Православие и экуменизм: Документы и материалы 1902-1998

Православие и экуменизм

Церковь, Церкви и Всемирный Совет Церквей.

Экклезиологическое значение Всемирного Совета Церквей

Это заявление («Торонтская декларация») было принято Центральным Комитетом Всемирного Совета Церквей в Торонто в 1950 году и рекомендовано для изучения и обсуждения в Церквах.

I. Введение

Первая Ассамблея в Амстердаме приняла резолюцию «О полномочиях Совета», которая гласит:

«Всемирный Совет Церквей образовался из Церквей, которые признают Иисуса Христа как Бога и Спасителя. Они нашли свое единство в Нем. Им не приходилось создавать свое единство: оно дар Божий. Но они знают, что их долг – сообща искать выражения этого единства в работе и жизни. Совет желает служить Церквам, являющимся его членами, как инструмент, посредством которого они могли бы вместе свидетельствовать о их общей преданности Иисусу Христу и сотрудничать в вопросах, требующих совместных действий. Но Совет далек от желания узурпировать какие бы то ни было функции, уже принадлежащие составляющим его Церквам, или контролировать их, или издавать для них законы, и его конституция не позволяет ему делать это. Более того, серьезно ища братства в мыслях и действиях всех своих членов, Совет отрицает всякую мысль о том, чтобы стать особой объединенной церковной единицей, независимой от Церквей, объединившихся, чтобы образовать Совет, или структурой, управляемой централизованным административным аппаратом.

Цель Совета – выразить свое единство другим способом. Единство вырастает из любви Божией во Христе Иисусе, которая, связывая Церкви с Ним, связывает их друг с другом. Искреннее желание Совета – чтобы Церкви могли теснее сплотиться вокруг Христа и тем самым друг с другом. Связанные Его любовью, они будут стремиться постоянно молиться друг за друга и поддерживать друг друга в богослужении и в свидетельстве, помогая другому нести его бремя, и так исполнят закон Христов».

Это заявление авторитетно отвечает на некоторые вопросы о том, что такое Совет. Но очевидно, что теперь возникли новые вопросы, и нужно попытаться как-то ответить на них, особенно ввиду множества ложных и неточных представлений о Совете, которые теперь обнаруживаются.

II. Необходимость в новой формулировке

Всемирный Совет Церквей представляет собой новый и не имевший прецедентов подход к проблеме межцерковных связей. Его цели и сущность легко могут быть извращены. Поэтому полезно более ясно и определенно сказать, чем является и чем не является Всемирный Совет.

Это более точное определение сталкивается с некоторыми трудностями. Не случайно сами Церкви воздерживаются от детального и точного определения сущности Церкви. Если это справедливо для них, то нельзя ожидать, что Всемирный Совет легко может найти определение, которое учитывало бы все различные экклезиологии составляющих его Церквей. Временно Всемирный Совет имеет дело с расхождениями между существующими Церквами, хотя этих расхождений могло бы и не быть, потому что они противоречат истинной сущности Церкви. С такой ситуацией нельзя справиться исходя из хорошо известных примеров. Главная проблема состоит в том, как можно сформулировать экклезиологические принципы органа, в котором представлено столько различных концепций Церкви, не сбиваясь на категории или язык какой-либо одной концепции Церкви.

Чтобы разъяснить понятие «Всемирный Совет Церквей», лучше будет начать с ряда отрицаний, чтобы с самого начала отбросить некоторые недоразумения, которые легко могут возникнуть или уже возникли из-за новизны и беспрецедентного характера концепции, на которой он основан.

III. Чем не является Всемирный Совет Церквей

1. Всемирный Совет Церквей не является и никогда не должен стать сверх-Церковью.

Это не сверх-Церковь. Это не всемирная Церковь. Это не Una Sanсta («единая святая»), о которой говорится в Символе веры. Это недоразумение возникает снова и снова и должно по возможности яснее опровергаться официальными заявлениями Совета. Оно возникает из полного непонимания действительной ситуации внутри Церкви. Потому что если бы Совет нарушил свой собственный конституционный принцип, что он не может законодательствовать или действовать за своих членов, то он утратил бы поддержку со стороны членов-Церквей.

