Происхождение теории о первенстве Константинопольского патриарха

Выбранная тактика и, главное, ее пропагандистское обеспечение себя полностью оправдали. Мустафа Кемаль еще в 1924 г. жаловался иностранному корреспонденту на то, что в ответ на любые попытки вмешательства во внутренние дела патриархата греки сразу же прибегали к протекции иностранных государств, а в 1925 г. в разгар кризиса, вызванного выдворением из Турции патриарха Константина VI, турки с огромным трудом смогли отстоять право самостоятельно урегулировать вспыхнувший конфликт. Турецкие политики пытались, как могли, бороться с греческим богословствованием, но их, разумеется, никто не собирался слушать. Например, Ахмет Рустем-бей писал по случаю изгнания патриарха из Турции:

Но, по сути дела, неужели и впрямь удаление патриархата из Константинополя произведет замешательство в христианском мире, такое и в таком масштабе, как это преподносится, например архиепископом Кентерберийским, который, выступая в Палате лордов с сообщением по случаю изгнания Константина, заявил: «Вселенский патриархат является одним из самых почтенных институтов, авторитет и влияние которого выходит далеко за пределы Константинополя и непрерывность существования которого является чрезвычайно важным для всего христианского мира»… Патриархат в самом деле почтенный институт. В остальном же утверждения архиепископа являются не вполне точными. Вселенские претензии патриархата оспариваются всеми православными сообществами за исключением греков. Румынские, сербские, болгарские и русские сообщества (последнее из которых является наиболее важным) в разное время провозгласили свою независимость от Фанара. В случае трех первых из названных сообществ это было восстание против административной и вместе с тем духовной юрисдикции патриархата и, по существу, было отмечено чувствами глубокой враждебности по отношению к политике эллинизации, проводившейся патриархатом. В действительности «вселенский» патриархат давным-давно прекратил свое существование. Не может быть и речи о его преемственности как таковой. Его удаление из Константинополя, которое ни в коей мере не означает подавления его как греческого религиозного института, является исключительно установлением пределов его законной роли. Греческое сообщество может и, без сомнения, будет сетовать о такой перемене, но никак не весь остальной православный мир… Удаление патриархата из Константинополя будет на руку католическим кругам, поскольку приведет к снижению его статуса… И только англо-саксонские (британские и американские) протестанты вы- разили озабоченность в связи с географическим будущим патриархата. Но на самом деле подобная озабоченность в англиканском мире происходит больше из политических, нежели религиозных соображений.

Но не только турки высказывали сомнения в подлинности фанариотской риторики. В 1924 г. в официальном журнале Александрийской патриархии «Пантенос» вышла статья митрополита Леонтопольского Христофора «Положение Вселенского патриархата в Православной Церкви», автор которой вскрывал подлинные мотивы агрессивных действий Константинопольского патриархата:

В первую очередь заслуживает внимания то, что… стремления, охватившие Вселенский патриархат, обнаружились ровно тогда, когда Вселенский патриархат… из-за войны Греции против Турции в Малой Азии полностью лишился единственно отведенных Константинопольскому патриархату канонами Вселенских соборов церковных областей «Понтийского, Асийского и Фракийского диоцезов», и пастыри в них остались без паствы. Что- бы обеспечить паствой утративших ее пастырей, с одной стороны, различные крупные церковные области, из тех, что еще остались, как, например, епархии Халкидона, Деркоса, Родоса, Хиоса, а также некоторые из епархий Македонии и Эпира, были поделены надвое или натрое, а с другой стороны, понадобились и новые епархии, куда они могли бы быть назначены. Такими новыми епархиями Константинопольского патриархата стали архиепископия Западной и Центральной Европы… архиепископия Америки… архиепископия Австралии и Океании… Но, помимо необходимости пристроить своих оказавшихся не у дел пастырей, Вселенский патриархат… обнаруживал в последние годы честолюбие, захватнические стремления и тенденцию к господству в Церкви, совершенно чуждые демократическому и федеративному духу управления Православной Восточной Церкви и вы- дающие желание установить в Церкви некое подобие папского примата…

Задавшись вопросом, что же могло побудить Константинопольский патриархат к осуществлению новой церковной политики, автор выделяет три таких причины: 1) «бестактное и открытое вмешательство Вселенского патриархата в политику в роли представителя греческого ирредентизма во время последней европейской войны и в особенности после заключения мира»; 2) «предел, до которого уменьшился Вселенский патриархат, ...и утрата крупных церковных областей в Малой Азии, Понте и Фракии»; 3) «упразднение [светских] привилегий Вселенского патриархата».

