Не бойтесь нежности («Vatican Insider», Италия)


— Некоторые темы вашего апостольского послания Evangelii Gaudium вызвали критику со стороны американских ультраконсерваторов. Что вы испытали, когда Вас назвали «марксистом»?

— Марксистская идеология ошибочна. Но я был знаком со многими марксистами, которые были отличными людьми, поэтому я не чувствую себя оскорбленным. Больше всего шума наделали слова об экономике, которая «убивает»... В моем послании нет ничего такого, что не содержалось бы в социальной доктрине Церкви. Но я не говорил штампами, а старался описать то, что творится в мире. Единственная специфическая цитата касалась теории, согласно которой, возобновление экономического роста, которому благоприятствует свободный рынок, приводит к социальному равенству в мире. Теория обещала, что когда стакан наполнится, то перелившееся через край пойдет на пользу бедным. Но на самом деле, когда стакан наполняется, то его объем магическим образом увеличивается, и бедным ничего не достается. Это была единственная отсылка к конкретной теории. Повторяю, я не говорил штампами, а излагал социальную доктрину церкви. Но это не означает, что я марксист.

— Вы объявили об «обращении Папства». Встречи с православными патриархами указали вам конкретный путь?

— Иоанн Павел II ясно говорил о примате развития не только экуменических отношений, но и отношений Римской курии с поместными церквями. В эти первые девять месяцев я встретился со многими православными братьями: Варфоломеем, Илларионом, богословом Зизиуласом, коптским патриархом Феодором. Феодор — мистик, он вошел в часовню, снял обувь и стал молиться. Я чувствую себя их братом. Они имеют апостольскую преемственность, я принял их как братьев. Жаль, что мы еще не можем вместе осуществлять таинство евхаристии, но дружба уже возникла. Я думаю, что наш путь заключается в дружбе, совместной работе и молитвах о единстве. Мы благословили друг друга, один брат благословил другого, один брат зовется Петром, другие Андреем, Марком, Фомой...

— Единство христиан является для Вас приоритетом?

— Да, для меня очень важен экуменизм. Сегодня существует экуменизм на крови. В некоторых странах убивают христиан за то, что они носят кресты или читают Библию. И прежде чем убить, у них не спрашивают, англикане они, лютеране, католики или православные. Их кровь перемешалась. Для убийц мы — христиане. Нас объединяет кровь, хотя между собой мы никак не можем договориться о необходимых шагах по направлению к единству, а может быть, время для этого еще не пришло. Единство — это благодать, о которой надо просить. В Гамбурге я знал одного священника, который хлопотал о причислении к лику блаженных одного католического священника, которого казнили нацисты за то, что он учил детей катехизису. Следующим в списке осужденных был лютеранский пастор, убитый по той же причине. Их кровь перемешалась. Этот священник рассказал мне, что он отправился к епископу и сказал: «Я и дальше буду заниматься этим делом, но для них обоих, а не только для католического священника». Вот это и есть экуменизм на крови. Он и сейчас существует, достаточно почитать газеты, чтобы в этом убедиться. Убийцы не спрашивают у христиан удостоверения личности, чтобы узнать, в какой церкви их крестили. Мы должны помнить об этом.

— В вашем послании вы призвали священников проявлять смелость и благоразумие в деле таинств. Что вы имели в виду?

— Когда я говорю о благоразумии, я не имею в виду жесткий контроль, но добродетель тех, кто стоит у руля. Благоразумие — это добродетель правящих. Нужно руководить отважно и благоразумно. Я говорил о крещении и о причастии как о духовной пище, позволяющей идти вперед, это средство, а не награда. Некоторые сразу подумали о благословении разведенных и вступающих в новый брак, но я не говорил о конкретных случаях, я только хотел обозначить принцип. Мы должны облегчать путь верующих, а не контролировать его. В прошлом году в Аргентине я осудил некоторых священников, которые отказывались крестить детей матерей-одиночек. Это нездорово.

— А как быть с разведенными, вступающими в новый брак?

