В защиту Благодатного огня

Сошествие Благодатного огня в Иерусалиме

II. Епископ Чигиринский Порфирий (Успенский) (1804–1885)

На слова епископа Порфирия, как на главный «козырь», ссылаются все критики Благодатного огня, в том числе и профессор Успенский. Епископ Порфирий, в бытность еще архимандритом, посещал Палестину и в своих дневниковых заметках оставил две записи, «разоблачающие» чудо схождения Благодатного огня.

Во-первых, это слова некоего иеродиакона Григория, который «забравшись в часовню Гроба в то время, когда по общему верованию, сходит Благодатный огонь, видел с ужасом, что огонь зажигается просто из лампады, которая никогда не угасает, и так Благодатный огонь не есть чудо. Об этом сам он говорил мне сегодня» [2].

Во-вторых, следующая история, будто бы услышанная им из уст митрополита Дионисия. «В тот год, когда знаменитый господин Сирии и Палестины Ибрагим, паша египетский, находился в Иерусалиме, оказалось, что огонь, получаемый с Гроба Господня в Великую субботу, есть огонь не благодатный, а зажигаемый, как зажигается огонь всякий. Этому паше вздумалось удостовериться, действительно ли внезапно и чудесно является огонь на крышке Гроба Христова или зажигается серною спичкою. Что же он сделал? Объявил наместникам патриарха, что ему угодно сидеть в самой кувуклии во время получения огня и зорко смотреть, как он является, и присовокупил, что в случае правды будут даны им 5000 пунгов (2 500 000 пиастров), а в случае лжи пусть они отдадут ему все деньги, собранные с обманываемых поклонников, и что он напечатает во всех газетах Европы о мерзком подлоге. Наместники — Петроаравийский [архиепископ] Мисаил, и Назаретский митрополит Даниил, и Филадельфийский епископ Дионисий (нынешний Вифлеемский) — сошлись посоветоваться, что делать. В минуты совещаний Мисаил признался, что он в кувуклии зажигает огонь от лампады, сокрытой за движущейся мраморной иконою Воскресения Христова, что у самого Гроба Господня. После этого признания решено было смиренно просить Ибрагима, чтобы он не вмешивался в религиозные дела, и послан был к нему драгоман Святогробской обители, который и поставил ему на вид, что для его светлости нет никакой пользы открывать тайны христианского богослужения и что русский император Николай будет весьма недоволен обнаружением сих тайн. Ибрагим-паша, выслушав это, махнул рукою и замолчал. Но с этой поры святогробское духовенство уже не верит в чудесное явление огня. Рассказавши все это, митрополит домолвил, что от одного Бога ожидается прекращение (нашей) благочестивой лжи. Как Он ведает и может, так и успокоит народы, верующие теперь в огненное чудо Великой субботы. А нам и начать нельзя сего переворота в умах, нас растерзают у самой часовни Святого Гроба» [3].

При внимательном рассмотрении эта история вызывает ряд вопросов. Во-первых, ни сам епископ Порфирий, ни его собеседник не являлись свидетелями подлога. Но митрополит Дионисий рассказывал это русскому иеромонаху, ссылаясь при этом на свидетельство архиепископа Мисаила. С самим архиепископом Мисаилом епископ Порфирий также на сей счет не общался.

Но зато непосредственно с архиепископом Мисаилом на ту же тему общался другой русский паломник — иеромонах Мелетий, совершавший паломничество в Святую Землю в 1793–1794 годах, и мы видим, что сам архиепископ Мисаил говорил о Благодатном огне совсем иное: «Вшедшу мне, — сказывал он, — внутрь ко Святому Гробу, видим бе на всей крышке гробной блистающ свет, подобно рассыпанному мелкому бисеру, в виде голубого, белого, алого и других цветов, который потом, совокупляясь, краснел и претворялся в течение времени в вещество огня; но огонь сей, в течение времени, как только можно прочесть не спеша четыредесят крат “Господи, помилуй”, не жжет, и от сего огня уготованные кандила и свещи возжигаются» [4].

Епископ Порфирий и иеромонах Мелетий оба ссылаются на архиепископа Мисаила, но говорят прямо противоположное. Кому же верить? Логично допустить больше доверия тому, кто общался непосредственно с архиепископом, чем тому, кто слышал от третьего лица некую историю со ссылкой на архиепископа Мисаила. Тем более что и это лицо — митрополит Дионисий — также было весьма неоднозначным. Владыка Порфирий сам упоминает о том, что за подстрекательства к погрому католиков Иерусалимский патриарх «возымел желание сместить его» [5].

