Вы зашли в храм

Старообрядческий храм во имя святителя Николы Чудотворца.

Может быть, случайно. Но понятие случай­ности свойственно только нашему огра­ниченному разуму, а с точки зрения Бо­жественного Разума каждое «случайное» событие имеет свой, хотя иногда скры­тый от нас, смысл.

Вы зашли в Храм Божий — сюда приходят христиане для того, чтобы «едиными усты и единым сердцем» совершить общую молитву.

Храм, куда вы зашли, — православный, однако прихожан этого храма называют христианами- старообрядцами. Значит, есть некий старый обряд, от которого и произошло это название.

Здесь совершается божественная служба в соответствии с древним церковным пре­данием, а «старообрядцами» стали называть православных христиан в начале XX века взамен несправедливого и оскорбительного слова «раскольники».

Чтобы разобраться в том, почему долгие годы православных христиан преследовали за верность священному Писанию и Преданию, необходимо хотя бы кратко вспомнить историю.

Церковь Христову основал Сам Господь, а после Своей смерти, погребения и воскре­сения Он послал учеников — апостолов во все концы вселенной проповедывать благую весть, то есть Евангелие, со словами: «кто веру имет и крестится, спасен будет: а иже не имет веры осужден будет» (Мк. 16, 16).

Пройдя долгий путь через ужасные испы­тания, гонения и борьбу с ересями, к концу первого тысячелетия Церковь Христова была украшена множеством подвигов святых. Неся проповедь о Христе в мир, они своей жиз­нью и кончиной доказали верность Богу и этим исполнили слова, предсказанные Го­сподом: «если пшеничное зерно, пав в землю, не умрет, то останется одно; а если умрет, то принесет много плода (Ин. 12, 24).

Действительно, за пару тысячелетий практи­чески весь мир в лице Римской, а потом Визан­тийской империй становится христианским.

В 988 году свет веры Христовой просиял и на Русской земле, однако вскоре сама запад­ная церковь во главе с римским папой, из­мыслив новые догматы, утратила общность со Святой Соборной и Апостольской Церко­вью: в 1054 году произошел Великий Раскол.

Православная вера сохранялась на востоке, в теснимой отовсюду Византийской импе­рии, а также на севере, в Древней Руси. Окруженная католическим Западом и му­сульманским Востоком, великая православ­ная держава Византия близилась к своему закату. Флорентийская уния с католиками (1439г.) не спасла византийскую государ­ственность, но изменила православной вере. За отступничество Господь попустил паде­ние Константинополя1 в 1453 году. К 1461г. последние осколки империи прекратили свое существование. На долгие столетия бывшие византийцы попали под гнет иноверцев.

В это время на Руси, несмотря на монголо­татарское нашествие, Православие храни­лось свято и неизменно. После принятия греками Флорентийской унии поддержав­ший ее московский Митрополит Исидор (на­значенный греками) был соборно низложен и бежал в Рим. Русская Церковь была вы­нуждена стать автокефальной, то есть не­зависимой от

Константинополя. В 1448 году митрополитом был избран Иона, а Москву стали называть «Третьим Римом»: ведь пер­вый Рим пал от ересей, а «вторым Римом» — Константинополем — завладели турки.

Но именно в то время, когда Русь осталась единственным в мире православным госу­дарством, Господь послал нашим предкам новое испытание. В середине XVII века при поддержке царя Алексея Михайловича патри­арх Никон стал насильно изменять священ­ное Предание, чины и церковные обряды, за­имствуя их из новогреческой церкви.

Вот самые вопиющие изменения (перечень всех их едва ли уместится в книге даже вну­шительных размеров): В славянский текст Символа Веры — основы православного учения — был внесен ряд изменений, соответствовав­ших формальному переводу с греческого. В частности, восьмой член до правки звучал так: «...[верую] в Духа Святаго, Господа Истиннаго и Животворящаго, ...», а после — «.[верую] в Духа Святаго, Господа, Животворящаго, ...». Слово «Истиннаго» было исключено, что было расценено как отрицание Его истинности, или даже хула на Него. Править даже «единый аз» в Символе Веры под угрозой анафемы было запрещено Стоглавым собором 1551 года.

