Киевская Русь (продолжение)

В 1209 г. новгородцы сотворили вече на посадника Дмитра и на его братью, а после этого зажгли их дворы, "а села их раснродаша и челядь"45. Конечно, не сам боярин Дмитр, убитый в 1209 г., и даже не его отец, приобретал и освоял эти села. Перед нами наследственное имущество старого боярского рода.

Москва, упоминаемая в летописи впервые под 1147 г., в то время была селом, принадлежавшим кн. Юрию Владимировичу Долгорукому, где у него стоял укрепленный двор-замок. В этом году он приглашал к себе в гости «в Москву» своего союзника, северского князя Святослава Ольговича, куда последний и прибыл с небольшой дружиной и своим малолетним сыном. Юрий устроил здесь для своего гостя «обед силен» и одарил гостей дарами46. Само собой разумеется, что место, выбранное Юрием для приема своего союзника, должно было иметь ряд необходимых для этого условий и прежде всего должно было представлять собой значительное селение, снабженное для приема многочисленных гостей всем необходимым. Едва ли можно сомневаться, что Москва и была именно таким селением.

У Юрьева гостя Святослава Ольговича на Путивле, невидимому, было такое же село, о котором случайно мы имеем некоторые сведения: во время нападения на него в 1146 г. неприятель забрал многое множество всякого товару: "И ту двор Святославль разделили на 4 части: и скотнице и бретьянице и товар, иже бе не мочно двигнути, и в погребех было 500 берковьсков меду и вина 80 корчаг; и церковь св. Вознесения всю облупиша, сосуды серебряные и индитьбе и платы служеб-ныя, а все шито золотом и кадельнице две и кацьи, евангелье ковано и книгы и колоколы; и не оставиша ничтоже княжа, но все разде-лиша и челяди 7 сот"47.

«Добре устроенный» двор кн. Игоря, брата Святослава, довольно подробно изображается в той же летописи: «поидоста на Игорево село, идеже бяше устроил двор добре; бе же ту готовизнины много и в бретьяницех и в погребах вина и медове и, что тяжкого товара всякого до железа и до меди, не тягли бяхуть от множества всего того вывозити. Давыдовича же повелеста имати на возы собе и воем и потом повелеста зажечи двор и церковь св. Георгия и гумно его, в нем же бе стогов 9 сот». Эти дворы, конечно, возникли не в начале XII в., а значительно раньше48.

Новгородский летописец в первой половине XI в., вспоминая прошлое и сравнивая его с настоящим, утверждал, что в старое время князья и дружинники добывали богатство главным образом войной с чужими народами, а свои имения не эксплуатировали чрезмерно. Сейчас дело переменилось. эксплуатация своих имений стала главным источником обогащения, с чем связано и насилие над своими соотечественниками. Летописец осуждает этот образ действий своих современников и говорит, что именно за это навел бог на русскую землю «поганые», "а и скоты наши и села наша и имения за теми суть"49. Он, стало быть, тоже подчеркивает наличие земельных владений у господствующих классов как в XI в., так и раньше. (Раньше имений никто у князей и бояр не отнимал, потому что они вели себя иначе, чем сейчас.)

Церковь на Руси с момента своей организации начинает владеть недвижимым имуществом. Киево-Печерский монастырь в XI в. владеет селами. В житии Феодосия Печерского мы имеем факты, говорящие не только о том, что сел этих было немало, но и о том также, что села эти эксплуатировались, что там для этого сидела монастырская администрация. Феодосии перед своей смертью собрал свою братью — «и еже в селах и на иную кую потребу отошли» и стал их наставлять, "еже пребывати комуждо в порученной ему службе со всяким прилежанием"50. Служба в селах, стало быть, обычное дело для братии Печерского монастыря в XI в. Значит, там велось сельское хозяйство, хотя собственное барское хозяйство в размерах весьма небольших. Села Печерского монастыря были не бедные. Одно из сел привлекло внимание разбойников. Почему тем не менее монахи этого монастыря доходили иногда до бедственного положения и буквально не знали, что им придется есть, — разгадать довольно трудно. Всего вероятнее допустить, что автор жития Феодосия сообщает факты, взятые из того времени, когда монастырь был еще беден. Может быть также, что автор жития нашел для себя полезным несколько сгустить краски относительно бедности монастыря при жизни Феодосия.

Села в качестве базы существования феодалов в XI в. настолько были обычным явлением, настолько ценились землевладельцами, что лишение их приравнивалось, как мы уже видели, к потере источника жизни; иногда это бедствие сравнивается с бедствием потери любимых детей. Феодосии выразил эту мысль совершенно отчетливо: когда ему грозило заточение, он был совершенно спокоен и мотивировал свое состояние духа тем, что у него нет сильных привязанностей в мире («еда ли детей отлучение или сел опечалует мя»).