К тому же, сама история, приведенная епископом Порфирием, вызывает сомнения и в других отношениях. А именно, крайне сомнительно, что Ибрагим-паша вдруг так легко отказался и от своего слова и от возможности получить огромную денежную сумму с Иерусалимской Патриархии, едва только услышал имя российского императора. Из истории известно, что в других случаях ничто не мешало османским чиновникам вытягивать нужные им суммы из подвластных христианских общин, в том числе и иерусалимской. Это больше похоже на легенду, рассказанную русскому паломнику, чтобы польстить его национальному чувству.

Что же до рассказа некоего иеродиакона XIX века, который будто бы подсмотрел за кувуклией и убедился, что «никакого чуда нет», то мы имеем похожий рассказ священника Митрофана, который в ХХ веке решил подсмотреть за чудом, в котором сомневался, и описывает он совсем другое. «Я увидел, как Блаженнейший патриарх взял в свои руки пучки из 33 свечей, поднял их высоко над собою и стал молить Бога о ниспослании Благодатного огня, очень медленно простирая свои руки к небу. Едва успел он поднять их до уровня головы, как вдруг в мгновенье ока в его руках зажглись все четыре пучка свечей и лампада, словно их приблизили к пылающей печи» [6].

На каком основании мы должны верить рассказу безвестного иеродиакона больше, чем словам человека, святость и правдивость которого могут засвидетельствовать ныне живущие наши современники, знавшие его лично?

Тем более, что и епископ Порфирий отнюдь не является свободным от подозрений в недобросовестности, вызванной желанием подтвердить теми или иными подогнанными историями собственные специфические гипотезы. Он известен как человек, который отрицал сказания о чудесном явлении Богородицы на Афоне («Богоматерь не была на Афоне и быть там не думала»), считая, будто афонские монахи выдумали эту историю ради того, чтобы, обманывая паломников, увеличить доходы своего монастыря. А святителя Филарета Московского Порфирий, бывший тогда архимандритом, пытался убеждать в том, что греческие новомученики являются «самозванными мучениками», и что будто бы их специально готовят афонские монахи к мученичеству ради того, чтобы потом иметь у себя мощи. Святитель Филарет противостал такому взгляду, и в ответ «защищал афонцев и их мучеников, ссылаясь на пример древних страстотерпцев, которые сами вызывались на мучения и которых Церковь вписала в лик святых исповедников» [7]. В разговорах со святителем Филаретом отец Порфирий иногда «позволял себе в беседе употреблять резкие выражения, от которых он же и приходил в смущение. Отец Порфирий рассказывает, что при одном таком случае “владыка взглянул на меня значительно, и я прикусил свой язык… и перевел речь на другие предметы”» [8].

Как видим, епископ Порфирий был человеком весьма своеобразных представлений, относившийся с предубеждением к чудесам вообще и с большой предвзятостью — к греческому благочестию, выражалось ли оно на Афоне или в Иерусалиме. Учитывая такие его взгляды, совсем не удивительно, что он повсюду собирал байки и истории, которые могли бы эти предвзятые взгляды обосновать.

По-видимому, он сам был введен в заблуждение такими историями. Кто был в святых местах, тот знает, что возле них бродит немало сомнительных личностей, которые готовы рассказывать всякую чушь, лишь бы привлечь к себе внимание. Да впрочем, такое явление, как распространяемые с большим апломбом ложные сплетни, имеет место не только в святых местах. Думается, многие читатели имели неудовольствие это явление наблюдать, а то и пострадать от него.

То, что рассказанные епископом Порфирием истории являются ложными сплетнями, следует из того факта, что уже в близкое к нам время кувуклия Святого Гроба ремонтировалась, и никаких тайников за «отодвигающимися иконами» там обнаружено не было.

