Раввины нашедшие Мессию. Свидетельства 13 Иудейских Раввинов

Евангелие от Луки

Раввин Леопольд Кон, доктор наук

Автор Г.Б. Сентц

ЖИЗНЬ Леопольда Кона началась в маленьком городке Березна, в восточной части Венгрии. В возрасте семи лет молодого парня постигло несчастье; он потерял обоих родителей в один год и вынужден был перебиваться как мог.

В последующие годы он часто вспоминал, как те дни ужасного одиночества и жестокой борьбы за выживание научили его доверять Богу от всего сердца. Поэтому казалось естественным, что Кон после своей конфирмации в возрасте 13 лет решил поступать на учебу с перспективой со временем стать Раввином и лидером своего народа. То, что он хорошо себя зарекомендовал как учащийся, мы можем заключить из того, что в возрасте 18 лет он окончил талмудическую школу со свидетельством высокой ученой степени и рекомендациями как достойный учитель Закона.

По завершении формального образования и последующего получения «смихи» или посвящения в сан, Раввин Кон вступил в счастливый брак и, следуя обычаям времени, устроился в родительском доме жены, чтобы там посвятить себя дальнейшему исследованию священных писаний.

В течение многих лет почти аскетического религиозного изучения и молитвы насущные проблемы его народа — проблемы изгнания и обещанного, но задерживающегося примирения посредством прихода Мессии, наложили на дух Раввина глубокий отпечаток; и теперь, когда у него появилось свободное время, и он мог следовать зову сердца, он посвятил себя серьезной молитве и исследованию в надежде найти решение.

Частью его утренней молитвы было повторение двенадцатой статьи еврейского символа веры, которая гласит: «Я верю совершенной верой в пришествие Мессии, и даже если Он медлит, я буду ждать Его пришествия каждый день». Регулярное использование этого утверждения веры разожгло в нем пламя сердечного желания исполнения Божьих обещаний и скорого восстановления рассеянного Израиля до тех пор, пока, неудовлетворенный формальными молитвами, он не начал вставать посреди ночи и садиться на голый пол, чтобы оплакивать разрушение храма и умолять Бога ускорить пришествие Избавителя.

«Почему Мессия медлит? Когда же Он придет?». Такие вопросы постоянно волновали ум молодого раввина. Однажды, углубившись в чтение Талмуда, он набрел на следующую цитату: «Мир просуществует шесть тысяч лет. Будет две тысячи лет замешательства, две тысячи лет под законом и две тысячи лет времени Мессии». С оживленным интересом он обратился к разъяснению писаний Раши, выдающегося еврейского толкователя, но объяснение, которое он там нашел, показалось ему мало полезным. «После второго тысячелетия», — говорилось в нем, — «явится Мессия, и безбожные царства будут разрушены». Когда он отвлекся от тяжеловесных томов, ему показалось, что решение его проблем стало еще трудней, чем раньше. Согласно талмудическим подсчетам, Мессия уже давным- давно должен был прийти; однако, было изгнание, все еще остающийся ужаснейшим фактом еврейской истории, за который придется нести ответственность. «Возможно ли», — задавался он вопросом, — «чтобы время, назначенное Богом для пришествия Мессии, уже прошло, а обетование не исполнилось?» В полном недоумении Раввин Кон решил начать исследование оригинальных предсказаний Пророков, однако сам анализ этого акта вселял в него страх, поскольку, согласно учению раввинов: «Прокляты кости того, кто вычисляет время конца времен». И так, с дрожью в руках, в ожидании того, что в любой момент будет повержен молнией с неба, но с непреодолимым желанием он открыл книгу пророка Даниила и начал читать.

Когда он дошел до девятой главы, на него стало нисходить озарение. Он обнаружил доселе утаенную истину, тщательно скрываемую толкованиями уважаемых учителей закона. С двадцать четвертого стиха этой главы он без труда сделал для себя вывод о том, что пришествие Мессии, вероятно, имело место через 400 лет после того, как Даниил получил от божественного посланника пророчество о Семидесяти Седьминах. Ученый, привыкший к запутанным и зачастую покрытым тайной трактатам Талмуда, теперь оказался, странным образом, плененным ясными и удовлетворительными для души заявлениями Слова Божьего, и вскоре в душе он начал подвергать сомнению достоверность Талмуда, видя, что в таких жизненно важных вопросах он отличался от Священных Писаний.

