражайте, да и подобным венцам приобщитесь».

Прп. Феофан Исповедник в своей «Хроногрфии» под 734 годом пишет о священномученике Петре Маюмском, что тот «сделался добровольным мучеником за Христа. Однажды, одержимый болезнью, призвал он к себе начальников арабских, как друзей своих, и говорил им: хочу вас иметь свидетелями следующего моего завещания: всякий, неверующий в Отца, Сына и Святого Духа, в единосущную и живоначальную во единстве Троицу, слеп душою и достоин вечного наказания. Таков и Мухаммед, лжепророк ваш и предтеча антихриста. Итак, отстаньте от его бредней и поверьте мне, свидетельствующему небом и землёй. Желаю ныне, как друг ваш, чтобы вы не подверглись вместе с ним наказанию». Сначала арабы думали, что он повредился рассудком от болезни, но после, когда он продолжал восклицать: «анафема Мухаммеду и бредням его и всем верующим в них», то был «изрублен мечом и оказался мучеником». Преподобный Феофан упоминает, что об этом писал прп. Иоанн Дамаскин в похвальном слове, посвящённом святому Петру.

Подобных примеров великое множество в житиях святых мучеников всех времён, причём, не только пострадавших от мусульман, но и пострадавших от язычников и от зороастрийцев. Помнится, один из персидских священномучеников был убит после того, как разрушил зороастрийский храм и отказался его восстанавливать. А уж как мученики про языческие «святыни» высказывались… И как-то не нашлось в то время своего Андрея Виноградова, который бы всем объяснил, что это никакие не мученики, а просто провокаторы, оскорбляющие чужие святыни, и поэтому «непонятно за что убитые».

Страницы: 1 2

Вы можете оставить комментарий, или ссылку на Ваш сайт.

Оставить комментарий