В древнерусском чине крещения произно­сятся слова: «молимся Тебе, Господи, ниже да снидет с крещающимся дух лукавый». В новой редакции: «ниже да снидет с крещающимся, молимся Тебе, дух лукавый». Кощунственно-­несуразный перевод, смущавший умы более двухсот лет, был заменен на древнерусский в синодальном требнике лишь в 1915 году, хотя может встретиться в новообрядческих храмах.

В самом таинстве, вводящем человека в Православную Церковь, стало повсеместно вводиться поливательное крещение, практи­ковавшееся у католиков. При православном крещении обязательно полное троекратное погружение в воду. Иные действия, по кано­нам православия, не могут считаться истин­ным крещением, так как искажение формы уничтожает сущность действия.

Православные христиане совершают крест­ное знамение двумя перстами: указательным и средним, исповедуя божественную и чело­веческую природу Спасителя. Никон поста­новил «креститься тремя первыми перстами, а два последних пальца иметь праздными».

Вместо того чтобы, как в древности, триж­ды прославлять Творца возгласом «Аллилуия, аллилуия, слава Тебе Боже», было решено вопреки постановлению Стоглавого собора2 «аллилуия» петь трижды и еще в четвертый раз прибавлять хвалу Господу по-русски.

Вопреки духу славянского языка имя Спа­сителя Исус было велено выговаривать на греко-латинский лад — «Иисус».

В словах молитвы Исусовой «Господи Исусе Христе Сыне Божий, помилуй нас, аминь» предписывалось молиться: «Господи Иисусе Христе Боже наш, помилуй нас, аминь». Бессмысленная замена вызывала мысль, что таким образом отрицается ис­поведание Исуса Христа Сыном Божиим.

Новый стиль в иконописании и церковном пении, пронизанный западноевропейским барокко, вступал в резкое противоречие с древнерусской традицией. Появление икон, писаных на модный западный лад в объемно-

портретной манере, замена сдержанных аскетичных мотивов знаменного церковно­го пения на партесное, схожее со светской оперной музыкой, разрушали традиционное единство богослужения, заменяя духовное — душевным, бесстрастную молитвенную со­средоточенность — эмоциональными, страст­ными переживаниями.

Земные поклоны, в частности в молитве преподобного Ефрема Сирина, были заме­нены поясными. Со временем и весь устав о поклонах в реформированной церкви за­былся: в отличие от старообрядцев, кланяю­щихся одновременно и только в положенных по уставу местах службы, постоянное дви­жение прихожан в новообрядческих храмах говорит о непонимании ими значения произ­носимых молитв и хода богослужения.

Из числа семи необходимых для соверше­ния литургии просфор две были исключены вопреки древней богослужебной практике.

Несмотря на многовековую традицию хо­дить во время крестных ходов посолонь («за солнцем — Христом»), реформаторы ввели новое правило: ходить «против солнца».

Поспешно меняя древний богослужебный чин церковного служения, царь и патри­арх лукаво скрывали, что именно новогре­ческая Церковь уклонилась от благочес­тия, введя новые обряды. Когда на соборе 1666—1667 гг. протопоп Аввакум спра­ведливо сослался на многовековой опыт Святых отцов, в ответ услышал лишь, что «...глупы были русские чудотворцы и гра­моте не умели, чего им верить!».

Возможно, человеку, далекому от Церкви, внесенные изменения покажутся слишком малозначительными. Ведь это, скажет он, всего лишь обряд, а не измена вере. И неу­жели православие человека зависит от того, как он крестится?

Для наших предков утвердительный ответ на данный вопрос был очевидным. Когда мы изображаем на себе величайший символ страданий и искупительной смерти Спасите­ля, то два перста явственно показывают, Кто страдал на Кресте. Три других пальца (боль­шой, безымянный и мизинец) складывают­ся вместе во имя Святой Троицы, обрамляя указательный и средний. Это — краткое из­ложение важнейших догматов православной веры: Богочеловек пострадал на Кресте; Он единосущен Святой Троице и неразделим с Ней. А при троеперстии изложение догматов искажается, хотя поначалу справщики про два естства Христа просто «забыли».