Раввину Кону, главе еврейской диаспоры, с каждым днем завоевывавшему популярность среди своего народа, было нелегко и неприятно подвергать сомнению авторитет Талмуда. Наряду с беспокойством, которое это исследование вселило в его душу, он чувствовал, что сомнение у человека, занимающего такое положение, является еретическим и, в некотором мистическом смысле, пагубным для благополучия Израиля. И все же каждый миг трезвого размышления ставил его лицом к лицу с вопросом: «Буду ли я верить Божьему Слову или я должен закрывать глаза на истину?» В самый момент конфликта, возникшего в его сердце, одна молитва приходила на уста чаще других: «Открой очи мои, Господь, чтобы я мог созерцать чудеса закона Твоего».

Не вполне осознавая это, Раввин Кон двигался к развилке дорог. Кризис был неизбежен и он разразился на праздник Ханука. Было время Праздника Посвящения и, по своему обыкновению, он планировал проповедовать своему народу о значении праздника. В своей проповеди он не намеревался упоминать о своих сомнениях по поводу Талмуда или о своих последних открытиях в пророчествах Даниила, но когда он поднялся, чтобы говорить, самые сокровенные мысли всплыли в его сознании и немедленно были озвучены. Влияние слов на общину немедленно стало очевидным. Шепот перерос в громкие протесты, и, прежде чем проповедь зашла слишком далеко, собрание переросло в беспорядок. Тот день явился началом незначительных преследований, которые лишили жизнь молодого Раввина радости и сделали его служение затруднительным, если не сказать невозможным.

Новый Завет был все еще незнакомой книгой для Раввина Кона, и, следовательно, ему и на ум не приходило заглянуть в него, чтобы увидеть исполнение пророческих предсказаний Ветхого Завета. В смятении души, раздумывая о том, как действовать дальше, он решил спросить совета у одного коллеги- раввина в отдаленном городе, человека на много лет старше него, ученость и набожность которого он высоко ценил. «Несомненно», — думал он, — «моя проблема не является чем-то новым. Других этот вопрос, должно быть, ставил в тупик, и они находили какой-то удовлетворительный ответ, иначе как бы они продолжали изучать и преподавать Талмуд». Но снова его надеждам суждено было разбиться о землю. Когда Кон едва закончил изливать свою измученную душу, Раввин, помощи которого он искал уехав так далеко, начал бичевать его своими словами и изливать на него настоящий поток оскорблений и брани. «Итак, ты намереваешься найти Мессию, раскрыть непостижимое? У тебя еще молоко на губах не обсохло, а ты уже полон азарта оспорить авторитет Талмуда! Учения наших учителей уже не достаточно хороши для тебя? Ты говоришь от имени всего мира, как изменники за океаном, о которых я недавно прочитал в венской газете, и которые заявляют о том, что наш Мессия уже приходил. Вернись к своей должности, молодой человек, и радуйся, что еще не лишился ее. И прими мое предостережение: если ты будешь упорствовать в этих нечестивых идеях, однажды ты окончишь свое раввинство в позоре и, вероятно, окажешься в числе тех отступников в Америке».

Разочарованный и сокрушенный, Раввин Кон уехал. Однако, несмотря на его явное унижение, в его разуме начала зарождаться новая мысль, и с ней он, казалось, увидел, как затеплилась надежда там, вдали, в Америке. Страна свободы! Рай для преследуемых! Там бы он продолжил свое исследование.

Март 1892 года застал Раввина Кона в Нью-Йорке, радушно встреченного соотечественниками, многих из которых он лично знал на родине. Раввин Кляйн из Венгерской синагоги, который предварил его в Америке, и для которого у него было рекомендательное письмо, принял его с огромной добротой и даже предложил ему место временного служения в своей синагоге, пока не придет назначение в подходящую общину.