Говоря о «членах», мы повторяем выражение Конституции Всемирного Совета Церквей, но членство в Совете ни в коем случае не означает, что Церкви входят в орган, который может решать за них. Каждая Церковь сохраняет конституционное право принять или отвергнуть высказывания или действия Совета. «Полномочия» Совета состоят только в «бремени, которое он несет вместе с Церквами благодаря своей мудрости» (Уилльям Темпл).

2. Цель Всемирного Совета Церквей – не договариваться о союзах между Церквами, которые могут заключаться только самими Церквами, действующими по собственной инициативе, а устанавливать живые контакты между Церквами и способствовать изучению и обсуждению вопросов единства Церкви.

Самим своим существованием и своей деятельностью Совет свидетельствует о необходимости ясного выражения единственности Христовой Церкви. Но правом и обязанностью каждой Церкви остается извлечение из своего экуменического опыта таких выводов, какие она считает нужными на основе своих убеждений. Поэтому ни одна из Церквей не имеет оснований опасаться, что Совет вынудит ее принять решения относительно соединения с другими Церквами.

3. Всемирный Совет Церквей не может и не должен основываться на какой-либо одной, определенной концепции Церкви. Он не предрешает проблем экклезиологии.

Часто думают, что главной, или основополагающей, концепцией Совета является концепция такой-то Церкви или такой-то богословской школы. Вполне возможно, что в какой-либо конференции или в отдельном высказывании кто-либо находит следы сильного влияния определенной традиции или богословия.

Совет, как таковой, не может становиться рупором одной школы или вероисповедания, не перестав быть тем, что он есть. Во Всемирном Совете есть место для экклезиологии всякой Церкви, которая готова участвовать в экуменическом разговоре и придерживается точки зрения, на которой основан Совет, что это «содружество Церквей, которые признают нашего Господа Иисуса Христа Богом и Спасителем».

Всемирный Совет существует для того, чтобы различные Церкви могли увидеть свои различия, и поэтому ни одна Церковь не обязана менять свою экклезиологию вследствие членства во Всемирном Совете.

4. Членство во Всемирном Совете Церквей не означает, что та или иная Церковь рассматривает свою собственную концепцию Церкви просто как относительную.

Есть критики, и нередко друзья, которые критикуют экуменическое движение или превозносят его за якобы свойственную ему терпимость. По их мнению, экуменическое движение стоит за полное равноправие всех христианских доктрин и концепций Церкви и поэтому не занимается вопросом о их истинности. Это недоразумение основано на том, что экуменизм в представлении этих лиц отождествляется с какой-либо определенной теорией единства, которая действительно играла роль в истории экуменизма, но которая не представляет собой общей точки зрения движения в целом и никогда официально не высказывалась Всемирным Советом.

5. Членство во Всемирном Совете не означает принятия определенной доктрины о сущности христианского единства.

Совет стоит за единство Церкви. Но в его среде есть лица, которые рассматривают единство как полное единогласие в сфере доктрины, или которые рассматривают его как общение, основанное на общем церковном порядке, или считают необходимым то и другое, или требуют общности некоторых основ веры и церковного устройства, или считают, что видимая общность несущественна или даже необязательна. Но ни одну из этих концепций нельзя назвать экуменической теорией. Смысл экуменического разговора состоит именно в том, чтобы все эти концепции пришли в динамическую связь друг с другом.

В частности, членство во Всемирном Совете не означает принятия или отрицания доктрины, что единство Церкви состоит в единстве невидимой Церкви. Таким образом, утверждение из энциклики «О Мистическом Теле» относительно ошибочности духовной концепции единства не относится к Всемирному Совету. Всемирный Совет не «представляет собой Церковь, которую нельзя видеть или осязать, которая может быть только духовной, в которой многочисленные христиане, хотя их и разделяют вопросы веры, тем не менее объединены невидимой связью». Он включает и те Церкви, которые считают, что Церковь в сущности, невидима, и те, которые считают видимое единство необходимым.

Страницы: 1 2

Вы можете оставить комментарий, или ссылку на Ваш сайт.

Оставить комментарий