Победа над адом

Иисус пригвожден к кресту. Станции Креста. Церковь Святого Гедда

Крест: орудие пытки или символ Божьей Любви?

 Мария Городова (блог автора)
Иисус отдает себя на смерть для того, чтобы мы могли жить — жить вечной жизннью, жить с Богом.
«Мария! Вам не странно то, что христиане поклоняются орудию пытки? Мало того, что украшают все что можно раззолоченными крестами, так еще и устраивают праздники, посвященные кресту. А ведь на кресте в Римской империи распинали отпетых негодяев. Если все-таки предположить, что Иисус существовал и был распят, тем более нелогично превращать приспособление для зверской казни в объект культа. Давайте тогда поклоняться виселице. Не кажется ли вам, что крест, которым вы, верующие, стараетесь заполнить все вокруг — лицемерие перед вашим Богом, которого на этом же кресте убили?»
Илья Р. (орфография автора).

Нет, Илья, не кажется. Лицемерие — это лживость, в основе лицемерия всегда ложь. А Крест — сосредоточие правды.

Правды о нашем жестоком мире, полном боли, страданий, греха, подлости, предательства, злобы, корысти, откровенной глупости, человеческого малодушия и слабости. Правды о нашем падшем мире, в котором, несмотря на все вышеперечисленное, находится место и для Любви. Жертвенной Любви. И сосредоточие, точка максимального проявления этой Любви (обязательно с заглавной буквы!) тоже Крест. Не тотем. Не объект культа. И даже не символ или напоминание о далеком прошлом — было ли, не было, кто знает? Нет, эпицентр борьбы добра и зла всего мироздания, на котором две тысячи лет назад решались и судьбы мира, и судьба каждого из нас. Ведь каждый из нас смертен. Каждый из нас — арена этой борьбы между божественным в человеке и дьявольским, каждый из нас игралище страстей, и нет ни в этом, ни в том мире опоры более крепкой, чем Крест Господень. Орудие смерти и, одновременно, всепобеждающей Любви. Любви, победившей смерть.

Илья, когда-то крест (здесь еще со строчной буквы) был самым страшным способом казни, до какого смогли додуматься люди. Позорным и чрезвычайно жестоким. Крестной смерти подвергали только рабов, римским гражданам, совершившим даже самые жуткие преступления, попросту отсекали головы. В народе казненный на кресте воспринимался как проклятый Богом, распятие означало крайнюю форму отвержения человека — от других людей, от Создателя. Философ Цицерон считал: римскому гражданину и свободному человеку оскорбительно даже просто упоминать о такой вещи, как казнь на кресте. И именно такую казнь — самую мучительную, самую недостойную, самую позорную — принимает Сын Божий. Безвинный. Безгрешный. Знающий, на что Он идет. Молящийся: «Отче! Все возможно Тебе; пронеси чашу сию мимо Меня,» — но потом добавляющий: «впрочем не Моя воля, но Твоя да будет!»

Казнь на кресте начиналась с публичного унижения — насмешек, злословия, оплевывания, издевательств. Потом шло бичевание. Историки уточняют, что стоит за этим Евангельским словом: тридцать девять (сорок — смертельная норма!) ударов длинным пятихвостым бичом, к каждому хвосту которого прикреплены свинцовые шарики. Удары таким бичом рассекали тело до кости. Дальше крестный путь. Местами казни становились возвышенности невдалеке от городов, вдоль дорог — для устрашения. Ведь смерть на кресте была не просто мучительной, но и долгой, часто казненный висел не несколько часов, несколько дней, так, что ему, еще живому, птицы выклевывали глаза.