Однажды в субботу, вскоре по своем приезде, Раввин Кон вышел на привычную субботнюю послеобеденную прогулку. И по привычке, он размышлял над темой Мессии. Но в процессе размышления, проходя мимо церкви на одной из улиц гетто, его внимание привлекла вывеска, написанная на иврите с объявлением: «Собрания для евреев». Он едва понимал, как сопоставить церковь с крестом и собрания для евреев!

Пока он стоял перед церковью, погруженный в размышления, один соотечественник потянул его за руку и сказал со страхом в голосе: «Раввин Кон, лучше уйдемте от этого места». Раввин был испуган, но в то же самое время в нем возродился дух познания. Что это была за церковь с еврейской вывеской? «В этой церкви евреи-отступники», — шепотом сказали ему — «и они учат, что Мессия уже приходил». При звуке этих слов сердце Раввина Кона забилось чаще. Они учат, что Мессия уже приходил! Может, это те самые люди, о ком говорил тот Раввин, которого он посетил перед отъездом из Венгрии? Это стоило узнать.

Как можно скорей распрощавшись со своим попутчиком и удостоверившись, что за ним не следят, он быстро вернулся к церкви. Едва он успел переступить порог церкви, как перед его взором предстало зрелище, заставившее его повернуть обратно. Проповедник за кафедрой был с непокрытой головой, и присутствующие так же. Как для любого ортодоксального еврея, так и для Раввина Кона, это было верхом кощунства. Однако, выходя, он подумал, что ему следует объяснить сторожу причину своего ухода, и получил от него предложение, даже если он не может остаться на служение, договориться по телефону о частной беседе со служителем у него дома, где, не смотря ни на что, он будет желанным гостем.

В следующий понедельник, все еще находясь под влиянием своего воскресного опыта, Раввин Кон собрал все свое мужество, чтобы представиться в доме служителя. Он вошел в дом с сильным предчувствием чего-то дурного, но впечатление, которое произвела на него любезная личность служителя, еврея-христианина, и тот факт, что этот человек, как и он сам, обученный талмудист и, вдобавок, наследник знаменитой раввинской семьи, позволил ему совершенно успокоиться. Прежде чем он понял, что делает, он стал рассказывать своему новому другу историю своих мессианских поисков.

К концу беседы, заметив что его гость совершенно не знаком с содержанием Нового Завета, служитель вручил ему экземпляр на иврите и попросил изучать его в свободное время. С нетерпением, потянувшись за книгой, которой суждено было изменить его жизнь и служение, и, стремясь исследовать ее, Раввин Кон раскрыл книгу на первой странице, и его взгляд упал на первые строчки Евангелия Матфея: «Родословие Йешуа Мессии, Сына Давидова, Сына Авраамова».

Чувства, которые эти слова пробудили в нем, не требуют описания. Ему казалось, что он достиг цели своих долгих поисков. Все, чем он пожертвовал, разлука с женой и детьми, которую он претерпевал; дни, проведенные в отчаянных молитвах — все это вот-вот должно было принести свой плод и получить вознаграждение. Проблема, которую ни он, ни те, с кем он советовался, не могли решить, теперь была разрешена книгой, и эта книга была в его руках. Несомненно, такая книга, должно быть, попала к нему волей Небес. Бог наконец-то ответил на его многочисленные молитвы, и теперь он был уверен, Он поможет ему отыскать Мессию.

Простившись с любезным хозяином дома, Раввин Кон как можно скорей побежал к себе домой и, заперши дверь, предался изучению драгоценной книги, своей драгоценной жемчужины. «Я начал читать в одиннадцать часов утра», — писал он позднее, вспоминая о событиях того важного дня, — «и продолжил до часу ночи. Я не мог понять содержания всей книги, но я смог, по крайней мере, увидеть, что Мессию звали Йешуа, что Он родился в Вифлееме Иудейском, что Он жил в Иерусалиме и общался с моим народом, и что Он пришел именно во время, предсказанное в пророчестве Даниила. Моя радость не знала границ».

