Православное предание и историческая память. Часть II

Царская Россия. Общий вид села Кимры

Не обошли печальные процессы утери исторической памяти и Россию. В немалой степени этому способствовали такие факторы как кризис в сфере образования, информационная политика некоторых СМИ, преобладание материальных интересов над духовными. Но многие причины современного кризисного состояния следует искать в прошлом.

По словам великого русского мыслителя И.В. Киреевского «Учения Святых Отцов Православной Церкви перешли в Россию, можно сказать, вместе с первым благовестом христианского колокола, под их руководством сложился и воспитался коренной русский ум, лежащий в основе русского быта»1.

Почему же “русский ум”, о котором писал Киреевский, оскудел и сегодня “уже не лежит в основе русского быта”? Чтобы ответить на этот вопрос стоит обратиться к началу XVIII столетия. Одной из целей петровских реформ было построение в России культуры западного образца. Именно в этот период был нанесён сильнейший удар по богословию, монашеству, православному традиционализму.

Петр I был сложной и противоречивой личностью: любой объективный историк признаёт его успехи во внешней и внутренней политике, заслуги в строительстве флота и отчасти успешные преобразования. Но нельзя не согласиться с тезисом, что церковная политика Петра имела губительные последствия.

Петр I

   Петр I в чём-то похож на императора-иконоборца Константина Копронима – личность, столь же противоположно оцениваемую светскими и церковными византинистами. Одни ученые превозносят его за победы и успешную внутреннюю политику, другие критикуют за последовательные антиправославные преобразования. Все мы знаем о «Всешутейшем, Всепьянейшем и Сумасброднейшем Соборе» Петра I, цинично пародировавшем церковные обряды. Но гораздо раньше подобный шутовской «синод» создал именно император Константин Копроним. На его оргиях (ради элемента кощунства) присутствовал собутыльник из сбросивших с себя рясу монахов, некто с прозвищем “веселый батька.”

И иконоборческая элита Византии и соратники Петра I демонстративно противопоставляли мирской дух клерикализму и благочестию монашеского типа. По слова знаменитого церковного историка А.В. Карташова «Это был дух, сродный и нашему русскому либеральному, и радикальному “просветительству”»2.

Императоры Константин и Петр предлагали секуляризацию не только монастырских имений, но и всей жизни, культуры и литературы. Аскезе и покаянию противопоставлялся разгульный светский образ жизни.

«Ругаться и клясться, брить бороду – считалось хорошим тоном в лагере иконоборцев. A людей прежнего обрядового благочестия объявляли политически неблагонадежными»3. Эти слова А.В. Карташова, сказанные об эпохе правления императора Константина Копронима, можно в полной мере отнести и ко времени правления Российского императора Петра.

Печальные далекоидущие последствия имел указ Петра I, запрещавший монахам держать у себя в келиях перо и чернила. Подобная мера наряду с другими антимонашескими начинаниями государства практически свела на нет появление духовной аскетической литературы. Это было тем более невозможно, что «в силу Духов. Регламента Петра I и указами 1787 и 1808 гг. печатание книг духовного содержания предоставлено было на усмотрение св. Синода, а согласно цензурному уставу 1804 г. они могли печататься только в духовных типографиях. Всего лишь одна аскетическая книга «Добротолюбие» была напечатана в 1793 г. по распоряжению св. Синода'. Издавались же только Богослужебные книги. Таким образом, читатель был лишен духовной литературы. Напр., Исаака Сирина можно было достать лишь в рукописи или в заграничном издании Паисия Величковского и тоже, как редкость. Тогда как светская печать породила большое количество переводных произведений западного лжемистического направления, и многие из них, печатавшиеся с дозволения гражданской цензуры, были прямо враждебны Православию»4.

В условиях сложившегося вакуума общество (прежде всего интеллигенция) искало выход своим духовным интересам в западной мистике, а позднее атеизме и оккультных течениях. Государственная политика привела к пагубному для России разрыву между русской образованностью и Православной верой. Произошедшее можно с полным основанием охарактеризовать как оскудение исторической памяти. К Православию в высших слоях общества стали относиться как к чему-то устаревшему и отжившему свой век. Многие образованные люди начали стыдиться России, православного благочестия, русского языка (то есть именно составляющих нашей идентичности).

