Воцерковители Донбасса. Протоиерей Александр Устименко

Вы когда-нибудь задумывались над тем, какими словами рассказать о Боге металлургу, шахтеру или крановщице электромостового крана в горячем цеху? Когда условия труда — тяжелые, быт — не намного легче, будущее — до самой пенсии предсказуемо, а дальнейшее, после пенсии, часто бывает невыносимо коротким. «Зла людям не делаю, Бога не трогаю, пусть и Он меня не трогает» — и слух легко выключается на все предлагаемые вами богословские формулы.



Тем удивительнее для меня общаться с людьми, для которых благовествование в наших промышленных регионах — главное в жизни служение.

Вот поэтому, будучи в Алчевске, на интервью с тамошним благочинным — известным священником, членом большой династии священнослужителей отцом Александром Устименко я шла с огромным интересом.

Что известно о нем? Родом из Западной Украины, один из двенадцати детей и пятый сын в большой семье, из которой почти все братья сейчас — протоиереи и благочинные на Донбассе. Восстановил из руин Николаевскую церковь в металлургическом Алчевске, с нуля построил Свято-Георгиевский храмовый комплекс там же. Возглавляет Алчевское благочиние в Луганской епархии. Служит здесь более 20 лет.

Для промышленного города, половину горизонта которого занимает металлургический комбинат, Георгиевский храм в самом центре стал настоящим венцом, украшением. И не только архитектурным. В Алчевске редкость увидеть целыми скамейки или детские площадки, а на территории церкви есть и то, и другое. А еще — небольшой зверинец, пруд со студенческой часовней на берегу, воскресная школа, а точнее — православный учебно-просветительский центр. При Благочинии действуют четыре интернет-сайта, по средам ведутся беседы для взрослых о православии, а в духовной лечебнице «Прибавление ума» опытные педагоги проводят коррекционно-развивающие занятия с детьми-инвалидами и дают консультации родителям этих деток.

Через дорогу напротив силами отца Александра вырастает духовно-просветительский центр с домовым «детским» Владимирским храмом – ворота в ворота две святыни встретятся, когда подойдет к завершению строительство.

А главное — в Георгиевском храме есть люди, община, в которую объединены те самые шахтеры, металлурги и крановщицы электромостовых кранов в горячем цеху.

О том, как удается приводить их в Церковь, какими словами получается говорить с ними о Боге, а также о том, как он сам пришел в храм и почему решил стать священником, протоиерей Александр УСТИМЕНКО рассказал в интервью «Православию в Украине».

«Из семи братьев Устименко шесть стали священниками. Все пять сестер замужем за священнослужителями»

– Отец Александр, очень многие знают фамилию Устименко — по делам, по построенным храмам здесь, в Алчевске, в других городах Луганской и соседней Донецкой областей. А можете рассказать подробней о Вашей семье? Сколько вас, детей, и какие самые яркие воспоминания остались из детства?

– Можно сказать, что нам повезло, потому что мы родились в православной семье. Отец был простым рабочим, мама тоже. Во все воскресные и праздничные дни отец ходил в храм и всегда брал нас с собой. И сколько я помню — хотелось нам, маленьким, вставать на службу или нет (где-то загулялись вечером), с утра он нас будил, и мы в любом случае шли в церковь.

Впоследствии отец пел на клиросе, позже стал священнослужителем.

Наша семья жила в Ровенской области в селе Гвоздов, недалеко от Корца с его знаменитым Свято-Троицким женским монастырем. Наш приход — во имя святых бессребреников Космы и Дамиана, но в воскресные дни отец постоянно ходил в монастырь на вечерню с акафистом Божьей Матери. И мы тоже всегда ходили с ним на богослужения вечером и в праздники.