Но, если бы Раввин Кон мог заглянуть в будущее, он бы увидел другие, скорбные, дни, уготованные для него. Узок и изнурителен путь веры в мире неверия. Первый серьезный удар последовал на следующее утро, когда он попытался поделиться своим открытием с Раввином Кляйном, который еще недавно предложил ему стать своим помощником, найдя для него должность. «Ты варварский мечтатель», — закричал на него коллега-раввин, услышав историю Кона. «Мессия, которого, ты говоришь, нашел, является ни кем иным как Иисусом язычников. А что касается этой книги», — сказал он, вырывая Новый Завет из рук Кона, — «то ученый Раввин, как ты, не должен даже касаться ее, не говоря уже о том, чтобы читать это мерзкое произведение отступников. Она является причиной всех наших страданий». И с этими словами он бросил книгу на пол и топтал ее ногами.

Убегая от этого неожиданного всплеска гнева, Раввин Кон еще раз почувствовал себя бушующим морем конфликтующих мыслей и эмоций. «Может ли такое быть, чтобы Йешуа Мессия, сын Давида, являлся Иисусом, которому поклоняются язычники?» Поверить в такое на самом деле было бы актом вопиющего идолопоклонства!

Последующие дни были наполнены для него сердечной болью и меланхоличными мыслями. Но постепенно ему удалось освободиться из тисков отчаяния, и он заново начал изучать свою проблему в свете Священного Писания. Когда он обратился к светильнику Божьей истины, он нашел свет. Пророческое видение страданий Мессии начало проникать в его разум по мере того, как он перечитывал пятьдесят третью главу пророчества Исаии, однако он был еще далек от обретения душевного спокойствия. Волнующими вопросами, которые теперь стояли перед ним, были следующие: «А вдруг Иешуа и Иисус являются одним и тем же лицом? Как я буду любить ‘ненавистного’? Как я смогу осквернять свои уста именем Иисуса, чьи последователи мучили и убивали моих братьев на протяжении многих поколений? Как я смогу присоединиться к обществу людей, так враждебно настроенных по отношению к тем, кто является моей плотью и кровью?» Это поистине были вопросы, достаточно мучительные, чтобы кого угодно лишить мира. Все же, не смотря на бушующую бурю, звучал тихий, едва слышный, голос, продолжавший говорить к его сердцу: «Если Он — Мессия, предреченный в Писаниях, то, безусловно, ты должен любить Его, не зависимо оттого, что другие делали во имя Его, ты должен следовать за Ним».

Стоя перед выбором между двумя мнениями, Раввин Кон решил поститься и молиться, пока Бог ясно не откроет ему, что делать. Когда он начал свои молитвы, в его руках был еврейский Ветхий Завет. Будучи целиком поглощенным молитвой, он вздрогнул, когда книга выпала из его рук на пол, и он нагнулся, чтобы поднять святую книгу; он увидел, что она раскрылась на третьей главе пророчества Малахии, которое начинается словами: «Вот, Я посылаю Ангела Моего, и он приготовит путь предо Мною, и внезапно придет в храм Свой Господь, Которого вы ищете, и Ангел завета, Которого вы желаете; вот, Он идет**, говорит Господь Саваоф». Теперь все его существо было в напряженном внимании, и проснулись все его органы чувств. На мгновение он почувствовал, что Мессия стоял рядом с ним, указывая ему на слова «Он уже пришел». В шоке от чувства ужаса, он упал на лицо, и из глубины души вырвались слова молитвы и поклонения: «Мой Господь, мой Мессия Иешуа. Ты — Тот, в котором прославится Израиль, и Ты, несомненно, Тот, кто примирил Свой народ с Богом. С этого дня я буду служить Тебе, во что бы то ни стало». И, как будто прямой ответ на его молитву, его сознание наполнил поток света, и к его несказанному счастью, ему уже не было трудно любить Господа, хотя он был теперь уверен, что Тот, к Кому он обращался, был Иисус. В тот час он понял, что стал новым творением во Христе.

Больше не советуясь с плотью и кровью, Кон начал возвещать всем своим друзьям и знакомым, что отверженный Иисус является истинным Мессией Израиля, и что, пока евреи как народ не примут Его, они не могут найти мир с Богом. Первой реакцией его друзей было легкомысленное снисхождение. «Раввин Кон в душевном смятении», — говорили они, — «из-за долгой разлуки с любимыми». Но когда настойчивость и серьезность его воззваний обратили на себя их внимание, они заклеймили его как предателя народа и стали жестоко преследовать. Некоторые даже полагали, что было бы богоугодным делом физически устранить его. Таковы пути ревности, лишенной познания Бога!