Сошествие Благодатного огня в Иерусалиме

III. Архиепископ Полоцкий Мелетий (Смотрицкий) (1578–1633)
и Константинопольский патриарх Кирилл (Лукарис) (1572–1638)

Архиепископ Мелетий печально известен тем, что перешел из Православия в католицизм и с помощью разных интриг безуспешно пытался увлечь за собой свою паству. В 1627 году, уже совратившись в унию, он писал письмо Константинопольскому патриарху Кириллу (Лукарису), склоняя его к католицизму, и в нем, помимо прочего, писал о Благодатном огне как неподлинном, ссылаясь на слова самого Кирилла. «В[аше] Пр[еосвященство], вероятно, помните, что я однажды спрашивал у Вас, почему предместник ваш Мелетий, пиша против нового римского календаря… вовсе не упоминает об этом знаменитом ежегодном чуде иерусалимском? На этот вопрос В[аше] Пр[еосвященство] отвечали мне в присутствии двух ваших домашних сановников… что если бы это чудо действительно совершалось в наше время, то все турки давно бы уверовали в Иисуса Христа. Еще резче отозвался о том патриарх Иерусалимский, тот самый, который берет этот огонь, выносит и раздает народу. Таким образом, прискорбно сказать, наши православные единоверцы, относительно этого чудесного огня, который некогда действительно являлся, а теперь, за грехи наши, перестал являться, предпочитают быть заодно с еретиками, каковы евтихиане, диоскориты и яковиты, нежели с католиками, которые чуда этого не допускают по [причинам] весьма уважительным, особенно при виде того, что в то время делают у Гроба еретики абиссинцы»[9].

Нужно сказать, что упомянутый Константинопольский патриарх Кирилл (Лукарис) также печально известен тем, что отступил от Православия в сторону кальвинизма, что выразил в своем «Исповедании веры», совершенно кальвинистском и по духу, и по букве. «Исповедание» Кирилла Лукариса как ересь осудили подряд шесть православных Соборов: Константинопольский 1638 года (на котором был анафематствован сам Кирилл Лукарис), Киевский 1640 года, Ясский 1642 года, Константинопольский 1672 года, Иерусалимский 1672 года и Константинопольский 1691 года[10].

Если мы посмотрим на взгляды и особенности биографии обоих этих «православных» архиереев, то становится неудивительным, что они отрицали подтверждающее Православие чудо Благодатного огня: один из них перешел в католицизм, а второй de facto был протестантом по вере. Неконкретная ссылка Мелетия на Иерусалимского патриарха также в этой связи не заслуживает доверия, тем более что он не стал приводить само патриаршее высказывание. Впрочем, учитывая то, сколько раз он переходил то в унию, то обратно в Православие, в том числе с торжественным сжиганием собственных книг и отказом от своих слов, нужно признать, что свидетельство такого человека имеет весьма малый вес, если вообще имеет.

Не лишне напомнить, опять же, что ни Мелетий, ни Кирилл сами не присутствовали при молитве в кувуклии во время схождения Благодатного огня. Всё, на что они опираются — собственный скептицизм и чужие слова.

Сошествие Благодатного огня в Иерусалиме

IV. Гевонд — некий священник Армянской Церкви

Ссылаются скептики также и на слова некоего священника из Армянской Церкви, опубликованные на одном из армянских форумов.

Эти слова вызывают удивление в том плане, что приводить их как свидетельство отсутствия чуда Благодатного огня стали атеисты. Удивляет это потому, что сей священник утверждает, будто ежегодное чудо в Иерусалимском храме появилось по молитве святого Григория, просветителя Армении (IV в.), а далее пишет: «Мы в Иерусалиме не называем [это чудо] Благодатным огнем, но Светом — Луйс, ибо для нас это прообраз Христа: “Я есмь Свет”, как и говорил Господь. На протяжении истории были случаи, когда чудесным образом зажигались свечи на Гробе…». Итак, само чудо этот священник Армянской монофизитской Церкви вовсе не отрицает. Он отрицает его только в отношении Православной Церкви, которая будто бы «обманывает своих верующих, что огонь с небес сходит». Вот как, по его мнению, обстоит дело. «К двум часам дня открывают двери, и греки вносят туда закрытую (зажженную) лампаду и кладут на Гроб. После чего начинается крестный ход греков вокруг Гроба, на третий круг к ним присоединяется армянский архимандрит, и вместе продвигаются к дверям. Первым заходит греческий патриарх а за ним армянин. И оба входят в Гроб, где оба, став на колени, вместе молятся. После первым свечи от зажженной лампады зажигает грек, а потом армянин».

Причины, по которым некий священник Гевонд решил это написать, обозначены им во вступлении: «сей “огонь” стал собственностью православных. “Огонь” приводится в доказательство Православия, то есть именно молитва православного и низводит с небес этот “огонь”. “Огонь” доказывает, что только календарь православных истинен, ибо только в этот день и сходит “огонь”», что Гевонда, как неправославного, сильно неустраивает.

Непонятно только одно: если весь «фокус» греков состоит в том, что они на виду у всех проносят в кувуклию зажженную лампаду, от которой потом во время службы зажигают свечи и раздают их, то зачем армянское духовенство вообще участвует в этом обряде, и почему то и дело происходят случаи, когда армянские клирики пытаются насильно отнять у греческого патриарха свечи, зажженные от Благодатного огня, — неужто просто спичек не было?

Страницы: 1 2 3

Вы можете оставить комментарий, или ссылку на Ваш сайт.

Оставить комментарий