Протодиакон Андрей Кураев. Прямые ответы на неприукрашенные вопросы

В старообрядческой среде часто обсуждаются якобы существующие планы о слиянии или о поглощении старообрядчества Московской Патриархией. Вы что-то слышали об этом? 

Первое, должен сказать вам, — не надейтесь, и второе — не бойтесь.

Не надейтесь, что кто-то в Патриархии схватится за голову: «Боже мой, что этот гад Никон натворил в XVII веке, сейчас мы все срочно поменяем, вернем всё, как было до раскола!». И не бойтесь — никто не хочет вас скушать. Нет никаких специальных планов.

Даже слияние с Зарубежной Церковью получилось ненароком, случайно, а вовсе не потому, что в Патриархии был разработан хитрый план. Просто есть у нас такой неспокойный человечек, о. Тихон Шевкунов, а у него есть свой ключ к кабинетам высшей российской власти. Ему лично диалог с РПЦЗ был интересен. Но уверяю вас, и патриарх Алексий, и митрополит Кирилл были скорее обеспокоены этой его активностью. Во-первых, кто это имеет право входить к Президенту мимо нас? А, во-вторых, зачем это вообще нам надо? Нам интереснее диалог с католиками. У отца Иоанна Миролюбова нет таких ключиков и такой пассионарности, как у о. Тихона. Поэтому спите спокойно.

Несколько лет назад, во время разработки учебника «Основы православной культуры», Вы вступили в заочную полемику с известным ученым А. В. Муравьевым, старообрядцем по исповеданию, автором альтернативного учебника, и довольно часто его критиковали. С чем были связаны эти события? Спустя годы видите ли Вы резон в такой жесткой полемике?

Там все было гораздо сложнее. Сроки работы были крайне сжаты. В феврале 2009 года избирается патриарх. В июле он уже достигает договоренности с президентом Дмитрием Медведевым о том, что будет начата работа над учебником ОПК. В конце июля создается редколлегия во главе со мной, но при этом сроки не оговариваются. Я думал, что на такую серьезную работу надо будет потратить лет пять. Просто нельзя написать учебник за полгода. Предполагал, что за три года я познакомлюсь со специалистами, соберу имеющиеся материалы, попробую найти наиболее интересных людей, которые и напишут книжку. Не думал, что придется самому писать этот учебник.

И вдруг в начале октября патриарх мне говорит: «А где учебник?» Оказывается, он нужен уже сейчас. И тут я понимаю, что если учебник нужен через месяц, его никто кроме меня не напишет. Я понимаю позицию митр. Меркурия, тогда епископа (глава синодального Отдела религиозного образования и катехизации митрополит Меркурий Ростовский и Новочеркасский — прим. ред.), он тоже, как всякий нормальный человек, считал это невозможным — за месяц написать учебник, тем более, не будучи в этом профессионалом. Просто он не представлял себе степень моей  ненормальности

Я же ни дня в школе не работал, никаких учебников ранее не писал. Естественно предположить, что если я что-то и напишу, мой текст может быть интересен в лучшем случае в качестве книги для учителя, но не как то, с чем можно идти в класс.

Как здравый руководитель, владыка Меркурий посчитал, что создание учебника надо поручить профессионалам. Вот у Л. Шевченко (Л. Л. Шевченко, доктор педагогических наук, профессор, автор ряда учебников и учебных пособий — прим. ред.) уже есть линейка учебников ОПК для разных классов, так пусть она напишет и новый вариант.

Таким образом, профильный отдел патриархии пришел к выводу, что я к учебнику не должен иметь отношения. Меня не включили в соответствующую рабочую группу при министерстве образования, куда входил Муравьев. От Отдела там была Л. Шевченко, и считалось, что она будет писать учебник.

Так что мне приходилось немало усилий тратить не только на написание учебника, но и на то, чтобы получить возможность презентовать его тому же министерству образования, чтобы убедить, что это реальный текст, который может сработать.
Вскоре выяснилось, что учебник Л. Шевченко получил негативные оценки специалистов. И причина провала была именно в том, что у человека уже были собственные наработки. Ну нельзя создать новый учебник методом ножниц: взять один урок из третьего класса, другой из шестого, совместить их в одной книге, которая будет считаться учебником для пятого класса. Не получается так.

Текст, который написал я, прошел публичное, сетевое обсуждение. Я каждый урок вывешивал на форуме, затем, учитывая мнения людей, вносил многократную правку. Получилось «соборное творчество». Вышло интересно и, главное, патриарху это понравилось. И после этого Отделу пришлось давать обратный ход: вместо учебника Шевченко рекомендовать мой.

