О рясофоре как о начальной степени монашеского чина

 игумения Домника (Коробейникова)

 Постриг В последнее время в ходе обсуждения важного для Русской Православной Церкви документа — «Положения о монастырях и монашествующих» был поставлен вопрос, имеет ли рясофорный инок монашеское достоинство и каковы канонические последствия рясофорного пострига. Сам по себе вопрос о статусе рясофорных иноков имеет большое значение. Он вплотную касается их канонических прав и обязанностей, в частности права на оставление обители и последующее вступление в брак. Поэтому вопрос о том, принадлежит ли рясофорным инокам монашеское достоинство, поднимается снова и снова на протяжении нескольких последних столетий.

Еще в XII в. Феодор Вальсамон полемизировал с иноками, которые считали, что они вправе отложить иноческое одеяние и оставить свой монастырь, поскольку не давали монашеских обетов. Следовательно, таковые считали себя мирянами, не связанными монашескими узами. В начале XIX в. преподобный Никодим Святогорец в «Пидалионе» обличал рясофорных иноков за намерение оставить монастырь и монашеское житие и воспринять на себя образ мирян. В близкое к нам время воззрение на иноков, как на лиц, еще не вступивших в лик монашествующих, получило широкое распространение и в России. Игумения Таисия (Солопова), одна из подвижниц благочестия XIX в., в своих сочинениях писала, что рясофор "в сущности не считался пострижением и назывался "малым постригом"1, поэтому многие рясофорные иноки и инокини покидали монастырь и возвращались к мирской жизни, считая себя не связанными обетами перед Богом2.

Итак, как уже было сказано, совсем недавно этот вопрос был затронут еще раз в ходе обсуждения «Положения о монастырях и монашестве». Во время дискуссии прозвучало мнение о том, что по своему каноническому статусу рясофорный инок — это лишь мирянин, имеющий благословение носить рясу. Подобный взгляд высказывается в частности и в статье архимандрита Иеронима (Николопулоса)3, которая представляет собой исследование одного из греческих канонистов-богословов.

То явление, что такой взгляд на рясофор оказывается весьма устойчив, заставляет еще раз обозреть канонические и святоотеческие источники по этому вопросу, чтобы уточнить и прояснить, насколько это возможно, все его аспекты. Вопрос этот действительно заслуживает сугубого внимания, потому что, если мы приходим к выводу о том, что все постриженные в настоящее время рясофорные иноки являются мирянами и могут свободно покинуть монастырь даже без благословения своего игумена, как на это указывает и архим. Иероним в своем исследовании4, — то последствия этого для Церкви в настоящее время могут оказаться плачевными.

В этой статье мы ни в коей мере не хотим полемизировать с теми, кто считает иноков всего лишь мирянами, а иночество — только подготовкой к приему монашества. Не хотим мы и настаивать на каких-то мерах прещения по отношению к инокам, покинувшим свой монастырь и вернувшихся к мирскому житию. Бог ждет от каждого из нас свободного служения Ему, и в первую очередь Ему дорого именно наше свободное произволение. Нашей целью было воодушевить иноков, носящих рясофор, к ревностному прохождению своего подвига и дать им святоотеческое понятие о всей важности их чина, о том, как дорого и желанно пред Богом их вступление в первоначальную степень монашеского звания.

Рассмотрим сейчас подробнее вопрос о статусе рясофорных иноков: отличаются ли носящие рясофор от мирян и почему? В настоящее время можно услышать мнение, что каноны не предусматривают отдельной степени рясофорного инока и потому таковые являются мирянами и не несут канонической ответственности в случае, если пожелают оставить монастырь.

С тем, что каноны на самом деле не предусматривают отдельной степени рясофорного инока, действительно, трудно не согласиться. Как не предусматривают они в то же время отдельных степеней малой и великой схимы, просто потому, что разделения на эти три степени еще не существовало в церковной практике того времени. Формирование особого чина иноческого пострижения (как, вероятно, и выделение рясофорных иноков в особую степень монашества) начало складываться, по замечанию Н. Пальмова5, в XII в. И потому совершенно естественно, что каноны,  установленные Вселенскими и Поместными соборами и святыми отцами во временной промежуток III–IX вв, не могут прямо и непосредственно выносить определения, посвященные статусу рясофорных иноков.