— Отказ приводить к причастию разведенных, которые живут во втором браке, — это не наказание. Об этом следует помнить. Но я не говорил об этом в своем послании.

— Этот вопрос будет обсуждаться на ближайшем синоде епископов?

— Синодальность очень важна для церкви. О браке в целом мы будем говорить на собраниях консистории в феврале. Потом эта тема будет обсуждаться на чрезвычайном синоде в октябре 2014 года, а потом на обычном синоде в последующем году. Многие аспекты будут глубоко исследованы и получат разъяснение.

— Как протекает работа ваших восьми «советников» в области реформы Римской курии?

— Это длительная работа. Те, кто хотели выдвинуть предложения и идеи, сделали это. Кардинал Бертелло собрал мнения всех ватиканских конгрегаций. Мы получили предложения от епископов со всего мира. На последнем заседании восемь кардиналов сказали, что мы достигли момента, когда все эти идеи должны обрести конкретную форму, и на будущей встрече в феврале они мне представят свои первые предложения. Я всегда присутствую на собраниях за исключением тех, что проходят в среду утром, так как я занят на аудиенции. Я не высказываюсь, а только слушаю, и это идет мне на пользу. Один старый кардинал несколько месяцев тому назад сказал мне: «Вы уже начали реформу Римской курии своими ежедневными мессами в Доме Святой Марты». Это навело меня на мысль: реформа всегда начинается с духовной и пасторской инициативы еще до структурных перемен.

— Какими должны быть отношения Церкви и политики?

— Отношения должны быть одновременно параллельными и близкими. Параллельными, потому что каждый идет своей дорогой, и у нас разные задачи. Но мы должны сближаться ради помощи людям. Когда сближение происходит не ради людей, когда о них забывают, тогда начинается разлагающее сращивание Церкви с политической властью: сделки, компромиссы... Нужно идти параллельными путями, чтобы каждый действовал по-своему, решал свои задачи, следовал своему призванию. Сближаться нужно только во имя общего блага. Политика — дело благородное, это одна из высших форм благотворительности, как говорил Павел VI. Мы губим ее, когда используем в корыстных интересах. Отношения Церкви и власти превращаются в коррупцию, если сближение происходит не ради общего блага.

— Могу ли я поинтересоваться насчет того, будут ли у нас женщины-кардиналы?

— Я не знаю, откуда пошли эти слухи. Роль женщин в церкви должна быть оценена по достоинству, но не надо их клерикализовывать. Тот, кто думает о женщинах-кардиналах, немного зациклен на клерикализме.

— Как идет работа по очищению Института религиозных дел?

— Комиссии работают очень добросовестно. Комитет экспертов Совета Европы по оценке мер борьбы с отмыванием денег дал нам хорошую оценку, мы на правильном пути. Будущее банка Ватикана прояснится. Например, «центробанком» Ватикана может стать Apsa (Администрация церковного имущества Святого Престола). Институт религиозных дел был создан, чтобы помогать распространению религии, для поддержки миссий и бедных церквей. Потом он стал тем, чем является сейчас.

— Год назад могли ли Вы представить, что Рождественскую службу 2013 года Вы будете проводить в соборе Святого Петра?

— Конечно, нет.

— Вы ожидали, что Вас изберут?

— Нет, не ожидал. Я не утратил душевного равновесия, когда росло число подаваемых за меня голосов. Я был спокоен. Этот мир в душе сохранился до сих пор, и я думаю, что это дар Божий. Когда закончился окончательный подсчет голосов, меня подвели к центру Сикстинской капеллы и спросили, согласен ли я. Я ответил согласием и сказал, что избираю имя Франциск. После этого я удалился. Меня привели в соседнюю комнату, чтобы переменить одежды. Прежде чем появиться на балконе, я преклонил колени для молитвы вместе с кардиналами Валлини и Хуммесом в капелле Паолина.

 

 Источник: ИноСМИ

Страницы: 1 2

Вы можете оставить комментарий, или ссылку на Ваш сайт.

Оставить комментарий