Преступника, приговоренного к распятию, сначала раздевали, оставляя только узкое препоясание, потом он, беззащитный и униженный, под взглядами толпы, понукаемый стражниками, нес свой крест или только поперечную перекладину креста долгим скорбным путем — к месту казни. Затем несчастного привязывали к крестному древу, веревками поднимали наверх (крест высился над землей на 3, а то и на все 4,5 м) и пригвождали его руки и ноги, распиная несчастного. Острие кованых граненых, с зазубринами, железных гвоздей вбивали между локтевой и лучевой костьми, ближе к запястью (а не в ладони, как принято считать, пробитая ладонь легко разорвется под тяжестью висящего, не имеющего опоры тела) и между плюснами ног. Физические муки казненного усиливались, если дело происходило в жару, под лучами палящего солнца. Единственное смягчение не поддающейся разумению жестокости: перед пригвождением распинаемому было принято давать вино со смирной — напиток, помогающий забыться. Евангелие свидетельствует: Иисус от этого питья отказался. Богословы считают, что Спаситель желал пройти весь путь крестных страданий в полном сознании.

И вот все эти Крестные Страдания, простое перечисление которых уже приводит в дрожь, принимает Спаситель. По Своему человеческому, а не Божественному естеству. Умаляясь, самоуничижаясь не просто до человека, а до самого презренного — раба. Самого грешного. Будучи Сам безгрешным. Из любви. К нам, людям. Искупая не Свои, наши грехи. И принимая по Своему человеческому естеству всю полноту страданий и даже смерть, по Своей Божественной природе Христос эту смерть побеждает. Только не надо воспринимать таинство Крестной Смерти и последующее Воскресение Христа из мертвых упрощенно, механистически. Одна деталь. Евангелие сообщает, что страдания Христа на Кресте длились около 6 часов. Кстати, это удивило Пилата: обычно мучения несчастных тянулись несколько дней, пока не наступала смерть — чаще от удушья, хотя стражники, стремясь поскорее освободиться, иногда ускоряли казнь, перебивая распятому голени. Казненный терял точку опоры и задыхался — уже мгновенно. В этот раз, когда римский сотник перебивал мечом голени двум еще живым разбойникам, распятым рядом с Христом, Спаситель уже был мертв. Чтобы убедиться в этом, сотник ударом копья пронзил Иисусу ребра, и оттуда тотчас истекла кровь и вода. Некоторые богословы, исходя из этого свидетельствования евангелиста Иоанна и опираясь на опыт медиков, делают вывод: у Спасителя не выдержало сердце. Не выдержало страданий? «Отче! — молился Распятый на Кресте за тех, кто Его распинал, — прости им, ибо не ведают, что творят!» Иисус отдает Себя на смерть, чтобы другие могли жить — жить вечной жизнью, жить с Богом. И знаком этой добровольной, искупительной (то есть искупающей, выкупающей нас из пут греха и смертности) жертвы, вещественным выражением бесконечной Любви Бога к нам становится Крест. С момента Распятия Христа и Его Воскресения Крест (с заглавной буквы!) — уже не орудие смерти, но средство победы над этой смертью. Не символ неимоверной человеческой жестокости, а овеществленная Божья Любовь к нам. И не важно, в чем эта Божественная жертвенная Любовь овеществлена — в дереве, золоте, рисунке или в тех едва видимых движениях руки, когда мы крестим пищу, постель, ребенка, направляющегося в школу...

Или когда провожаем христианина в последний путь: кресты на могилах — защита душе умершего от дьявольской злобы. Боится Креста, трепещет от одного упоминания о нем всякая нечисть. Как тает воск от приближения огня, так гибнут и бесы от лица любящих Бога и знаменующих себя крестным знамением: Животворящий Крест Господень прогоняет нечисть силой распятого на нем Христа, сошедшего во ад и поправшего силу диавола. Везде, где Крест, там и Любовь Божья.

Кстати

27 сентября — праздник Воздвижение Креста Господня, и мы вспоминаем, как в 326 г. царица Елена и патриарх Макарий отыскали Голгофу и Крест, на котором был распят Иисус. Для того, чтобы святыне можно было поклоняться, Крест Господень воздвигли над землей. В память о крестных страданиях Христа в этот день установлен строгий пост.

 

Источник: «Российская газета» — Неделя
Вы можете оставить комментарий, или ссылку на Ваш сайт.

Оставить комментарий