Но кроме этого была и вторая линия сопротивления — атеистические чиновники из Министерства образования нервничали из-за моей репутации как миссионера. И мой учебник они окрестили именно миссионерским.  Компания потомственных профессиональных атеистов во главе с госпожой Шахнович из Петербурга (Марианна Михайловна Шахнович — российский религиовед и философ религии, специалист в области истории античной философии — прим. ред.) по версии Минобра была главным идеологом этого проекта, и она считала, что учебное пособие по ОПК должно быть написано сухо. В нем ничего не должно быть живого, что могло бы увлечь детское сердце.

Вот так и возник странный союз атеиста и старовера. Это была идея Шахнович: пусть Муравьев напишет учебник вместо Кураева. В этом и была суть конфликта. Так что тут не было ни как такового «староверческого» фактора, ни моего личного отношения к Алексею Муравьеву.

Алексей Владимирович Муравьев

Автор учебника «Основы духовно-нравственной культуры»
старший преподаватель Высшей школы экономики,сотрудник Академии Наук,
завуч духовного училища Русской Православной старообрядческой Церкви в 2007–2014 годах Алексей Владимирович Муравьев

Сегодня та страничка уже закрыта. Есть множество учебников по ОПК. Есть мой учебник, есть учебники десятка других авторов, в том числе Муравьева. Пусть учителя сравнивают и выбирают. Я все равно считаю, что моя позиция получилась лучше, чем у коллег, хотя и понимаю, что она пристрастна.

Есть ли у Вас собственная позиция по вопросам признания Московской Патриархией старообрядческих иерархий Белокриницкой и Новозыбковской?

Дело в том, что нормального богословского обсуждения этого вопроса на принципиальном уровне не было. Вопрос страшно интересен, потому что в нем реально сталкиваются два церковных предания — каноническое и догматическое. Это вопрос признания вообще инославного священства, например, старокатолического, беглопоповского, филаретовского (священства Украинской Православной Церкви Киевского Патриархата — прим. ред.) в конце концов.

Догматически Церковь одна: Чаша одна, Литургия одна. Но беглопоповцы исповедуют, что таинства могут совершаться и действительны за пределами истинной Церкви. По идее такова и официальная позиции Патриархии, и именно поэтому беглопоповцы принимают в сущем сане наших попов, а мы — католических. Хотя догматически инославные священники вроде вне церкви: вне церкви только цирк, по которому бродят ряженые актеры. Богословски совместить эти догматическое «нет» и каноническое «да» трудно. Еще сложнее объяснить это совмещение и сделать его общепризнанной доктриной Церкви.

Тут к усилию мысли и дискуссии надо пригласить всю Церковь, ее коллективный богословский разум. Но мне кажется, сейчас у Патриархии нет вкуса к серьезным дискуссиям и решениям, а потому и нет желания решить этот вопрос принципиально. Поэтому староверы не дождутся от нас серьезных перемен.

Вы неоднократно и в критических выражениях говорили, что нет никакой необходимости в объединении старо- и новообрядческих церквей, поскольку в случае принятия идей «старообрядчества ужас перед любой новизной, любым творчеством и любой мыслью станет тотальным». А есть ли, по Вашему мнению, позитивные черты в старообрядчестве, которые хорошо было бы позаимствовать и иным конфессиям?

Несомненно, такие черты есть, и позитив есть. Вопрос только, с чем этот позитив связан? Дело в том, что изрядную часть позитива я могу видеть и в изолированных православных группах вне России.

Однако, на мой взгляд, это не духовный, а социопсихологический механизм. Когда небольшая группа оказывается во враждебном окружении, она становится более потянутой, поджарой, в ней появляется больше дисциплины и самодисциплины, больше доверия друг к другу и к общине. Больше прав и у самой же общины, и у людей в ней.

И это, безусловно, мне очень симпатично в жизни староверов. Но считать, что это только их эксклюзив, я не могу, потому что я такие же явления вижу в жизни Зарубежной Церкви, в некоторых приходах, по крайней мере, и даже в некоторых приходах Московской Патриархии, в приходах русской ветви Константинопольского патриархата.

В целом скажу: мне лично староверие не интересно по той причине, что те язвы, что я вижу в своем православии, вовсе не чужды и староверию. Наши болячки начались вовсе не с патриарха Кирилла или патриарха Сергия, или патриарха Никона.

