Последний угол

Владимир Григорян

Усад. Окраина Вятских Полян, хотя прежде была самостоятельным селом. С 1607 года вотчина Казанского митрополита. Главным украшением села была Троицкая церковь с белокаменными колоннами. Угол, часть фундамента, – всё, что от неё осталось.

Отец Василий с супругой

Недавно несколько здешних жителей поставили на месте храма Поклонный крест, затем возвели над ним часовню. Перед ней доска с образом Троицы, а ещё лист с текстом и несколькими фотографиями. На одной из них – отец Василий Костров с матушкой Юлией. Его арестовали в 1931 году.

Дали немного по тем временам – три года, но живым батюшку никто больше не видел. Старухи, заставшие его, ещё будучи девочками, вспоминали, что отец Ва­силий «всем помогал, всех встречал, кормил, лечил, и его очень любили». Оттого, верно, не осмелились местные власти отнять церковный дом у семьи священника. Но сначала умерла, голодая, потерявшая мужа матушка Юлия, потом – старшая из дочерей Варвара, заменившая младшим мать. Кому они мешали? Отчего добро и зло так перемешались в головах строителей светлого будущего? Я иногда разговариваю с их нынешними последователями. Честные люди, они ни в чём не раскаиваются, всему находят объяснение: «Всё ради народа!»

А народ... Когда в 1932-м власти велели разрушить храм и уничтожить кладбище, мужики стали думать, что делать. Сидели до позднего вечера, напились так, что утром не могли встать. Тогда женщины, говорят, чтобы спасти мужей от ареста, взяли в руки лопаты, топоры и с рёвом пошли крушить, сносить кресты.

Но крест на месте храма спустя ровно восемьдесят лет после этого поставил тоже народ. Сегодняшний рассказ о тех, кто положил этому начало: инженере Игоре Каменщикове и экономисте Владимире Ворончихине. Тех, для кого последний угол стал первым – точкой опоры.

Инженер

Игорь Каменщиков

У него лицо человека, которого все любят. Девчонки сохнут: «Если не мужа, то хоть брата такого». Старухи чувствуют опору, привечают. Мужики хотят видеть другом. Красивое, волевое и очень доброе лицо – русское из русских.

– Он настроен на то, чтобы другим хорошо было, – сказал мне о нём его друг Владимир Ворончихин. – Беспокоится о людях.

Я долго не мог его нормально сфотографировать: полная неспособность позировать, подавать себя – не помню, с какого раза удалось поймать подходящее выражение лица. Такой молчун, что не знаешь, как быть. Правда, как заговорит, получается от души, сердечно.

Несколько материалов в Вятских Полянах я сделал только благодаря ему. Возил меня по городу – сам вызывался (мне-то неудобно было просить), договаривался о встречах. Одна из бабушек согласилась говорить только в его присутствии. Узнав, что я не знаю, как уехать из Полян в Сыктывкар, обзвонил кого можно. И ведь не только ко мне так, я видел это по тому, как его встречают, часто поминают. Без такого приход не приход, деревня не деревня, Россия – не Россия.

Игорь Каменщиков. Главный инженер Вятско-Полянского завода железобетонных изделий. Работа в его духе. О том, как пришёл к мысли построить часовню, рассказывает:

– В 30-е годы местные власти в Усаде снесли Троицкий храм, решив построить контору колхоза. Остался от церкви один угол. Лом его не брал, трактор не помог, несколько раз привозили бульдозер, ломался. Вот этот угол до сих пор стоит. Митрополит Марк благословил воздвигнуть на нём Поклонный крест. На Троицу 2012 года установили. И стали мы думать, что дальше делать...

– Кто «мы»?

– С Владимиром Петровичем Ворончихиным. Родом он из Усада, часто у нас бывает. Ещё Николай Михайлович Пирогов помогал, работает в местном отделении Кировоблгаза. Начали собирать документы, разговаривали со стариками, которых крестили в Троицкой церкви. Они этого уже не помнят, но как храм закрытый стоял – в памяти сохранилось. Жив был ещё Анатолий Васильевич Костров – сын последнего усадского священника Василия Кострова. Батюшку арестовали в начале 30-х. С этапа прислал пару писем и пропал без вести, никто не знает, где скончался. Из ФСБ прислали справку о реабилитации, но где похоронен, даже там не знают.

– А что вас побудило взяться за строительство часовни? Одни грехи замаливают, другие просят что-то, а вы?

– Мне было жалко... Церковь стояла, люди молились. А её взяли и сломали. А людям взамен что? Дом культуры. Ходите туда, вам не нужна церковь. А она нужна! Часовню поставили, думаем теперь, как храм возводить. Может, деревянный, а может, каменный, как благословят. Там дорога рядом – поэтому заборчик поставим, чтобы дети в безопасности были. Хотим для них детскую площадку обустроить.

– О себе, Игорь, могли бы рассказать?

Крест в Усаде

– Недавно часовню освятили...

– О себе. Почему взялись за это?