Кроме того, в последнее время патриархат обеднел. Лишившись всех доходов, которые он получал из разных источников, из-за войны, из-за обнищания паствы архиепископии [Константинополя] и из-за потери всех своих епархий он не находит возможности содержать ни самого себя, ни различные образовательные и благотворительные учреждения, находящиеся в его ведении, которые он будет вынужден закрывать одно за другим. Для обеспечения своего содержания и покрытия расходов, как своих собственных, так и своих епископов, он был вынужден обратиться к греческому правительству. Именно оно предоставляет сейчас все необходимое для его содержания и представительских расходов, но в обмен на эту поддержку оно подчинило себе патриархат, который не делает ничего такого, что сперва не было бы рассмотрено и не получило бы одобрения со стороны руководителя церковного отдела в министерстве иностранных дел.

Вывод, к которому приходит автор, суров:

Все мы, а вместе с нами и турки понимаем, что патриархат, в особенности при Мелетии, совершенно позабыл о своей церковной миссии и обязанностях и занимался политикой и только политикой.

Закономерным итогом такой деятельности стало то, что патриархат «ничем не отличается сегодня от обычной приходской церкви Константинополя».

12 июля 1923 г., за несколько дней до отъезда патриарха Мелетия из Константинополя, Смешанный совет патриархии сделал заявление о принципах, на которых будут строиться отношения Церкви и турецкого правительства, где, в частности, говорилось: «Вселенский патриархат, снимая с себя политические и административные функции, остается исключительно духовным учреждением всеправославного характера». Такое же утверждение было сделано и на страницах официального издания патриархии: «Вселенский патриархат, лишаясь в остальном своей политической власти, сохраняет свободу в сфере своей духовной компетенции и в особенности свой всеправославный характер». Эти программные заявления означали то, что перед лицом турецких властей патриархат собирался дальше отстаивать не просто свое право на управление епархиями на территории иностранных государств, но именно особый статус, якобы не позволяющий уравнивать патриархат с другими местными общинами на территории Турции. Разумеется, для подтверждения такого статуса были необходимы конкретные общеправославные инициативы, которые патриархат пытался безуспешно реализовывать все последующие годы, а также свидетельство других поместных Церквей, которые не спешили с признанием подобных притязаний и, напротив, периодически заявляли о своем несогласии с принятием Константинопольской патриархией на себя каких-то особенных функций в мировом православии. Все же, несмотря на ту законную и справедливую критику, которую вызвали фанариотские идеи о вселенском лидерстве, осуществление подобной политики продолжилось и далее. Но ни поддержка иностранных государств, ни учреждение новых епархий в диаспоре, ни претензии на статус «Матери-Церкви», будто бы вытекающий из «канонических установлений и многовековой церковной практики», не смогли обратить вспять процесс постепенного угасания Константинопольского патриархата и избавить его от постоянной турецкой угрозы.

В 1925 г. Р. Жанен следующим образом описывал ситуацию, в которой оказался патриархат, несмотря на все предпринятые попытки выправить свое положение: Утратив поддержку со стороны гражданской власти, будь то мусульманской или христианской, лишившись большей части своих территорий и верующих, Вселенский патриархат наблюдает вдобавок и оспаривание своего авторитета со стороны трех «восточных» патриархатов. Доведенный до крайне шаткого положения непрерывно возникающими трудностями со стороны турецких властей, патриархат, похоже, идет к своей гибели. Такой конец можно еще немного замедлить, но, как кажется, избежать его уже не удастся, если не произойдут резкие перемены политического характера, предугадать которые никто на сегодняшний момент не в силах.

Практически ничего не изменилось и десятилетие спустя:

В греческом мире Константинопольский патриархат пережил подлинную катастрофу. Он лишился всех верующих, которых имел в Турции за пределами Константинополя и его окрестностей; да и те, кто остались в этом регионе, существенно уменьшились в своем числе… Константинопольский патриархат, хотя и постоянно именует себя «Великой Христовой Церковью», является сейчас одним из самых мелких православных образований. Без сомнения, он все еще сохраняет за собой определенный престиж, но в действительности власть, которую он желал бы иметь за весьма ограниченными пределами своей собственной территории, сплошь и рядом оспаривается... Понятно раздражение, которое испытывают... балканские Церкви, наблюдающие, как глава крошечной группы сохраняет за собой первенство, которое не подтверждается, похоже, ничем, кроме традиции; первенство, которое, кроме того, является исключительным достоянием одной-единственной нации.

Примечательно вспомнить и суждение известного знатока греческих дел В. Миллера:

Историческая непрерывность и стремление сохранить патриархат как ядро эллинизма, пусть даже в рамках значительно сократившейся греческой колонии Константинополя, удерживают патриаршее присутствие на Фанаре, но сам он теперь представляет собой скорее magni nominis umbra [тень великого имени].

