Юбилей непослушания

* * *

Теперь – о главном – о чем о. Димитрий как о деле несомненном бросил всего одну фразу: «Главное так и остается главным, пока для нас необходимость стремления к постоянному приобщению Святых Христовых Таин за каждой Божественной литургией, на которой мы присутствуем, не станет аксиомой, сложно говорить о реальном церковном возрождении».

Ложь этой фразы в том, что она спорное выдает за безспорное, опасное новшество – за спасительную истину.

Кроме того, она содержит два стандартных заблуждения реформаторов, и еще хорошо, если только заблуждения. Первое относится к вопросу о том, как часто следует причащаться. Второе состоит в понимании того, что такое церковное возрождение наших дней. Необходимо рассмотреть и то, и другое.

Во-первых, скажем о причащении. Некто Андрей спросил о. Иоанна (Крестьянкина): «Почему у отца Тавриона причащаются каждый день, а здесь, в Печорах, самое большое, можно причащаться раз в неделю? Отец Иоанн ответил: Мы здесь все ходим по острию ножа. А отец Таврион стоит на кончике иглы. Тогда Андрей понял об ответственности причащения. Он понял, что любое неверное движение может иметь значение (последствие)».

В о. Таврионе реформаторский зуд и симпатии к католичеству были замечены еще в середине прошлого века, когда он был настоятелем Глинской пустыни. «Но в должности настоятеля о. Таврион пробыл менее года, так как не оправдал доверия братии. В Глинской пустыни, обители истинно православной, он стал вводить западные, католические обычаи церковной жизни». Вряд ли он там пропагандировал частое причащение – о. Иоанн Маслов наверняка бы это отметил. Ведь Глинская пустынь, как и вся остальная Россия, твердо придерживалась древних норм частоты причащения, не реже раза в год, не чаще раза в месяц: чаще только на смертном одре и, естественно, несущему череду священнослужителю. Об этом свидетельствовали (уже после закрытия монастыря) великие Глинские старцы: о. Серафим (Романцов) и о. Андроник (Лукаш). Схиархимандрит Андроник учил: «Те, кто причащаются каждый день, это люди в прелести. Это не нужно, это от лукавого. Причащаться надо только один раз в месяц. Нужно приготовиться к Причащению, отсекать своеволие, чтоб Причастие было во спасение, а не во осуждение. Каждый день причащаться может схимник, монах больной, седмичный священник...».

Так что прокатолические симпатии о. Тавриона смогли развернуться только когда он стал настоятельствовать на тогдашней западной границе нашей страны. Там он ввел практику ежедневного причащения, практику, которую римские папы продавливали у себя, преодолевая сопротивление духовенства и рядовых католиков. В Печоры же практика еженедельного причащения пришла, скорее всего, под влиянием Ленинградских духовных школ, которые тоже в то время страдали прокатолическими симпатиями. Видимо, в борьбе с этими опасными практиками – ежедневного и еженедельного причащения – собор старцев Псково-Печерского монастыря выработал свое правило – причащаться не чаще раза в две недели, то есть в два раза реже еженедельного и в два раза чаще ежемесячного причащения.

Таким образом мы имеем дело с четырьмя различными взглядами на вопрос – как часто можно причащаться. Большинство придерживается веками проверенной практики: минимум раз в год, максимум раз в месяц, оптимум – каждый пост (в Великий – два раза). Псково-Печерский монастырь допускает учащать причащение, но не чаще раза в две недели. Некоторые московские священники «ходят по острию ножа», то есть требуют от своих духовных чад причащения каждый воскресный день, что в свое время встретило резкую отповедь Святейшего Патриарха Алексия II. Четвертую практику, «стояние на острие иглы» – требование причащаться за каждой литургией – отстаивают очень редкие и самые крайние реформаторы, к которым относится и о. Димитрий Карпенко. О недопустимости «стояния на острие иглы» есть много публикаций, в том числе и в журнале «Благодатный Огонь». Лично я подробно говорил об этом в статье: «Истинный смысл современной проповеди сверхчастого причащения». Кратко коснусь этого вопроса и здесь.