– Родился я в поселке Красная Поляна, это здесь рядом. Бабушка по отцу верующей была, призывала ходить в церковь, креститься. Вот только церквей тогда не было в наших местах. Запомнилось, как она постоянно повторяла: «Господи, помилуй». Почти ничего не слышала, думала, что про себя молится, но получалось вслух. Я не понимал, почему она произносит одно и то же…

– Вы какого года рождения?

– Шестьдесят седьмого... С Божьей помощью начали уборку территории вокруг часовни...

– О себе расскажите, – смеюсь я, не давая Игорю уйти от темы. – Кстати, мы ровесники, не против, если перейдём на «ты»?

– Давай, – смеётся Игорь.

– Что ты окончил?

– Казанский химико-технологический институт. Там, в Казани, шёл как-то по улице Баумана мимо храма Святителя Николая. Вдруг открываются врата, и выходит крестный ход. Все в золотых одеждах. И мне удивительно стало: что за люди, необычно одеты, знамёна в руках... Крестился я уже пос­ле института. Бабушка всё повторяла: «Крестись, вера православная – вера истинная, все сродники наши были православные, Богу молились, в церковь ходили…» Потом храм у нас начали восстанавливать – Никольский. Пришёл, посмотрел... Так всё и началось.

– Приходит один из десятков мужчин, остаётся один из сотен. Почему ты остался?

– Хотелось помочь церкви. И себе тоже. Как сказал один священник: «Самое лучшее вложение сил и возможностей – это когда Богу поможешь что-то устроить, доброе дело сделать. И это воздастся благодатью Божией».

– Как часто получается ходить в храм?

– По воскресеньям, по праздникам. Жена, дети тоже ходят.

– Детей трудно бывает поднять по утрам? Мне своих трудновато.

– Поспать хочется, – улыбается Игорь. – Приходится уговаривать. Ещё ходили с детьми в Великорецкий крестный ход. Сыну Илье тяжело давалось, но поворчит-поворчит и идёт вместе с нами на Великую. В первый раз он, в шесть лет, полностью прошёл до Великой. Ариадне сейчас четыре, но ещё младенцем она провожала нас в Кирове, её катили в колясочке, потом встречала, так что тоже крестоходица. Когда всей семьёй идёшь... значит, есть семья. В ходу понимаешь лучше, чем где-либо, что это такое. Трудно в пути. Ноги не идут. Но прочитаешь акафист и… полегчает. В ходу дети к трудностям, терпению привыкают. Потом вспоминают. Дочка учится в Петербурге, будущий физик. Но сделала доклад о Великорецком ходе на историческом факультете университета и картину нарисовала. Многие заинтересовались – они даже и не слышали прежде о нём.

– Жену ты в храм привёл или она тебя?

– Ирина уже была при храме. Там и познакомились. Работала художником-реставратором... Это мой второй брак. Дочка в Питере от первого, но мы с ней близки. Так получается, что, когда к Богу приходишь, не все тебя понимают. Дочка поняла.

– На работе вера помогает?

– Помогает разобраться трезво в ситуации, лучше понять людей, когда знаешь, что нельзя осуждать, надо терпеть. И в делах тоже. Меняется номенклатура, при запуске новых изделий появляется вопрос – смогут ли они вытерпеть такие-то нагрузки. Что-то не так пошло, вопрос – что делать? Без веры люди начинают суетиться, нервничать, принимать неправильные решения. А нужно спокойно, с надеждой подходить к делу и с Божьей помощью находить выход. Всё с Божией помощью приходит, все мысли и решения. На каждом шагу чудо, которого мы не замечаем. Случается какая поломка сложная, человек может день возиться, два, одно разобрал, второе, третье. Потом помолился и… появляется вдруг кто-то, кто помогает найти ответ, или самому открывается, что причина-то простая – золотничок открутился или ещё что. Вера помогает работать, укрепляет, настраивает на работу.

– Кем ты хотел стать в юности?

– Не помню. Предложения были моряком стать, в дальние плавания ходить, но я привязан к родным местам. Правда, в итоге всё равно попал на флот, служил на ракетном крейсере «Владивосток» с экипажем 350 человек.

Там я узнал, что такое подчинение, иерархия. Всё организованно, чётко, понятна твоя задача. Это потом помогло в жизни. Ну и мир повидал...

– Вы дружите с Владимиром Петровичем, Николаем Михайловичем или вас только часовня объединяет?

– С неё все началось. А после мы с Владимиром Петровичем в крестный ход вместе ходили, и с Николаем Михайловичем есть общие дела. Сдружились, знаем, что можем надеяться друг на друга.

*    *    *

На Крещение я созвонился с Игорем, он был радостным – искупался в святом источнике недалеко от Усада. В советское время это место называлось Белая берёза – дерево росло близ родника, но прежде родник связывали с чудесной находкой на этом месте образа Николая Чудотворца. Каменщиков с друзьями восстановили в минувшие месяцы купель, на Крещение состоялось её освящение.

– Владимир Петрович тоже искупался? – спрашиваю о Ворончихине.

– Приболел, но крестным ходом три километра до иордани прошёл.

Я улыбнулся. Что Игорь, что Владимир Петрович... Неудержимые люди.

Страницы: 1 2

Вы можете оставить комментарий, или ссылку на Ваш сайт.

Оставить комментарий