Заостровье: Cвидетельства

О Заостровье, о Сретенском храме прот. Иоанна Привалова, который в последние недели стал предметом повышенного внимания ряда интернет-изданий — свидетельства тех, кто был и видел своими глазами.

 Александр Архангельский

Так бывает – видишь человека нечасто, общаешься на бегу, а есть полное ощущение, что знаешь его глубоко, и он тебя тоже.

Когда я узнал об отце Иоанне Привалове? Задолго до того, как мой старший друг и коллега Жорж Нива съездил к нему в Архангельск и с сентиментальной трезвостью рассказал о том, какие бывают православные священники и как многому можно у них научиться.

Еще в середине 90-х, на какой-то конференции ныне покойный академик Сергей Сергеевич Аверинцев обмолвился о разговоре с молодым священником, тонко понимающем богослужение; речь шла о том, что трудно придется этому священнику – только потом я сообразил, что речь шла об отце Иоанне Привалове; тогда был первый приступ доносительной ярости на всех, имеющих дерзость служить по-русски, даже сборник какой-то вышел против ереси русификации.

Потом на каком-то полулюбительском диске мне попалось интервью, которое берет отец Иоанн у Сергея Сергеевича; вроде бы ну интервью, и интервью: мало ли мы их видели? А это запомнилось. Не только ответами, но и тоном вопросов – спокойным, смиренным, без выпячивания себя. Собеседник впитывал размышления великого ученого, как губка; он не себя подавал в кадр, а осознанно НЕ МЕШАЛ Аверинцеву проговорить важные вещи.

И потом, уже повстречавшись с отцом Иоанном в Москве, я с радостью понял, что этот «образ под камеру» ничуть, ни единым зазором, не отличается от образа – реального. Таков этот человек и священник, спокойный, смиренный, умный, твердый в вере и мягкий в чувствах. Побольше бы таких – может, и мы были бы получше.

Ольга Седакова

С отцом Иоанном Приваловым и  с Заостровьем мы познакомились  почти одновременно. В Доме русского зарубежья на конференции, посвященной о. Сергию Булгакову, ко мне подошел молодой  священник (вскоре ему исполнилось 30 лет, и отмечали мы этот день в Заостровье) и спросил, не соглашусь ли я приехать к его прихожанам в Архангельскую область и выступить перед ними.

— Как выступить?

— Прочитать  лекцию, стихи.

— А кто  Ваши прихожане?

— Есть крестьяне,  корабелы… простые люди.

— Но разве  им интересно то, что я пишу? (к этому времени меня уже убедили, что «простым людям» все это непонятно и ни к чему).

— Они от  меня многое слышали. Я Ваши слова приводил.

Все это меня так удивило, а лицо батюшки было таким … как это назвать? убедительным, что я сразу же согласилась. И той же весной отец Иоанн встречал меня в аэропорту Архангельска, чтобы дальше ехать в неведомое для меня Заостровье.

То, что я увидела в Заостровье, удивило меня еще больше. Ничего похожего я до этого не видела. Пожалуй, что и не надеялась увидеть. Большой круг людей, связанных христианской любовью. Без малейшей стилизации, без потупленных глаз и к месту и не к месту душеполезных цитат… Все совершенно настоящее. Доверие друг к другу, радость, скромность, готовность служить. Твердая привычка во всем отдавать себе отчет, не увиливать от вопросов и ответов. Ни тени лукавства. И бросающееся в глаза учтивое обращение друг с другом и с гостями. И желание знать все, что есть хорошего, в литературе, в музыке, в театре. На все посмотреть с точки зрения действительной пользы для души. Они обращались друг к другу «брат» и «сестра» — и в самом деле были братьями и сестрами.

Это и была Сретенская община (храм в Заостровье посвящен Сретению Господню). Что еще меня поразило: разрушение всяческих перегородок между ними: возрастных (молодые и старушки вместе), образовательных (кроме местных жителей, по большей части крестьян и корабелов, с общиной были связаны и преподаватели Поморского университета, и техническая интеллигенция из Северодвинска), имущественных.

Так и должно быть во Христе? Должно: но где вы это видели? Я вот увидела в такой полной мере только в Заостровье. Как будто все эти люди были от чего-то вылечены, какое-то жало из них вынуто. Не знаю, как назвать это, скорее всего – союз с ложью, который кажется непобедимым в нашей жизни, и среди церковных людей в том числе. Как же так – совсем уж начистую? Иногда приходится… для пользы дела… да вдруг не так поймут… Все обычные аргументы в пользу необходимости лукавить перечислять не буду. Все их и так знают. По собственному опыту, увы. Но там, в общине, они не действовали. Может быть, это особая поморская прямота – а может, по известной пословице,  на лица всех этих людей лег отсвет правдивости отца Иоанна. Как сам он рассказывает, в его духовной жизни важнейшим моментом стало солженицынское «Жить не по лжи».

В мой первый приезд, как мы условились, я провела ряд бесед по «Маленьким трагедиям» Пушкина. Я в то время вела такой семинар в МГУ и особенно адаптировать эти размышления не стала. Все заранее готовились – перечитывали трагедии, обсуждали, готовили вопросы. Слушали самым внимательным образом – и, вероятно, многим было трудновато. Но вместо того, чтобы упрекать за это, меня поблагодарили! «Спасибо, что Вы нас уважаете и не стали применяться и упрощать!» Если бы хоть раз в нашей стране я такое слышала!

Страницы: 1 2 3 4

Вы можете оставить комментарий, или ссылку на Ваш сайт.

Оставить комментарий