Когда соотечественники Кона успокоились по поводу неизбежного принятия факта его обращения, они принялись за рассылку писем его жене и друзьям на родине, чтобы известить их о его «отступничестве». И в результате этого всякое сообщение между ним и женой вскоре совершенно прекратилось.

Тем временем евреи Нью-Иорка возмутились по поводу действий когда-то уважаемого Раввина. Невозможно оценить, какой ущерб могло бы нанести ему фанатическое преследование, останься он немного дольше в Нью-Иорке. Но, к счастью, служитель, который подарил ему первый Новый Завет, узнал о его положении и пришел на помощь. Собралась группа друзей, которые взяли на себя ответственность предоставить Кону приют и защиту; но, когда стало просто очевидно, что в Нью-Йорке его жизнь ежедневно будет в крайней опасности, были предприняты меры по его тайному отъезду в Шотландию, чтобы он мог иметь возможность заниматься исследованием и набраться сил в дружественной обстановке.

В городе Эдинбург, Шотландия, Кон был с сердечным радушием принят членами церкви Баркли. Хорошо, что он находился среди друзей, так как его ждала новая битва и новый враг, которого предстояло победить, враг более коварный и опасный, чем все те, которых он оставил в Нью-Йорке. Приближаясь ко дню своего крещения, он чувствовал, что ему предстояло пройти наивысшее испытание в жизни, и что против него выйдет сатана и все силы ада. Он знал, что **В английской Библии: Он уже пришел. (Примечание переводчика)

многое на его стороне. В духовных вопросах он ожидал многое получить от решительного и открытого

исповедания своей веры в Мессию, но с человеческой стороны он рисковал потерять все, что так дорого ценил в жизни — жену, детей, друзей, должность, титулы; фактически все.

За несколько дней до крещения, даже до часа своего торжественного принародного посвящения Мессии, Кон жил с мрачным предчувствием беды. Молитва, к которой он часто прибегал, приносила ему лишь временное успокоение. Но в утро своего крещения, когда он добрался до церкви, он почувствовал подкрепление и ободрение, как будто тучи были рассеяны самим присутствием Мессии, которого он так жаждал исповедать. Позднее он узнал, как молитвы многих друзей поддерживали его в час битвы и славной победы. Свидетельством этого факта было письмо, которое он получил от Доктора Эндрю Эй Бонэра, пастора церкви Финистон в Глазго, и в котором было написано: «Моя церковь и я молились за Вас на служении сегодня утром». Таким образом, Кон оставил свою прежнюю жизнь, чтобы по-новому отдаться на служение своему народу. Он больше не был Раввином закона, но был посланцем Мессии и носил в своем сердце тайну спасения Израиля.

До сих пор мы имели дело с долгим духовным странствованием Раввина Кона, потому что в этом состоит секрет жизни и труда этого поистине великого человека. Доктор Леопольд Кон последующих лет, эрудированный ученый, блестящий проповедник, верный пастор и неутомимый миссионер, может быть понят лишь через призму его исследований молодости, когда, как восходящая звезда в раввинской профессии, он все почел за ничтожество ради принесения себя в жертву на алтарь истины и посвящения себя источнику примирения своего народа.

Ограниченность свободного места в книге заставляет нас приоткрыть завесу того периода жизни Кона, который охватывает его жизнь и труд в Шотландии, а также его воссоединение с женой и детьми. То, как его семья пришла к вере в Мессию, можно было бы рассказать, и заслуживало бы того, отдельным повествованием. То, что они сделали это, является лишним свидетельством искренности и честности этого человека.

Мы продолжаем рассказ с момента возвращения Кона с семьей в Нью-Йорк осенью 1893 года. Время, которое пролетело между этим и первым его приездом в Нью-Йорк ничуть не изменило сущности его характера. Он остался таким же пылким искателем истины, кроме того, теперь у него был свой подход, а цель больше не являлась для него объектом спекуляций. Он пил из источника живой воды. «Я знаю, в кого уверовал», — эти слова были теперь и его лозунгом, как однажды они был лозунгом Святого Павла.