Показательно, что зачастую каноны не называют лиц, посвятивших себя Богу, даже и монахами, а используют для этого какие-либо описательные выражения, которые тем не менее ясно обозначают предмет речи. Ярким примером этого может послужить правило 60 святителя Василия Великого: "Обещавшаяся пребыти в девстве, и от обещания своего отпадшая, да исполнит время наказания, положенное за грех прелюбодения с распределением, смотря по ея жизни. Тожде и для восприявших обет жития монашескаго, но падших"6. Таким образом, если каноны не упоминают прямо о степени рясофорных иноков, это еще ни в коей мере не свидетельствует о том, что носящий рясофор принадлежит в Церкви к чину мирян.

Если мы будем взирать только на внешнюю, формальную сторону дела, мы можем прийти к совершенно абсурдному выводу. Как общеизвестно, высшей и совершеннейшей степенью монашеского пострига является великая схима. Если каноны говорят только о чине совершенных монахов и распространяются только на них, то, значит, наряду с рясофором можно вменить ни во что и пострижение в малый образ, как еще несовершенный, приготовительный, называемый всего лишь "обручением великого ангельского образа"7 и не дающий всей полноты монашеского достоинства. Таким образом, можно объявить, что и мантийный монах волен оставить монастырь и вернуться к мирской жизни. Но, конечно же, вряд ли найдется такой человек, который осмелится утверждать что-либо подобное.

Кроме того, замечательный аргумент приводит в своей статье «Περί τῆς ἀξίας ἥν κέκτηται ἐν τῇ Ἐκκλησίᾳ ἡ εἰς ἀρχάριον ρασοφοροῦντα Ἱερά Ἀκολουθία» («О достоинстве, которое приобрело в Церкви священное последование пострижения в рясофор») архимандрит Тихон, настоятель Афонского монастыря Ставроникита8. Рассуждая о том, почему каноны не делают никаких упоминаний о статусе рясофорных иноков, он говорит, что священные правила всегда наблюдают за сутью монашеского исповедания и за его духовными последствиями, а не за уставной его стороной. Они рассматривают как допустимую и приносящую те же духовные и, следовательно, юридические результаты, любую форму пострига из многих имевших распространение за многовековую историю монашеской жизни в Церкви. «Иначе говоря, они рассматривают монашеский образ как единый, под каким бы уставным видом он не совершался… — утверждает далее архимандрит Тихон. — То, что уставная сторона пострига не является объектом исследования священных правил, не составляет исключения и парадокса, поскольку то же самое происходит и с тем, что касается уставно-совершительной стороны и формирования последований всех священных таинств Церкви».

Что же делать в том случае, когда каноны ясно не говорят о каком-либо явлении?

В церковном праве, как говорит прп. Никодим Святогорец, отчасти может действовать принцип аналогии: "О том, о чем правила ясно не пишут, следует судить и выносить заключение на основе подобных случаев, описанных в правилах, или на основе писаний отдельных отцов, или даже по рассуждению здравого ума… Там, где нет правила или писаного закона, сохраняется добрый обычай, который проверен правым разумом и испытан многими годами и который, не противореча писаному правилу или закону, замещает правило или закон"9. Поэтому мы можем с полным правом отметить, что многие из святых Православной Церкви имели благой обычай взирать на рясофор именно как на начальную степень монашеского чина и относились к нему с уважением. Приведем несколько мнений греческих и русских святых отцов:

Прп. Никодим Святогорец: "Рясофорные уже не могут сбросить рясу и вступить в брак — да не будет! Как они дерзнут на это, в то время как и власы на голове их пострижены, а это означает, что они отверглись всякого мирского мудрования и посвятили свою жизнь Богу? Как они дерзнут на это, когда с благословения носили монашескую рясу и камилавку, поменяли имя и над ними были прочитаны иереем две молитвы, в которых иерей благодарит Бога за то, что Он “избавил их от суетнаго мирскаго жития и призвал на честное обещание монашеское”, и просит Его принять их “во иго Его спасительное”? И если тот, кто только дал обещание стать монахом, пусть и не приняв рясофора, не должен нарушать обещание, но должен исполнять его, по изречению обеты мои Господу исполню10, — то сколь более тот, кто носил рясу?"11

Страницы: 1 2 3 4

Вы можете оставить комментарий, или ссылку на Ваш сайт.

Оставить комментарий