Шестнадцать еретиков: за что судили Константинопольских патриархов

 

Патриархи-еретики: кто они

Отцом одной из самых опасных ересей стал константинопольский архиепископ Несторий, который утверждал, что «Иисус Христос не был Богом от рождения, а обрел божественную природу только при крещении в Иордане», продолжает Малер. Деву Марию основатель несторианства называл не Богородицей, а Христородицей.

Второй Вселенский собор. Император Феодосий Великий, Нектарий патр. Константинопосльский, Кирилл патр. Иерусалимский, Дамасий папа Римский, Мелетий патр.

Второй Вселенский собор. Император Феодосий Великий, Нектарий патр. Константинопосльский, Кирилл патр. Иерусалимский, Дамасий папа Римский, Мелетий патр.

Максим Киник, в 380 году начавший борьбу со святым Григорием Богословом за Константинопольскую кафедру, был аполлинарианцем — сторонником учения о том, что во Христе божественная и человеческая природа сливаются в одну новую природу, в отличие от православного учения, согласно которому две природы во Христе сохраняются и соединяются «неслитно и нераздельно».

Он был осужден Вторым Вселенским собором, а также удостоился стольких поэтических эпитетов святителя Григория Богослова, что хватит не на одного еретичествующего епископа: «Был у нас в городе некто женоподобный, египетское привидение, злое до бешенства, собака, собачонка, уличный прислужник, арей, безголосое бедствие, китовидное чудовище».

В VII веке на древний престол Нового Рима всходили четыре патриарха-монофелита (монофелитство — учение о единоволии Иисуса Христа, тогда как православие учит, что у Христа две воли, как и две природы — божественная и человеческая).

Но наиболее сложным для Константинопольской кафедры было время иконоборчества (запрета почитать иконы). «Известно, что провокация иконоборческого конфликта исходила от государственной власти. Это, пожалуй, главная иллюстрация того негативного влияния, какое может оказать государство на церковь, вмешиваясь в вопросы учения, в которых оно явно некомпетентно», — отмечает архимандрит Филипп.

Лествица райская

По его словам, история иконоборчества показывает: в патриархи поставлялись те, кого светские власти считали лояльными, готовыми не столько стоять за универсальное вероучение, сколько приспосабливать церковь к нуждам имперской политики.

Униаты и оплот православия

Стамбул: Собор Святой Софии, Исламские символы

Стамбул: Собор Святой Софии, Исламские символы

Еще один еретик, патриарх Кирилл I (Лукарис), занимавший престол с 1623 по 1633 год, отвергал реальное присутствие Тела и Крови Христа в Причастии и называл почитание икон «идолопоклонством», то есть фактически был иконоборцем. Посмертно его анафематствовали шесть церковных соборов подряд.

В XV веке Константинополь принял Ферраро-Флорентийскую унию, подчинив православную церковь Римско-католической, что послужило одной из причин падения самой Византии, утверждает Малер. Тут необходимо добавить, что отпадение Второго Рима от православной церкви привело к автокефалии Русской церкви, оставшейся православной, и возвышению Третьего Рима (Москвы), о чем на Фанаре сегодня предпочитают не вспоминать.

В общем, Константинопольская церковь вовсе не была постоянным и безусловным оплотом православной веры. Математически 16 еретиков из 232 патриархов составляют 6,9% — немало. И это делает безосновательными претензии Второго Рима на власть над всеми церквями и на титул «президента православия», как недавно назвал себя фанарский резидент патриарх Варфоломей.

Да, Константинопольский патриархат — великая Церковь, давшая истории великих святых и великих еретиков. Но глава всей христианской Церкви, согласно православному вероучению, — Сам Иисус Христос, а не папа и не патриарх. И в Церкви пребывает тот, кто находится в общении с Богом и со всей полнотой православия, а не с одной из поместных церквей, пусть и «первой среди равных».

РИА Новости,

Александр Филиппов

Страницы: 1 2

Вы можете оставить комментарий, или ссылку на Ваш сайт.

Оставить комментарий