В условиях мирской суеты, в которую все мы вольно или невольно погружены, нельзя причащаться так часто: ни каждый день, ни раз в неделю. Это потому, что в первом случае невозможно рассудительно отнестись к великому таинству причащения Святых Христовых Таин и подготовиться к нему самоиспытанием. Чем это грозит дерзкому, указывает св. апостол Павел: «Кто будет есть хлеб сей или пить чашу Господню недостойно, виновен будет против тела и крови Господней. Да испытывает же себя человек, и таким образом пусть ест от хлеба сего и пьет из чаши сей, ибо кто ест и пьет недостойно, тот ест и пьет осуждение себе, не разсуждая о теле Господнем. От того многие из вас немощны и больны, и не мало умирают» (1 Кор.11, 27-30). Вот к какой беде толкает нас о. Димитрий! К болезням телесным и духовным и к смерти временной и вечной. Тогда как веками испытанная практика: причащаться один или два раза каждый пост (или раз в месяц) воспитала в русском народе даже за последнее время множество святых. Это и святители – чудотворцы Петровской эпохи, и преподобные Синодального периода, и новомученики с исповедниками советского времени. Думаю, что их свидетельство должно для каждого честного христианина навсегда закрыть вопрос о частоте причащения.

 * * *

Переходим ко второму вопросу – что такое «церковное возрождение». Под этим словосочетанием у священника Карпенко понимается построение «Церкви нового типа», где можно служить литургию ап. Марка и любую другую – по произволу служащего священника, читать и петь молитвословия на бытовом русском языке в переводе СФИ, причащать мирян за каждой литургией, не затрудняя их ни постом, ни молитвой, ни исповедью, отменить запреты мирянам прикасаться к святыням и читать громко тайные священнические молитвы, для чего сначала служить при открытых Царских вратах, а в идеале вообще отменить иконостас и т.д.

Такое «возрождение» Церкви есть разорение ее. Кому оно нужно? Неужели самому о. Димитрию и он является сознательным продолжателем дела Ленина и Бонч-Бруевича? Хочется думать, что нет. Но если даже он искренне заблуждается, это его не оправдывает. Ведь и распинатели Христа действовали из патриотических побуждений. Они говорили после воскрешения Лазаря: «Что нам делать? Этот человек много чудес творит. Если оставим его так; то все уверуют в Него; и придут Римляне, и овладеют и местом нашим и народом… Лучше нам, чтобы один человек умер за людей, нежели чтобы весь народ погиб… С этого дня положили убить Его» (Ин. 11, 47-53). А Самого Господа они считали обманщиком. Когда их слуги сказали им: «Никогда человек не говорил так, как этот человек» – они ответили: «Неужели и вы прельстились? Уверовал ли в него кто из начальников, или из фарисеев? Но этот народ, невежда в законе, проклят он» (Ин. 7, 46-49).

Вот источник заблуждений! Презрение людей, считающих себя знатоками, к простым верующим людям, о которых Господь сказал: «Славлю Тебя, Отче; Господи неба и земли, что Ты утаил сие от мудрых и разумных, и открыл младенцам. Ей, Отче! Ибо таково было Твое благоволение» (Лк. 10, 21).

К этой категории гордых мудрецов принадлежит и о. Карпенко. Вот он в своей статье «Богослужение как вызов» приводит цитату из статьи о. Иоанна Мейендорфа: «Вера и богослужение неразрывно связаны, но эта связь должна быть не только формальной, но и живой, питающей и веру людей, и их молитвенную жизнь. В православном понимании Церкви вера сохраняется не только через апостольское преемство епископата, но и всем народом Божиим; соборность Церкви выражается не только в Соборах – Вселенских и Поместных, но также и в их принятии и усвоении всем народом Божиим. Так и богослужение не есть дело одного лишь духовенства: оно творится и питается благочестием всего народа. В историческом бытии Церкви часто возникают опасности от нарушения соборного единства и соборного восприятия истин веры».