1920-е гг. были трагическим периодом в истории Константинопольского патриархата. Нельзя забывать или приуменьшать те скорби, которые пришлось пережить греческому населению Турции вместе с его пастырями. Образ патриархов-исповедников, страдающих вместе со своим народом и претерпевающих гонения от турок, не оставлял равнодушным братские Православные Церкви и международное сообщество и вызывал естественное сочувствие и поддержку. Но, к сожалению, многие действия константинопольских первоиерархов не вполне соответствовали образу смиренных исповедников. Увы, в эти годы очень многие разочаровались в искренности и благонадежности Вселенских патриархов, а авторитету патриархата был нанесен колоссальный урон. Характерно высказывание митрополита Антония (Храповицкого), писавшего митрополиту Евлогию (Георгиевскому) 25 августа 1927 г.: «Вам хорошо известно, как глубоко и искренно чту я Святейшие Престолы Восточных Патриархов. Но сейчас не без опаски взираю на лиц, занимающих Вселенский и Александрийский Престолы…».

Наивно полагать, что в эти годы Константинопольский патриархат, жертвуя своими собственными интересами, думал о пользе всей Православной Церкви. Скорее наоборот, несложно убедиться, что действия Фанара были направлены исключительно на собственное выживание и выход из того тупика, в который он был заведен слепым греческим национализмом и бездумным политиканством. Родившаяся в эти годы теория о всеправославном лидерстве Константинопольского патриарха имеет под собой совсем не богословские основания, поэтому воспринимать ее сейчас как объект для богословских дискуссий — означает признавать ее правомочность и, как следствие, покрывать все то лукавство, которым сопровождалось ее обоснование и продвижение. Нужно вновь и вновь указывать на неправильность самой постановки вопроса о «первенстве» в Православной Церкви и на несостоятельность той аргументации, которую разрабатывали богословы Константинопольского патриархата на протяжении всего XX в. Также не стоит забывать и о внешних факторах, оказывавших влияние на развитие это- го вопроса в современном православном богословии, роль которых только усилилась с началом нового геополитического противостояния в период Холодной войны. Всему этому мы посвятим свои следующие публикации.

Примечания:

1 В декабре1922 г. французский корреспондент в Стамбуле напоминал о причинах жесткого отношения турок к греческой патриархии: «Мелетий IV с бешеной неудержимостью посвятил всего себя политической активности. Можно было наблюдать, как сидя в автомобиле, украшенном византийским гербом — черным двуглавым орлом на золотом фоне, он объезжал одну церковь за другой; не без красноречия он восхвалял подвиги греческой армии, объявлял сборы пожертвований для героев фронта, изобличал преступления турок и даже позицию Франции! В свою очередь его окружение, срывая маску, поддерживало крестовый поход. Так, например, посреди турецкой территории Фанар открыто молился о победе Папуласа и Хаджианести и тем самым вступил в открытую борьбу против османского суверенитета» (Le Patriarcat Œcuménique // Le Temps. 31 décembre 1922. P. 2).

2 «Древние пророчества о том, что бедствия обрушатся на Константинополь, если он перестанет быть кафедрой Вселенского патриарха, вновь являются пред всем восточным право- славным христианским миром, который теряет надежду на то, что Анкара отзовет свое требование об удалении греческого патриарха и упразднении его кафедры… Древний деревянный дворец на Фанаре, который столетиями был восточным Ватиканом, прекратит быть таковым, и Константинополь не будет больше столицей восточного православия… Мелетий IV… оказывается предопределенным в качестве последнего главы Церкви из великой чреды патриархов, могущество которых берет начало во временах Константина Великого и которые рассматри- вали себя представителями византийских императоров» (ΕθνικÀς κÄρυξ. 18.12.1922. Σ. 1).

3 Как писал в1925 г. один известный греческий публицист, «сдача патриархата в руки ту- рок станет большей национальной катастрофой, нежели даже резня в Малой Азии» (ΕλεÊθερον βÄμα. 31.01.1925).

4  Lausanne Conference on Near Eastern Aff airs (1922–1923). Records of Proceedings and Draft Terms of Peace. L., 1923. P. 324. О том же говорилось и в заявлении греческой делегации на кон- ференции: «Патриархат не может быть перенесен в другое место, только новый [Вселенский] собор может принять решение о сохранении его пребывания или переносе» (Ibid. P. 334).

5 См., например: «Греческая настойчивость на сохранении за патриархом гражданских привилегий, которые едва ли получится отстоять, как кажется, рискует подорвать успех более чем оправданного требования позволить Вселенскому патриархату остаться в Константинополе, городе, отделение патриархата от которого столь же сложно себе представить, как и изгнание Папы из Рима» (The Patriarchate at Constantinople // Manchester Guardian. 3 January 1923. P. 6).

6 В те годы об этом открыто писали в газетах: «Ввиду грядущего в Турции отделения пра- вославной Церкви от государства и последующей отмены различных его функций в бывшей административной системе Османской империи Фанар готовится усилить статус и влияние Вселенского патриархата за пределами Турции» (Orthodox Church in Turkey. Patriarch’s Policy // Times. 8 February 1923. P. 9)

Страницы: 1 2 3

Вы можете оставить комментарий, или ссылку на Ваш сайт.

Оставить комментарий