Для бывшего Раввина существовало одно призвание в жизни — служить Богу — и лишь одно стоящее дело — показывать путь Божьего спасения в Иисусе Мессии. Итак, вновь прибыв в Нью-Йорк, он немедленно начал налаживать связи с многими своими братьями-евреями. Чтобы обеспечить прочную основу для проповеди Евангелия, он открыл небольшую миссию в городке Браунсвилл. Будучи практиком, он посвятил себя не только проповеди, но и помощи в нуждах, которые он видел в жизни евреев-эмигрантов, тысячами заполоняющих Нью-Йорк. Острой болью отзывается тот факт, что при первой попытке послужить своему народу во имя Мессии, он, по сути, действовал в одиночку. В то время как его труд проповедника не испытывал недостатка в популярности, еврейская община в общем все еще смотрела на него враждебным взглядом, а христиане, которые должны были поддерживать его занятые руки, шли ему на помощь слишком медленно. Прежде чем зайти слишком далеко со своим миссионерским проектом, необходимо было пожертвовать драгоценностями жены, символом прошлого изобилия, чтобы иметь средства для оплаты аренды скромного зала для собраний. Наступили дни, когда кладовая для продуктов маленькой семьи миссионера оставалась без продуктов, и детей приходилось отправлять в школу впроголодь. Это были самые горестные дни, способные сломить самого сильного духом человека; однако Кон не утратил мужества и продолжал вверять себя и своих родных Богу, призвавшему его из тьмы в чудный Свой свет.

Преследования тоже должны были стать тяжким испытанием ранимому духу молодого миссионера; однако, если и были какие-то раны, нанесенные жестокими языками и руками, они были известны одному Богу. Кон никогда не жаловался, но всегда оставался радостным и полным надежд. На пленке сохранилась запись одного инцидента, рассказанного Доктором Коном много лет назад узкому кругу лиц, чтобы проиллюстрировать текст: «Ученик — не выше учителя». «Однажды вечером», — сказал он, — «я пошел относить Новый Завет в один дом, где его просили. Но когда я прибыл туда, какой-то сильный человек напал на меня, сначала избивая меня кулаками, а затем прыгая по мне ногами. В конце концов, он схватил меня за уши и, поднимая мою голову, стал многократно бить ею о твердый пол, все время произнося на иврите ‘Эти уши, которые слышали с Синая, что мы не должны иметь иных богов, и которые теперь слушают христианских идолов, должны быть вырваны’, каждый раз акцентируя слово ‘вырваны’ с ужасной встряской». Подвергшись такому испытанию, Кон отправился домой с окровавленным лицом, но это была кровь того, кто пострадал за истину, и она стала семенем великого дела.

Однако самые жестокие испытания ему, возможно, пришлось претерпеть со стороны людей, которые, якобы, были его единомышленниками. «Лжебратья», — такая характеристика была дана Святым Павлом, и для них еще не придумано лучшего описания. Когда Доктор Кон наладил работу с огромной общиной евреев, которых он покорил вере в Мессию, вставших на его защиту, называя его блаженным, нашлись некоторые достаточно дерзкие люди, которые заявили, что не верят в его побуждения и поставили под сомнение искренность его веры. К счастью, были и другие — мужи безупречного характера, которые знали истинное достоинство Доктора Кона и держались вместе с ним и за него до конца его жизни. Примечателен тот факт, что в 1930 году, в то время, когда на него были направлены самые яростные нападки, Итонский колледж штата Иллинойс, лучшее христианское образовательное учреждение, присвоило ему почетную степень Доктора богословия.