Предъявленные свидетельства в защиту двуперстия св.Кирила Иеросалимского (IV в., «Огласительные поучения»), толкование 91 правила св. Василия Великого о крестном знамении в Греческой Кормчей (Пидалион) были проигнорированы, а часть пятого тома св.Петра Дамаскина, (XII в., «Учение о двое- перстии, книга Добротолюбие») при повтор­ном переводе с греческого была изъята.

Стремясь оправдать самоуправство, в 1654 году Алексей Михайлович и Никон созва­ли собор, где постановили продолжить свою основанную на подлоге реформу. Справщики вероломно писали, что книги выверены по ста­рым славянским и греческим образцам. Лишь в ХХ веке, исследовав сохранившиеся «эта­лонные» издания, ученые однозначно засви­детельствовали правоту оппонентов Никона и множественные фальсификации.

«Аще ли кто ... пребудет во упрямстве своем ... да будет и по смерти отлучен и не прощен, и часть его и душа его со Иудою предателем и с распеншими Христа жидовы и со Арием и с прочими проклятыми еретиками...» — кричало никоново Соборное узаконение.

На защиту Церкви встали самые достойные и образованные ее чада. Готовились аргу­ментированные возражения реформаторам. Но вскоре на защитников Православия нача­лись жестокие гонения. Справщики печатно­го двора протоиерей Иван Наседка и Сила Григорьев, воспротивившиеся нововведени­ям, были уволены. Был заключен под стражу протопоп Иоанн Неронов, а через несколь­ко дней были схвачены протопоп Аввакум и другие священники, смело вставшие на за­щиту правой веры. Вместо них руководить «исправлением» старых богослужебных книг патриарх Никон поручил освобожденному из тюрьмы Арсению Греку, который, прежде чем попасть в Россию, успел побывать мона­хом в Греции, перейти в ислам, а затем в ка­толичество восточного обряда (униатство).

Тем временем сам Никон из-за властных амбиций попал в немилость к царю. Стре­мясь встать над царской властью, в 1658 году в Успенском соборе он публично обви­нил Алексея Михайловича в пренебрежении к церкви и патриарху. Рассчитывая на свою незаменимость, патриарх-реформатор де­монстративно удаляется в Воскресенский монастырь. Однако, вопреки расчету, царь ставит вопрос об избрании вместо него но­вого первоиерарха. В 1666 году Церковный собор лишил Никона патриаршего сана и по­становил сослать его в монастырь.

Московские соборы 1666—1667 годов одо­брили и утвердили новшества справщиков. На них прибыли патриархи и архиереи от греческих поместных церквей. Позднее вы­яснилось, что все(!) эти патриархи были под запрещением. Руководил организацией со­боров митрополит Газский Паисий Лигарид, скрывший от царя и русских церковных вла­стей, что сам лишен сана патриархом иеросалимским — за темные и лукавые дела...

Тем не менее, если ранее можно было гово­рить о расколе наметившемся, то, приняв не­каноничные соборные решения, значительная часть населения Руси отошла от чистоты веры.

Несогласным соборяне писали: «Аще кто ... не послушает хотя в едином чесом повелеваемых от нас, или начнет прекословит ... мы таких накажем духовно, аще же и духовное на­казание наше начнут презирати, и мы таковым приложим и телесная озлобления».

Озлобления прилагались. Велись настоящие военные действия. Более семи лет с 1668 года иноков Соловецкого монастыря осаждали цар­ские войска лишь за то, что они не приняли чуждых вере новшеств. После того как из-за предательства пала эта неприступная твер­дыня, началась свирепая расправа над инока­ми. Архимандрита Никанора, связав, бросили в крепостной ров, старца Макария заживо за­морозили во льду, старцев Хрисанфа и Феодо­ра четвертовали. Прочих иноков, включая пре­старелых и больных, жгли, топили, вешали за ребра на крюках. Из пяти сотен защитников в живых осталось лишь несколько человек. «Мой Христос огнем и мечом к вере не приводил» — сокрушался борец за правду протопоп Аввакум.