Мы знаем, как наша страна жила в 1970-х годах, не каждый кушал то, что хотел… А у нас семья была большая: 7 сыновей и 5 дочерей. Не скажу, что мы жили очень бедно, но, тем не менее, люди жили и получше. Осенью, помню, иногда приходилось ходить в сандалиях, а не в туфлях, было холодно… Летом ходили босиком. С одной стороны, в селе так и было принято, но с другой, – не сравнить с тем, как сейчас.

В школе из-за того, что мы были верующие, нас дразнили. Но так как семья у нас была большая, и мы имели авторитет и силу — и моральную, и физическую, то могли за себя постоять.

На летних каникулах мы трудились в монастыре, помогали по стройке и на других работах. Какую-то даже копейку зарабатывали…

Старшие братья учились в Одесской духовной семинарии — оттуда и узнали о семье Устименко. А потом уже отец переехал служить на Донбасс, в город Мариуполь. Пришел сюда из Одесской семинарии и мой старший брат, за ним – младшие.

Я сразу после 10-го класса уехал иподьяконом в Тверскую епархию к ныне почившему митрополиту Алексию (Коноплеву).

Конечно, очень хотелось быть священнослужителем, особенно в молодые годы. Был иподьяконом, затем женился, рукоположился и по семейным обстоятельствам из Твери перешел служить в Луганск дьяконом.

– Вы так запросто говорите: служил иподьяконом, женился, рукоположился… А не возникало ли у Вас, у братьев мыслей о другом пути? Всё-таки, то было непростое для Церкви время.

– За братьев отвечать не буду, но думаю, и у них на 90% было желание стать священнослужителями.

Мой брат-близнец, отец Григорий, служит в Ровеньках Луганской епархии. Помню, когда он только пришел после армии, отец говорил ему, мол, давай поступай в семинарию, а он отвечал, что хочет побыть «на гражданке», чуть ли не таксистом тогда работал. Но потом всё-таки поступил в семинарию и, думаю, не жалел и не жалеет о том по нынешний день.

– Как Вы думаете, почему дети решают стать священниками? Известно ведь, что религиозное не по разуму воспитание, как, например, по воспоминаниям Чехова в семье его родителей, иногда приводит к тому, что дети вообще отходят от Церкви.

–– Хочу подчеркнуть, что мы родились в семье верующей, а не в семье священника. Наверное, есть какая-то разница. Потому что, действительно, приходится слышать, что не всегда дети священников идут по стопам родителей.

В нашей семье в плане веры насилия никакого не было. Наоборот, с нашей стороны, у нас с братьями было большое стремление к Церкви, желание послужить Богу.

Конечно, все мы недостойны такого великого звания, как священство, — я всегда говорю об этом с кандидатами на рукоположение — как благочинному, мне приходится их представлять. Но у меня, кроме желания, было еще и такое убеждение: если не я, то кто? Кому-то нужно эту ношу нести. И если среда, воспитание позволяют, и Господь благословляет, то я — с радостью.

– На Ваш взгляд, что конкретно в верующей семье способствует тому, что дети органично, с любовью входят в православную среду, находят здесь свое место?

– Скажу, что было самое существенное в нашем случае.

У нас дома практически всегда утреннее и вечернее молитвенные правила мы читали все вместе. Отец всех собирал, и мы, каждый поочередно, прочитывали молитву за молитвой. Утром не всегда получалось всем вместе, потому что кто-то мог раньше уйти на работу или в школу, а вот вечером – всегда. И этот факт больше всего из детства запомнился.

И сегодня, когда мы приезжаем к родителям, уже сами в сане, семейные, всегда — вечерние и утренние молитвы читаем вместе. Вот это важно.

Потом, отец всегда рассказывал какие-то библейские истории. Читал нам Священное Писание, Псалтирь. Сейчас в наших семьях не всегда так получается… Но для меня это на всю жизнь осталось таким живым примером совместной домашней молитвы, настоящей домашней церкви.

Страницы: 1 2

Вы можете оставить комментарий, или ссылку на Ваш сайт.

Оставить комментарий