Доктор Леопольд Кон скончался 19 декабря 1937 года. Его похороны, состоявшиеся в баптистской церкви на Марси Авеню в Бруклине, штат Нью-Йорк, и проведенные ассоциацией служителей, пожизненным членом которой он был, привлекло большое количество друзей и почитателей, как евреев, так и христиан. Из многочисленных прекрасных почестей, отданных в память о нем, пожалуй, самой обличительной и глубокой была следующая короткая речь, произнесенная Хью Р. Монро, доктором права, одним из выдающихся бизнесменов Нью-Йорка, который знал Доктора Кона и был связан с ним в течение почти сорока лет:

«Я рад в этот вечер выразить простые слова в честь этого отважного воина Христова, который был моим другом в течение многих лет. Насколько я сумел понять из слов, сказанных сегодня, я думаю, что наше знакомство продлилось дольше, чем любого из выступающих, — почти сорок лет. Я ценю это общение как одно из вдохновений, пришедших в мою жизнь, один из факторов, поистине оказывающих влияние. Я остаюсь в огромном долгу перед этим истинным воином Креста. Он действительно был воином, ибо, как некоторые уже рассказали, он знал, что такое борьба, что такое война ради Господа. Вероятно, не многие из находящихся здесь знают, каким тяжким было страдание этого раба Христова в его ранние годы служения, мучение, которое он переносил в течение многих лет. Это один из феноменов духовной истории этого города, и трудно нести ответственность за это. Я с трудом могу подобрать сравнение в религиозной истории этой страны. Чтобы найти точное сравнение, я должен перенестись за границу и обратиться к известному случаю во Франции, в котором поколение назад один человек из еврейского народа был обеспокоен. Простым фактом является то, что его жизнь была в постоянной опасности в течение многих лет на начальном этапе его служения. Он неоднократно был жертвой нападений. Как это странно, когда мы думаем о благородстве его духа, его скромности, его желании служить другим. И все же, по каким-то причинам, развилась эта ожесточенная оппозиция, не только со стороны его родного народа, но и со стороны некоторых язычников, и в течение многих лет он натыкался на противодействие, препятствия, подвергался злословию и клевете. Это звучит как повесть средневековья. Может, эта история будет когда-нибудь написана. Я думаю, что повесть эта будет иметь ценность. Мы живем во времена такой терпимости и послаблений, что мы мало знаем о том, что приходилось переносить нашим праотцам, что вкладывало в них боевой дух и железо в их кровь. Но Леопольд Кон знал об этом все. И еще на меня произвело впечатление его уникальное самообладание и выдержка. Леопольд Кон знал свою Библию, как немногие знают свою. Он с головой погружался в ее учение. Он нес неповрежденное слово. В Первом Послании к Коринфянам есть список даров, которые даются святым Божьим, плоды Духа. В Послании к Ефесянам содержится каталог Божьих даров для Его Церкви. И когда наш Г осподь вознесся в небеса, Он дал дары людям, и эти дары проявлялись в пророках, апостолах, пасторах, евангелистах и учителях. И я представляю себе нашего возлюбленного брата в самой середине этого каталога. Он поистине был даром нашего Господа Церкви. В нем был истинный дух помощника пастыря. Он испытывал любовь к душам. Он был очень чуток к голосу Духа. Как самоотверженно он трудился все эти годы в этой самой общине! Начав в удручающих обстоятельствах, всего лишь с несколькими родственными душами, поддерживающими его и разделяющими его бедствия и притеснения, труд, который он основал, распространяется, по наблюдениям, почти во все концы света. Наш Господь великий Защитник. У него есть выход из стесненных обстоятельств для Его детей, Он улаживает все вопросы и исправляет ситуацию. Какое удовлетворение и радость осознавать, собравшись здесь сегодня, что, будучи в плоти, он знал, что такое защита его Господа. Он привел его в эту большую и богатую страну. Итак, я чту этого истинного воина Креста. Я хотел бы воздать достойную честь в его память. Он сражался, как добрый воин. Он совершил свой путь. Он сохранил веру. А теперь готов для него венец правды, который Г осподь, праведный судья, даст ему, и не только ему, но всем, возлюбившим явление Его».

Те, кто знали Доктора Кона, больше всего будут помнить его за его кроткий дух. Подобно Моисею, великому освободителю Израиля, Доктор Кон «не знал, что его лицо просияло после разговора с Богом». В этом состоит его величие.

Взято из: When Jews Face Christ («Когда евреи увидят Христа») 1 Авторское право Доктора Генри Ейншпруха. Перепечатано с разрешения.

Назад/  Начало / Далее

Вы можете оставить комментарий, или ссылку на Ваш сайт.

Оставить комментарий