Через неделю после взятия монастыря от тяжелой скоропостижной болезни умирает царь Алексей Михайлович, успев, по преда­нию, понять, что принял наказание за «разо­рение обители преподобных».

Но кровь продолжала литься на Русской земле. Христиан сжигали, резали им язы­ки, рубили головы и руки (чтобы не могли изобразить древнего крестного знамения). По распоряжению царя были сожжены про­топоп Аввакум со своими сподвижниками, обезглавлен протопоп Никита Добрынин. Тысячи были казнены только за то, что хо­тели молиться как их предки. В 1675 г. были сожжены 14 боровских узников, а в зем­ляной яме из-за запрета подавать узницам пищу и питье от голода скончались боярыня Феодосия Морозова и ее сестра Евдокия, приходившиеся по крови родственницами первой жене царя Алексея Михайловича.

И церковная, и светская власти стремились физически уничтожить твердых в вере пра­вославных христиан. Печально известно за­конодательство царевны Софьи. В 1684 году были изданы знаменитые «двенадцать статей». Согласно этому постановлению, подозревав­шихся в причастности к старой вере надле­жало пытать, а «тех, кто стоять будет в пытке упорно... буде не покоряться, жечь в срубе и пепел развеять». Приютившие старообряд­цев лишались имущества (если по неведению, то просто наказывались батогами).

Особенно преследовалось оставшееся вер­ным православию духовенство. После того как был предан мученической смерти епископ Па­вел Коломенский, который единственным из архиереев открыто выступил против реформ патриарха Никона, некому стало рукопола­гать новых священников, диаконов, чтецов. Но святая Церковь не осталась без божественной благодати. Восьмое правило 1-го Вселенского Собора позволяет принимать от ереси раска­явшихся в ней в сущем сане, и в Церкви Хри­стовой никогда не оскудевал священнический и иноческий чин.

Повсеместно люди бежали в глухие леса, мно­гие уходили за границы империи, где возникали многочисленные старообрядческие поселения. Те, кто оставался, были вынуждены таиться и жить в постоянном ожидании преследования.

Эти люди, часто с риском для жизни, ста­новились хранителями неискаженной право­славной веры, благодаря которой христиане могут наследовать Царствие небесное.

В тайных убежищах и в изгнании появля­лись иконописные и книгописные центры, создавались типографии, где печатали бо­гослужебные и полемические книги. Сохра­нялось искусство знаменного пения.

Вопреки навязывавшемуся представлению о старообрядцах как о темных, невежествен­ных людях, лишь из упрямства державшихся за свои предрассудки, грамотность в старо­обрядческих поселениях была в несколько раз выше, чем у окружавших их новообрядцев.

Более 50 лет на государственном уровне проводилась политика истребления корен­ного населения России. Затем было призна­но более полезным применять экономиче­ские меры: старообрядцам позволили жить в селах и городах при условии двойного на­логообложения. Однако это не означало от­мены физических преследований.

Власти всячески старались унижать досто­инство «раскольников», способствовать их физической и нравственной деградации.

Всему населению насильно прививалась алкогольная и табачная зависимость (куре­ние табака — тяжкий грех, и поныне среди староверов увидеть курящего человека прак­тически немыслимо). В 1699 году была вве­дена пошлина на бороду и усы (бритье и по­стрижение бороды является душепагубным грехом, четко указанным в Ветхом Завете и своде церковных правил — «Кормчей» книге). В 1722 году вышло распоряжение о ношении старообрядцами особого платья для отличия от прочего населения. При этом еще в 1702 году Петр I гарантировал свободу вероиспо­ведания иностранцам, вызываемым для служ­бы в России. В манифесте говорилось: «Мы... охотно предоставляем каждому христиани­ну пещись о блаженстве души своей». Но к старообрядцам это не относилось.

Страницы: 1 2

Вы можете оставить комментарий, или ссылку на Ваш сайт.

Оставить комментарий