В рассказе о Печерском монастыре говорится о пожаловании монастырю князем Изяславом горы в то время, когда села у монастыря уже были; находим также известие о даче боярином Ефремом сел в монастырь.

Итак, для XI в. мы имеем достаточно убедительные сведения о церковном землевладении. Факты того же рода от XII в. значительно обильнее.

В, 1128–1132 гг. кн. Всеволод Владимирович пожаловал Юрьеву монастырю село «Буйце» "с данью, вирами и продажами"51. Смоленский князь Ростислав Мстиславович дал в 1150 г. несколько сел Смоленской епископии52. Князь Ярополк в 1158 г. дал в монастырь волости Небльскую, Деревскую и Лучскую, а дочь его завещала туда же 5 сел с челядью53. Кн. Андрей Боголюбский заложил церковь во Владимире, между прочими дарами пожаловал ей "слободы, купленные с даньми и села лепшая"54, в 1192 г. Варлаам Хутынский дал "св. Спасу землю, огород, ловища и пожни"55.

Все эти факты, число которых можно несколько и умножить, говорят с несомненностью о том, что князья, бояре, церковь, т. е. правящие верхи славянского и не славянского общества, объединенного в X–XI вв. под гегемонией Киева, были связаны с землей, хотя богатели далеко не всегда от земли. Но, тем не менее, именно землевладение становилось все более и более важной базой, выделявшей эти верхи из массы; оно же давало возможность и иных всяких приобретений. Дальнейший рост землевладения шел по линии укрупнения землевладения, увеличения числа землевладельцев и изменения формы земельной докапиталистической ренты. В этом отношении XIII–XIV вв., конечно, сильно отличаются от X–XI. Меняется также и характер хозяйства и место земли в системе этого "хозяйства. Мы, нисколько не отрицая эволюции в этой области и всемерно ее подчеркивая, сейчас говорим лишь о фактах более ранних, с которыми не считаться нельзя.

Землю покупают, дарят, меняют. Она представляет несомненную ценность. И это обстоятельство нельзя забывать, несмотря на весь блеск золота, шелков, драгоценных камней и других «сокровищ», хранимых в кладовых у «сильных мира сего». В этом случае неизбежно приходят на память слова немецких послов, прибывших в 1075 г. к кн. Святославу, приведенные летописцем, правда, со специальным назначением, но тем не менее весьма характерные. Он «величался», показывая им свое богатство. "Они же видевше бесчисленное множество злата и серебра и паволоки реша: се ни в что же есть, се бо лежит мертво, сего суть кметье лучше; мужи бо се доищут и больше сего"56. Пусть они этого на самом деле и не говорили, пусть летописец сам вложил эти слова им в уста для того, чтобы удобнее сделать свой собственный вывод о предпочтительной ценности дружины, — все равно мысль высказана верная и для того времени весьма характерная. Все эти сокровища действительно лежали втуне. Земельная докапиталистическая рента выла скромнее, но зато надежнее мертвых сокровищ, потому что ей принадлежало будущее. Сельское хозяйство мелкого производителя и эксплуатация этого последнего крупным землевладельцем во всяком случае были фактом ведущим уже и тогда.

Однако не нужно думать, что в XI в. княжеская, церковная или боярская вотчины уже успели приобрести тот хорошо знакомый нам образец вотчины, который мы имеем в XV в. в писцовых новгородских книгах, в духовных завещаниях князей и бояр57 в договоре Юрьева монастыря с крестьянами Робичинской волости58 и других наших источников XIV–XV вв.

Так думать было бы большой ошибкой.

Вотчина XI в. отличается от вотчины XV в. и своей организацией, и характером зависимости непосредственных производителей, работающих на своего хозяина-вотчинника, и формой земельной докапиталистической ренты, взимаемой с зависимых от вотчинника людей, и, наконец, своим хозяйственным и политическим значением.

От XI до XV в. вотчина в своем развитии прошла большой путь, по-видимому, не меньший, чем от момента возникновения частной собственности на землю до XI в., когда она была так ярко запечатлена на страницах «Правды» детей Ярослава.