Собор Оптинских старцев  Свято-Серафимо-Саровский мужской монастырь. Воронежская и Борисоглебская епархия

Собор Оптинских старцев

В XIX столетии когда монашество начало возрождаться и начала печататься духовная литература – многие русские писатели и деятели культуры обратились к Православию, однако значительная часть общества к тому времени уже успела оторваться от Православного предания. Святоотеческое богословие было вытеснено из системы образования и уже не определяло уклад русской жизни. Итогом отхода от Православия стали революции 1905 и 1917 года.

Чтобы понять сколь губительные последствия имеет разрыв с Преданием Церкви на историческую память достаточно взглянуть на так называемых современных «либералов». Большинство из них гнушается Православием, гнушается традиционной русской культурой и образом жизни. Отрицание православного наследия непосредственным итогом имеет и отрицание России: многие представители либерального лагеря критикуют патриотизм и подчас проявляют открытую русофобию.

Православная вера – один из основополагающих элементов самосознания и исторической памяти русского и других православных народов. Религия была основой вокруг которой формировалось наша национальная культура, образ мысли и быт. По словам А.С. Пушкина «Греческое вероисповедание дает нам наш особенный национальный характер»5.

Главное содержание христианской веры – Спаситель Христос. А это значит что Предание обращено не к ожидаемому будущему, но к прошлому: «не к тому, чего еще нет, но к тому, что уже совершилось. То есть к пришедшему Христу. Можно сказать и иначе: Православие обращено к тому вечному настоящему или к той Божественной полноте, которая через Христа и во Христе открылась и открыта»6.

Главные события мировой истории — Боговоплощение и Светлое Христово Воскресение. Следовательно именно забвение Христа а не какой-то битвы или политического деятеля прошлого будет означать для нас потерю исторической памяти и погубит как отдельных личностей и как народ в целом.

    Воскресение Христово. Наплечник Андрея Боголюбского. Франция. Париж. Музей Лувр; XII в.

Мало кто задумывается о том, что хранителем Предания является каждый из нас. Святитель Филарет Московский в своем «Пространном Катихизисе» на вопрос: «есть ли верное хранилище Священного Предания?» отвечает так: «Все истинно верующие, соединенные Священным Преданием веры совокупно и преемственно по устроению Божию, составляют из себя Церковь, которая и есть верное хранилище Священного Предания»7.

В Православие как нигде в христианстве важна роль Предания, которое не обращено только к древности, но является живым а не законсервированным и застывшим.

Протестантизм вообще отрицает Святоотеческое предание, в Римская традиция особенно подчеркивает наличие хронологических границ: все выдающиеся богословы после святого Иоанна Дамаскина у католиков называются учителями Церкви, а не отцами.

В свете православного понимания Предания такой подход неприемлем: Церковь учит, что Божественное откровение не ограничено Писанием, а Предание не ограничено никакими хронологическими рамками. По словам отца Георгия Флоровского «Предание есть непрерывное присутствие в Церкви духа Святого, непрерывное Божие водительство и просвещение. Предание есть внутренняя, харизматическая или мистическая, память Церкви. Это есть, прежде всего, «единство Духа,» — живая и непрерывная связь с таинством Пятидесятницы»8.

Церковь жива, все время обогащается и сокровищница Предания. Нисколько не утратили актуальности труды святителя Иоанна Златоуста, преподобного Иоанна Лествичника, святителя Афанасия Александрийского. Но не менее цены для нас произведения и духовное наследие современных Святых.

Не стоит забывать что Святоотеческое предание восходит к Самому Спасителю и апостолам. Первыми хранителями Апостольского предания были их непосредственные ученики, которые, в свою очередь, передавали Предание своим преемникам.

Приведу свидетельство о таком способе хранения Предания святителя Иринея Лионского, ученика святителя Поликарпа Смирнского (из письма Флорину): «Быв ещё отроком, я видел тебя в нижней Азии у Поликарпа. Тогдашнее я помню твёрже, чем недавнее; потому что познания детского возраста, укрепляясь вместе с душою, укореняются в ней. Так я могу наименовать даже место, где сидел и разговаривал блаженный Поликарп; могу указать все входы и исходы его; начертать образ его жизни и внешний вид; изложить его беседы с народом; описать его общение с Иоанном, как он сам рассказывал, и с прочими самовидцами Господа; изобразить, как он сам припоминал слова их, как и что слышал от них о Господе, как он пересказывал о Его чудесах и учении, о чем получил предание от людей, которые сами видели Слово жизни. Я записывал слова его не на бумаге, а в сердце, и благодать Божия помогает мне всегда хранить их в свежей памяти».

