Процессы в церкви: странное поведение Кирилла и концентрация «церковного капитала»

Дмитрий Вишневецкий
Журналист, политолог

Блаженнейший Владимир,  Патриарх Кирил Если вы всё еще помните мимолетный визит Владимира Путина в Киев, на 1025-летие Крещения Руси, совершенный с неясной целью, то самым ярким моментом оказалось параллельное событие. А именно — внезапно дружеское общение г-д Сабодана и Денисенко, руководителей основных украинских корпораций в сфере культа. Г-да истово воцерковленные, прошу не обижаться — считайте, что у меня профессиональная девиация: я на всё смотрю как политэкономист. Чем же вызвана подобная теплота в отношениях ранее непримиримых противников?

Мое мнение — эпохой концентрации капитала (как ни банально это прозвучит). Ведь эпоха первичного накопления уже завершилась. Заметьте, насколько устойчивая конструкция — УПЦ, УПЦ КП и УГКЦ — напоминает наш бензиновый рынок с точки зрения маршрутов поставок топлива.
Чувствуется, что в этой отрасли грядут великие события: хитрый ход Филарета с планирующимся отходом от дел и назначением местоблюстителя «в ожидании» объединения — это достойный маневр стратега. В то же время складывается впечатление, что Кирилл боится вмешиваться в дела дрейфующей к автокефалии УПЦ.

Ситуация крайне запутанная — ведь несмотря на всё влияние Москвы на уровне вселенского православия, что произойдет, если сторонники автокефалии вдруг окажутся в позиции представителей большинства верующих и/или епархий, общин?

Сразу замечу, что в УПЦ существует более или менее заметное движение, выступающее за так называемый «экзархат», то есть ликвидацию автономии УПЦ в рамках РПЦ и введение «прямого патриаршего правления», если пользоваться политологическими терминами. Трудно спорить о его успехах — пока это, кажется, официально один приход. Тем не менее, подчеркну — лично я считаю, что это движение имеет полное право на жизнь. Увы, церковный маркер, конфессиональный маркер — это сегмент политической (партийной) и внешнеполитической ориентации. Разумеется, любители споров на эту тематику используют иные аргументы и иные понятия — каждый считает себя последователем единственной правильной конфессии, сам себя раскольником-то никто не назовет, коннотация слова негативная.

Иными словами, в перспективе у нас, видимо, появится каноническая УПЦ во главе со своим патриархом из числа зрелых «криптоеврофилов». Они есть в наличии в руководстве нынешней УПЦ — трудно представить, о чем вообще говорили между собой Кирилл и зачастившие в Брюссель иерархи УПЦ на внешнеполитические темы!

И — отдельная РПЦ, на манер румынской, болгарской или греческой церкви, действующих в Украине.

Впрочем, в дамки может прорваться и кто-то из молодых, как ни странно, счастливо выкарабкивающихся, судя по всему, из дикой истории с похищениями и аферами. Наивные верующие и разного рода церковные политические активисты возмущаются — но прагматики могут отреагировать лишь с печальной иронией, поскольку этот процесс отражает завершение формирования класса крупных собственников в нашей стране.

Русское православие — за исключением истории раскола и борьбы казачества с европейской Контрреформацией — никогда не славилось бунтарским, независимым от государства духом, всегда было сервильным, а между Петром и Сталиным так и вообще официальным сегментом правительства. Его иерархи входят в класс крупных собственников и от них требуют — вполне логично — классовой солидарности. Или, что более соответствует нашему «неофеодальному» обществу, солидарности сословной.

Раз решено двигаться в ЕС, значит, и церковь туда идет, вслед за крупными дарителями и чиновниками АП, ответственными за идеологию, к примеру.
Заявлений о единстве русского православия давно не слышно. А отношения между РПЦ и УПЦ напоминают отношения между Пекином и Гонконгом: последний вроде всего лишь автономный район, да только его отпадение отправит КНР в нокдаун. Это я о кассовых сборах, да и вспомним, что в силу советских исторических обстоятельств, рекрутинг православного возрождения в пост-СССР осуществлялся в основном руками выходцев с Западной Украины, и отчасти — прибалтийцев (к примеру, покойный патриарх Алексий — выходец из Прибалтики, а нынешний — петербуржец ).
Но позиция Москвы всё равно непонятна.

Если с Владимиром Путиным всё ясно — он предпринимает массу усилий, чтобы удержать Киев от подписания ассоциации с ЕС, то церковь, в российской традиции выступающая верным оруженосцем царя, ведет себя как-то непонятно. И иереи как-то вяло реагируют — нет, чтобы предупредить, что всех сторонников евроинтеграции, например, пожрет геенна огненная, или что-то в этом духе. Ловишь себя на мысли — а вдруг в Даниловском монастыре окопался «Опус Деи» и морочит голову патриархии?

РПЦ может проспать автокефалию так же, как Кремль прохлопал ушами евроинтеграцию Киева.

Источник: «фрАза»

Вы можете оставить комментарий, или ссылку на Ваш сайт.

Оставить комментарий