Как не заметил о. Димитрий, что эти слова о. Иоанна являются обличением и осуждением деятельности реформаторов? Ведь это они создают опасность «нарушения соборного единства и соборного восприятия истин веры». А православные старухи, которых так презирал Гитлер и считает ничего не понимающими о. Димитрий да и многие нынешние миссионеры? Ведь это они явили единство веры и молитвы и ясность соборного самосознания! Их вера давала им готовность за Христа «и в темницу и на смерть идти» (Лк. 22, 33). И эта вера сообщала искренность и силу их молитве. А постоянное участие (пусть пассивное) в богослужении давало их вере разумное обоснование, а молитве – особую глубину. А соборное сознание? Как стойко они соблюдали истину Православия, как преданы были своим пастырям, как почитали церковное священноначалие! И при этом строгое неприятие любого уклонения от Церкви. И все это в условиях, когда власти сделали все, чтобы запутать верующих, чтобы верующие не могли разобрать, где законное священноначалие, где незаконное; где истинный пастырь, а где волк в овечьей шкуре. По человеческим рассуждениям совершенно необъяснимо, как они сумели сохранить верность Церкви и тем самым сохранить саму Церковь от уничтожения. И нам, нынешним членам Церкви будет стыдно на страшном Суде Божием, если мы в гораздо более благоприятных условиях не сумеем сохранить то, что сохранили они. А опасность не сохранить есть.

Ею был озабочен отец-архимандрит Иоанн (Крестьянкин), когда сказал о современных реформаторах: «Если мы это страшное движение не разорим, они будут разорять Церковь». Так обстоит дело с «церковным возрождением» по рецептам о. Димитрия.

 * * *

А нужно ли вообще церковное возрождение? А если нужно, то в чем оно должно состоять?

Конечно, Церковь как тело Христово в возрождении не нуждается. Она была, есть и будет впредь «Единой Святой, Соборной и Апостольской Церковью». В это нас обязывает веровать Символ веры. Но за годы государственного атеизма ее человеческая база до предела сжата, ее инфраструктура почти уничтожена. Главным в возрождении инфраструктуры должно быть открытие новых приходов, реставрация уцелевших храмовых зданий и строительство, где это нужно, новых, чтобы верующие люди могли ходить в храм, находящийся поблизости. Соответственно есть нужда в подготовке священнослужителей, чтецов и певцов и вообще всех, кто нужен для организации богослужения. Необходимо печатание богослужебных книг, обучение иконописцев и церковных архитекторов. С нуля приходится восстанавливать колокольный звон. И, конечно, необходимо восстановить участие Церкви в тех областях общественной жизни, от которых она была отлучена атеистической властью. В сфере образования, здравоохранения, попечительства о военнослужащих, инвалидах, находящихся в тюремном заключении и вообще о людях, нуждающихся в той или иной помощи. Работы непочатый край! И, слава Богу, она проводится. Но при этом нужно помнить, что главная сфера деятельности Церкви – богослужение и забота о вечном спасении человеческих душ.

Очень огорчило высказывание одного из самых замечательных наших Владык: «К сожалению, наши батюшки слишком заняты службами и требами, так что до настоящего дела у них руки не доходят». И тем более радостно было услышать из уст Святейшего Патриарха Кирилла, что главное дело священника – богослужение и молитва. Хочется добавить к этому, что требы тоже являются богослужением и молитвою. Когда наши батюшки горевали, что им запрещена проповедь, наш мудрый настоятель ссыльный московский протоиерей Михаил Введенский утешал их: «Истовое совершение треб с четкой дикцией и молитвенным вниманием к тексту – лучшая проповедь!» Такое совершение треб иногда помнится верующими людьми всю их жизнь. А все остальное – социальное служение, паломнические поездки, воскресные школы, кружки по интересам детей и молодежи и т.д. – только средства для привлечения людей к Церкви, к их воцерковлению.

Само же воцерковление, как дело совершенно необходимое для спасения человеческой души, встречает со стороны бесов и самой греховной человеческой природы множество препятствий. Их можно разделить на четыре группы. Внешнее – вне храма, оно же действующее внутри храма, внешние обстоятельства в самом храме и внутреннее состояние человеческой души. О внешнем вне храма хорошо сказано в стихотворении Маяковского «Мне попа жалко». Почему ему жалко попа? Потому что «приходится в церковь ему идти, когда хотелось бы – в кинематошку».

Эта «кинематошка» у каждого своя: у кого-то – «Богатые тоже плачут» или подобный современный телесериал, у кого-то фигурное катание, у кого-то древнегреческая философия, у кого-то «Страсти по Матфею» Баха – у каждого свое.