Святитель Поликарп, епископ Смирнский. Греция; XVI в.; местонахождение: Греция. Афон, монастырь Дионисиат

Свт. Поликарп Смирнский

    Особенностью православной традиции является передача духовного опыта из поколения в поколение. Речь идет о так называемом «живом предании». Ученики хранят память о своих старцах, духовные чада о своих наставниках, слушатели о проповедниках и миссионерах (а вся Церковь хранит память о Господе). Память эта может передаваться как в вещественной форме, так и в виде устной традиции. Примеры трансляции духовного опыта от наставника (основателя монастыря, миссионера, проповедника) к его ученикам мы находим в разные исторические эпохи во всех православных странах. Яркий пример – развитие традиции в XX в.: архимандрит Софроний Сахаров, восприняв традицию у святого Силуана Афонского, переносит ее в Западную Европу; современные сербские богословы Афанасий Евтич и Амфилохий Радович продолжают диаду сербских святителей Николай Велемирович – Иустин Попович. Причем «живое предание» не ограничивается рамками одной страны, так известный современный греческий старец Паисий Эзнепидис был учеником русского иеросхимонаха о. Тихона.

Иеросхимонах о. Тихон

Не случайно в Православной Церкви с её трепетным отношением к памяти сохранились многое предметы связанные с Господом (Дары волхвов, пояс Богородицы) и Святыми (вериги, личные вещи, иконы). Информацию о раннем периоде истории нашего Отечества мы также узнаем из монастырских летописей и сохранившихся в их библиотеках рукописей.

Порой исключительно благодаря православным монастырям целые народы сохраняли свою идентичность и избегали ассимиляции9. Монахи стояли у истоков национального возрождения на Балканах в XVIII-XIX столетии, способствовали освобождению Руси от татаро-монгольского ига, успешно противостояли церковной унии на Украине.

Особенную роль в сохранении исторической памяти сыграла Святая Гора. На Афоне была написана знаменитая «Славяно-болгарская история о народах и царях болгарских», сыгравшая огромную культурную роль в жизни болгарской нации. В библиотеках Хилендара хранились рукописи и бесценное устное предание об истории сербского народа. Греческие святогорцы стояли у истоков национально-освободительного движения на Балканах.

Братство Иосифа Исихаста

 Бесценный духовный опыт и многие жемчужины церковной письменности также сохранились благодаря святогорцам. Непрерывная цепь преемственности старец – ученики не прекращается на Афоне вот уже многие столетия. Поэтому современные монахи могут рассказать не только о своих непосредственных духовных руководителях, но и об их предшественниках и духовных наставниках10. Эти рассказы передаются иноками из поколения в поколение, от старца к его ученикам, подобным же образом передается и «живое предание», которое и по сей день сохраняет свою актуальность и уникальность.

Афанасий Зоитакис

Примечания:
1. Киреевский И. В. Критика и эстетика. М., 1979. С. 275.
2. Карташев А.В. Вселенские соборы. Стр. 343
3. Карташев А.В. Вселенские соборы. Стр. 344
4. Концевич И. Стяжание Духа Святого на путях Древней Руси.
5. Пушкин А.С. Заметки по Русской истории XVIII века// Полн. собр. соч.: В 10 т. Т. ЧIII. — Л., 1978. — С. 92 — 93.
6. Г. Флоровский. Богословские отрывки. «Путь», 1931. Nr 31. С. 10.
7. Пространный Православный Катихизис..., с. 7.
8. Флоровский Г.В. Богословские отрывки // Избранные богословские статьи. М., 2000. С. 325.
9. Подробнее об этом читайте в следующей части.
10. Монахи Филофея называют Иосифа Исихаста «дедушкой», а его ученика – старца Ефрема Филофейского «отцом». Подобное ощущение духовного родства характерно и для насельников других афонских обителей, не забывающих о своих духовных предшественниках.

Часть I                        Часть III

 

Вы можете оставить комментарий, или ссылку на Ваш сайт.

Оставить комментарий