Примечания:

1. В. Г. Васильевский. Труды, III, стр. СХ.
2. В. Г. Васильевский. Труды, III, стр. CXXIII.
3. В. Г. Васильевский. Труды, III, стр. CCLXXXII–CCLXXXIII.
4. Порфирий Успенский. Четыре беседы Фотия, стр. 17. 1864.
5. Порфирий Успенский. Четыре беседы Фотия, стр. 24. 1864.
6. Д. Иловайский. Разыскания о начале Руси, стр. 198. М. 1876.
7. М. Д. Приселков находит возможным на основании биографии Византийского императора Василия и послания патриарха Фотия признать наличие не дошедшего до нас договора Руси с греками 866–867 гг., договора о союзе и дружбе, закрепленной со стороны Руси принятием христианства и епископа из Византии. М. П. Погодин и С. Ф. Платонов тоже признавали наличие договора, предшествовавшего договору 907–911 гг.
8. Лаврентьевская летопись, изд. 1897 г., стр. 31.
9. Н. П. Павлов-Сильванский. Феодализм в удельной Руси, стр. 445.
10. Лаврентьевская и Ипатьевская летописи, под 907, 912 и 945 гг.
11. Лаврентьевская летопись, под 945 г.
12. М. Ф. Владимирский-Буданов. Обзор ист. русск. права, стр. 27, 1907.
13. Лаврентьевская летопись, под 996 г., стр. 122–123.
14 Новгородская летопись, под 1015–1016 гг.
15. Ипатьевская летопись, стр. 214, 1871.
16. В. В. Бенешевич. Сборник памятников по исгории церковного права, стр. 79 и 83. Петроград, 1915.
17. Н. Хлебников. Общество и государство в домонгольск. период, стр. 106. СПб., 1871.
18. Патерик Киевского Печерского монастыря, стр. 17–19, СПб. 1911.
19. Н. Хлебников. УК. соч., стр. 102.
20. Там же, стр. 215, 219, 221 и др.
21. М. А. Дьяконов. Очерки общ. и госуд. строя древн. Руси, стр. 83, 1910.
22. Татищев. Ист. Росс., М. 1848, стр. 67.
23. ПСРЛ, т. VIII, стр. 204; т. XII, стр. 197; т. XXIV, стр. 198. Б. Д. Греков. Новг. Дом св. Софии, стр. 237–238.
24. Гагемейстер. Разыскания о финансах древней России, стр.29. 1833.
25. Е. Голубинский. История русск. церкви, т. I, вып. 1, стр. 507, М. 1901.
26. Ипатьевская летопись, стр. 338, изд. 1871 г.
27. Henry Pirenne. «Les villes du moyen age». Essai d'histoire economique et sociale, p. 46–52. Bruxelles, 1927.
28. К. Маркс. Капитал, т. III, ч. 1, стр. 252. Госиздат. 1930.
29. Лаврентьевская летопись, под 947 г. Тут дело не в том, созвучно ли это имя с именем княгини Ольги или не созвучно, а в том, обманывает ли нас или не обманывает летописец, когда нас уверяет, что это село, как бы оно ни называлось, стояло уже в XI в. при летописце, которому было известно, что оно принадлежало именно кн. Ольге. С. В. Бахрушин в указанной статье без достаточных оснований устраняет это свидетельство о наличии княжеских сел в X в.
30. Лаврентьевская летопись, под 946 г.
31. С. М. Соловьев. История России, т. I, стр. 145, прим., изд. «Общ. Польза». А. А. Шахматов. Разыскания, стр. 377. Упоминание о Берестовом летописцем XI в. не есть доказательство того, что летописец не имел оснований связывать это село с именем кн. Владимира Святославича, как думает мой оппонент С. В. Бахрушин (ук. соч.).
32. А. Е. Пресняков. Лекции по русской истории, стр. 195.
33. Ипатьевская летопись, под 1087 г.
34. Лаврентьевская летопись, стр. 230. 1910.
35. Лаврентьевская летопись, стр. 237. 1910.
36. Голубинский. История русской церкви, т. I, в. 1, стр. 522, примеч.
37. Голубовский. История Северской земли, стр. 28.
38. ДАИ, I, № 4.
39. Ипатьевская летопись, стр. 24, 26, 54.
40. Ипатьевская летопись, стр. 377.
41. Ипатьевская летопись, под 1171 г.
42. Ипатьевская летопись, под 1150 г.
44. Ипатьевская летопись, под 1146 г.
45. Забелин. История Москвы, ч. I, стр. 1–2.
46. Ипатьевская летопись, стр. 236, изд. 1881 г.
47. Ипатьевская летопись, стр. 237.
49. Новгородская I летопись, изд. 1888 г., стр. 2.
50. Киево-Печерский патерик, стр. 52–53, изд. Арх. ком. 1911.
51. ДАИ, I, № 2.
52. ДАИ, I, № 4.
53. Ипатьевская летопись, стр. 338, изд. 1871 г.
54. Лаврентьевская летопись, под 1158 г.
55. ДАИ, I, № 5.
56. Лаврентьевская летопись; Новгородская IV летопись.
57. С.Г.Г. и Д., т. I, № 40, 130 и др.
58. Б. Д. Греков. Феодальная деревня, док. № 17; Mакарии. Описание Новг. — Юрьева мои., стр. 66.

 

Назад              Начало               Вперёд

Страницы: 1 2 3 4 5 6

Вы можете оставить комментарий, или ссылку на Ваш сайт.

Оставить комментарий