Подобную «кинематошку» я встретил, будучи молодым священником. Я иду в церковь в воскресение прекрасным летним утром служить раннюю литургию. Навстречу мне женщины с кошелками: «Батюшка, грибы пошли! Благословите, за грибами идем». Я настолько растерялся, что не сумел им внятно объяснить, что они нарушают четвертую заповедь Моисеева законодательства, что им не за грибами надо идти, а в церковь к Литургии. Представьте себе ситуацию: нужно идти в церковь ко всенощной, а по телевизору будут передавать финальный матч по первенству мира по футболу. Как я могу пропустить такой матч? Лучше я завтра к обедне схожу, а всенощную пропущу. Вот препятствие вне церкви. Предположим, что человек преодолел искушение, а в церковь все-таки пошел; его может терзать внутреннее искушение – мысли о матче, не позволяющие вникать в богослужение. Было такое искушение и у Иоанна Грозного. Он, стоя в церкви, мысленно планировал постройку дворца на Воробьевых горах, за что был обличен Василием Блаженным.

Бывают внешние искушения и внутри храма: неприятная привычка батюшки глядеть по сторонам, гнусавый голос чтеца, выкрики любительского хора, сердитые старухи рядом – да мало ли что. Если человек терпеливо перенесет эти искушения, он при постоянном посещении привыкнет к ним и перестанет обращать на них внимание. И тогда можно будет вникнуть во внутреннее состояние нашей души. Мы заметим, что богослужебные тексты никак не отзываются в нашей душе. Душа наша опоена наркотическим ядом современного мира и находится в состоянии, которое святые отцы характеризуют словами «окамененное нечувствие». Как быть? Терпеливо простаивать все службы, ожидая, когда душа начнет отходить от наркотического яда. В таком состоянии Бог часто утешает подвижника.

Один хорошо знакомый мне священник рассказывал: он родился в верующей семье, но церковь была далеко от них. И детские, и юношеские годы он в церковь не ходил. Уже в нашем городе, получивши образование и женившись, он стал ходить в церковь. По началу он ничего не понимал. Ему нужно было терпеливо выстоять всю службу до конца. Но приходя домой, он ощущал в себе такую радость, которую теперь, когда он стал священником и получил духовное образование, уже не ощущает. Он очень радуется службе, глубоко ее переживает, но никак не может добиться той радости, которую испытывал на первых порах. «Видно, так Бог призывал меня к Себе» – говорит он. Отходя от наркотического опьянения, душа усердно ходящего в церковь человека начинает все более глубоко вникать в богословское богатство и красоту религиозных переживаний, которое дает богослужение.

Из всего этого богатства я хочу остановить внимание на том, как постепенно проявляются в человеке покаянные чувства. За каждой службой, за которой читается шестопсалмие, он, например, слышит такие слова: «Господи, да не яростию Твоею обличиши мене, ниже гневом Твоим накажеши мене. Яко стрелы Твоя унзоша во мне, и утвердил еси на мне руку Твою. Несть исцеления в плоти моей от лица гнева Твоего, несть мира в костех моих от лица грех моих. Яко беззакония моя превзыдоша главу мою, яко бремя тяжкое отяготеша на мне. Возсмердеша и согниша раны моя от лица безумия моего».

Как воспринимать эти слова? Во-первых, их надо услышать, а это не так легко дается. Но вот они услышаны. Образованный неофит сразу же споткнется на словах «гнев» и «ярость» – как их совместить с Божиим милосердием, с тем, что «Бог есть любовь»? То есть, он своим гордым умом не к себе относит эти слова, а к Богу – и этим соблазняется. Надо помнить, что наш лукавый век девальвировал понятие любви: она для него есть что-то сродни пресловутой толерантности, равнодушной и к добру, и ко злу. Бог любит Свое творение и естественным проявлением этой любви является гнев Божий на уродующий это творение грех. Если грешник не желает расстаться со грехом, то и он подвергается гневу Божию. Грех вечен, вечны и грешники – значит, вечен и гнев Божий. Ведь есть хотя бы один нераскаянный грешник, а именно диавол, который навсегда утвердился в гордости, злобе и клевете (грешники в нем только возрастают). Реальна и вечная мука. Не верить в ее вечность – значит, впасть в ересь Оригена, осужденную на V Вселенском Соборе. К сожалению, в современном мире не только инославные, но и многие православные заражены этой ересью. Слишком уж мы уверены в милости Божией и забываем о Его праведном гневе. Вот мой ответ гордому неофиту.