У никониан и староверов очень много общей истории. И это именно общая история болезни. Рясы и саккосы у нас одинаковые. А ведь «само название «саккос» (от евр. сакк — рубище, вретище) показывает, что это одеяние взято из древнеиудейской среды, где оно представляло собою то же, что и фелонь древнейшей формы, но делалось из самой грубой власяницы, будучи одеждой скорби, покаяния, сугубого поста».

Слово «ряса» означает ровно то же самое, но по-гречески. Саккос=ряса=обноски. Ну да. А митра — образ тернового венца. Вот попробуй сказать это людям, которые видят на нас одинаково роскошные и рясы, и саккосы, и сохранить репутацию психически вменяемого человека.

В 1990-е годы Вы много писали об опасности «православного оккультизма», «старчества», «нью эйдж», «рерихов». Сегодня эти феномены актуальны или уже потеряли свое значение и появились какие-то новые? 

Мы только на днях слышали, как устами Патриарха были озвучены тезисы о том, что энергия, исходящая из молящихся, освящает храмовое здание и иконы. Причем она копится в этом здании и иконах и потом отдается назад. Почитайте, что такое терафимы или эгрегоры у оккультистов, и вы получите ровно такие же дефиниции и объяснения.

Ну а «рерихи» и «новые акрополи»?

Ну а куда исчезли эти люди? Зайдите в любой книжный магазин, и увидите, что на одну церковную книгу приходится сотня оккультных. Нередко на обложке православная иконка, а содержание вполне себе языческое. Оккультизм сегодня уже настолько пронизал всю атмосферу, что, как видим, даже у некоторых наших пастырей и даже архипастырей нет четкой разграничительной линии в этих вопросах.

Знаете, я соглашусь скорее с Мирча Элиаде. Он преподавал в западных университетах и всегда протестовал, если его кафедру или курс называли «история религии». Он говорил: «У религий нет истории». Религия рассказывает о вечных константах человеческого религиозного сознания, поэтому здесь история не властна. Ничто не уходит навсегда, ничто не умирает. Вот и те темы, в которые я оказался втянутым в 90-е годы, никуда не ушли. Можно только сравнивать, какая из них сегодня более актуальна.

Почему, несмотря на активную катехизацию, все большее распространение приобретают околохристианские, полуязыческие верования, связанные с культами старцев и стариц, местами их обитания и разного рода предметами-фетишами?

В ближайшие годы, думаю, будет рост популярности этих феноменов, просто по причине отталкивания от официозной религиозности.

Имитация бурной миссионерской или молодежно-работной деятельности, все эти крестные ходы и лекции по разнарядке, конечно, влияют на мироощущение прихожан. Люди ищут чего-то более искреннего, неподдельного. Поэтому тут для всяких богов Кузей, «старцев» и «святых отроков» просто открытое поле будет, благоуханное и удобренное. Все еще вернется со стократной силой.

Что касается отношения Церкви к популярным литературным и художественным явлениям — Гарри Поттеру, «Звездным войнам» и так далее, то и эта проблема никуда не делась. До сих пор не дан алгоритм отношения к этим явлениям — когда Церковь должна ругаться с внешней светской культурой, когда игнорировать ее, где улыбнуться, а где принять и сказать «спасибо». Все эти нынешние дискуссия Чаплина и Энтео и обнаженно-оскорбленные чувства — часть все того же проблемного тематического поля.

Сегодня много говорится о духовном выгорании части священников, пришедших в Церковь в 90-е годы. Тех людей, которые отдали лучшие годы своей жизни и здоровье на восстановление храмов, создание общин, а сегодня ощущают себя оставшимися у разбитого корыта. Есть ли у Вас представление о путях лечения этого печального явления? 

Только Господь может всерьез призвать к священству, и только Он может исцелить душу перегоревшую. Никакие пастырские курсы, институты повышения квалификации, сеансы психотерапии не помогут. Это всего- навсего искусственный массаж остановившегося сердца. В реальной жизни от этих реанимационных мер будет еще хуже. Ибо вторичная имитация неофитства обернется просто цирком.
Я думаю, что когда человеку кажется, что он потерял смысл жизни и служения, он может просто зайти в детский хоспис, посмотреть на детишек, которым гораздо хуже, чем ему, и поразиться, как они умеют улыбаться через свой страшный диагноз.

Беседовал Глеб Чистяков

Страницы: 1 2

Вы можете оставить комментарий, или ссылку на Ваш сайт.

Оставить комментарий