Но все же большинство людей приходят в Церковь не учить ее, а учиться у нее. Как такой человек понимает эти слова? Как молитву о том, чтобы не обрушился на меня гнев Божий – хотя я и заслужил его, так как грехов у меня – выше головы! («беззакония моя превзыдоша главу мою») и они страшно тяготят меня («яко бремя тяжкое отяготеша на мне»), как молитву об исцелении моих гноящихся греховных ран. Но это понимание – совершенно правильное! – пока только теоретическое: оно не одушевлено (да и не может пока быть одушевлено) покаянным чувством. Огорчаться этим не следует. Надо помнить, что наркоз отходит постепенно. Надо деловито жить церковной жизнью и – главное! – начать борьбу со грехом. В этой борьбе при свете благодати Божией мы увидим всю мерзость наших грехов, ощутим свою беспомощность в борьбе с ним и восчувствуем страшную опасность вечной гибели. Вот тогда каждое наше «Господи, помилуй» как огнем прожжет небо и достигнет престола Божия. Но такое глубокое покаянное чувство доступно немногим совершенным. Нам же немощным и слабым Бог даже не все грехи открывает, чтобы мы не впали в отчаяние, и чаще помогает справиться с грехами, чтобы мы не унывали. Важно только не загордиться. Загордишься – жди грехопадения. Так смиряет нас Бог для нашей же пользы.

Самый страшный грех – гордость. Самая нужная добродетель – смирение. Мы несколько примитивно понимаем притчу Спасителя о Страшном Суде (см. Мф. 25, 31-46): делал добро – иди в рай, не делал – иди в ад. Дело несколько сложнее. Важны не только дела, но и наше отношение к ним. Когда Господь перечисляет добрые дела праведников, они искренне удивляются: когда это было? То есть, милосердие должно обязательно сочетаться со смирением. Если же я буду считаться с Богом и говорить: Господи, когда я видел Тебя голодным и не накормил? – я только то и делал, что кормил голодных, сколько я одних благотворительных обществ основал! – боюсь, что Бог перечеркнет всю мою благотворительность, которой я питал свою гордость, и отправит в муку вечную.

 * * *

В заключение вернемся к теме статьи. Истинное церковное возрождение в наши дни состоит в воцерковлении людей, массами идущих в Церковь, и в восстановлении потребной для этой цели церковной инфраструктуры.

Беда наших новаторов-реформаторов в том, что они входят в Церковь не для исцеления своих гноящихся греховных ран, а с гордостью судей и врачевателей воображаемых церковных недугов. Поэтому их деятельность и носит разрушительный характер. О подобных людях говорил апостол Павел ефесским пресвитерам: «Я знаю, что, по отшествии моем, войдут к вам лютые волки, не щадящие стада; и из вас самих восстанут люди, которые будут говорить превратно, дабы увлечь учеников за собою» (Деян. 20, 29-30).

Дорогие отцы Георгий, Феогност, Димитрий и другие реформаторы! Опомнитесь! Не губите себя и тех, кто вам вверился! Вспомните слова Спасителя: «Горе миру от соблазнов; ибо надобно прийти соблазнам: но горе тому человеку, чрез которого соблазн приходит… Кто соблазнит одного из малых сих, верующих в Меня, тому лучше было бы, если повесили ему мельничный жернов на шею, и потопили его во глубине морской» (Мф. 18, 7 и 6). А апостол Павел говорит еще более грозно: «Если мы, получив познание истины, произвольно грешим: то не остается более жертвы за грехи, но некое ожидание суда и ярость огня, готового пожрать противников… Страшно впасть в руки Бога Живаго!» (Евр. 10, 26-27 и 31).

Пожалейте себя!

Источник: Православный журнал «Благодатный огонь» № 20

Страницы: 1 2 3 4

Вы можете оставить комментарий, или ссылку на Ваш сайт.

Оставить комментарий