Российская революция и Священный Собор Православной Российской Церкви 1917—1918 гг.: от «церковной революции» к «канонической реставрации»

Заседание Поместного собора 1917-1918

Алексей Беглов

Русская революция положила конец имперскому периоду русской истории, равно как и синодальному периоду истории Русской Православной Церкви. Революция разорвала узы, которые связывали церковь и государство в течение 200 лет и которые к концу этого периода тяготили как церковь, так и самодержавие. Тем самым для Русской церкви, как ни парадоксально, революция принесла освобождение. Только после марта 1917 г. оказалось возможным созвать собор, который знаменовал возвращение Церкви к самоуправлению, построенному по ее внутренним законам, а не по законам, продиктованным самодержавной властью.

В настоящей статье мы увидим, как Церковь воспользовалась открывшимися после марта 1917 г. возможностями по восстановлению своего внутреннего строя и демонтажу наследия синодального периода. Чтобы в полной мере оценить это, мы остановимся и на этом наследии, на тех проблемах, которые накапливались в жизни церкви в конце имперского периода. А также -на обстоятельствах «церковной революции», захлестнувшей Русскую церковь в первой половине 1917 г.

I. Кризис в отношениях империи и Церкви

К 1917 г. Российская империя подошла в состоянии глубокого кризиса «государственной церковности». Так, «государственной церковностью» выдающийся эмигрантский историк Игорь Смолич именовал систему государственно-церковных отношений, сложившуюся в имперский период1. Она предполагала, прежде всего, подчинение жизни Церкви интересам имперского государства и включение ее в государственный аппарат в качестве одной из его составляющих, как «ведомство православного исповедания». Кризис «государственной церковности» выражался в неспособности этой системы решить основные проблемы русской церковной жизни.

Современные историки, в частности, американский исследователь Грегори Фриз называют около 10 проблем, из которых складывался кризис во взаимоотношениях церкви и государства, все более углублявшийся к моменту революции. Это были проблемы разного масштаба и разной хронологической длительности. Некоторые из них к началу XX в. имели 200-летнюю историю, некоторые — возникли и развивались перед самой революцией. Перечислим эти проблемы, останавливаясь подробнее на особенно важных.

1. Огосударствление — «бюрократизация» церкви.

Неканонический характер высшего церковного управления предполагал необходимость ликвидации Синода и замены его собором. А также — восстановление достоинства предстоятеля Церкви, который фактически отсутствовал в течение 200 лет.

Бюрократизация системы церковного управления, т.е. главенство светских чиновников над епископатом и духовенством давала себя знать на всех уровнях церковного организма. На центральном и на епархиальном уровнях она выражалась в том, что церковное делопроизводство фактически контролировали чиновники обер-прокуратуры и секретари духовных консисторий. На приходском уровне бюрократизация выражалась в том, что на приходских священников был возложен гигантский объем нерелигиозных функций. К ним относились ведение актов гражданского состояния, выдача справок с этим связанных, ведение государственной статистики, списков мужчин, подлежащих призыву в армию, отчетов о заболеваемости инфекционными болезнями и многое другое. Эти бюрократические функции приходских священников наносили вред их пастырским обязанностям2.

Бюрократическая система церковного управления воспринималась современниками как одно из главных зол, как то, что отнимает у Церкви ее самостоятельность.

2. Политика власти в области расширения веротерпимости, при игнорировании интересов Православной церкви.

Особенно это проявилось в вопросе расширения прав старообрядцев. На определенном этапе, после 1906 г. старообрядческие общины обладали большими юридическими правами, чем православные приходы3.

3. Вопрос о церковном и светском браке.

Церковный брак оставался единственным видом брачного союза, который признавала законным Российская империя. Соответственно и условия развода также регулировались церковным законодательством и крайне ограничивали возможности расторжения брака. В условиях растущей секуляризации общества это становилось проблемой, причем массовой. К 1917 г. в епархиальных консисториях, по оценкам Грегори Фриза, скопилось около 60 тысяч заявлений о церковном расторжении брака. Только 10% из них рассматривались Синодом. Однако правительство так и не пошло на введение института гражданского брака и внеконфессио-нального состояния подданных Российской империи4.

4.  Церковь, власть и народное образование: вопрос о церковно-приходских школах.

Начальное образование в Российской империи было представлено школами разных типов и разной ведомственной принадлежности. Наряду с государственными «министерскими» школами, подчинявшимися Министерству народного просвещения, существовали и церковно-приходские школы, подчинявшиеся особому Училищному совету при Синоде, в создании которых участвовало духовенство и прихожане. В начале XX в. вставал вопрос о создании единой системы начального народного образования. Поэтому и правительство, и депутаты Государственной думы ставили вопрос о слиянии «министерских» и церковно-приходских школ. Что очень болезненно воспринималось Церковью, рассматривалось как попытка секуляризации народного образования5.

5. Культурно-бытовые вопросы.

В частности, вопрос о сокращении числа официально нерабочих дней, большинство из которых были церковными праздниками.

6. Вмешательство императорской власти в канонизацию святых.

Особенно это сказалось в деле епископа Варнавы (Накропина) — в1915 г. самовольно канонизировавшего Тобольского святого Иоанна Максимовича, но поддержанного царской властью против Синода.

7. Приходский вопрос.

Еще одной хронической проблемой русской церковной жизни была неурегулированность приходского вопроса. Беспомощность главной и самой многочисленной церковной структуры — православного прихода, его зависимость от церковных и светских властей была ясна еще в 1860-е гг. Тогда императорская власть попыталась разбудить инициативу прихожан, позволив им создавать Приходские попечительства при православных церквах. Однако скоро стало ясно, что этот опыт неудачен. В 1880—1890-е гг. правительство пыталось инициировать новую приходскую реформу, которая не была осуществлена. Одновременно со своими проектами реанимации приходской жизни выступали представители местного самоуправления (земцы), но их предложения духовное ведомство неизменно блокировало. Между тем, кризис прихода углублялся, и в период первой русской революции дело дошло до прямого неповиновения прихожан духовенству и епархиальным властям, в частности, до отказов отчислять приходские средства на общецерковные нужды. Это явление получило тогда название «забастовок церковных старост»6.

В этом контексте в связи с более общим движением за церковные реформы был поставлен вопрос об издании (впервые в истории Российской Церкви) приходского устава, который четко обозначил бы права прихожан и дал бы им большую самостоятельность во внутриприходской жизни. Вопрос о приходском уставе особенно стимулировался тем, что как раз в 1905 г. после долгих проволочек был наконец принят такой устав для православных приходов Финляндии, российской самоуправляющейся провинции, где православные находились в лютеранском окружении. Общественность проявляла повышенное внимание к приходскому вопросу. Депутаты Государственной думы предложили несколько своих проектов приходской реформы. Видные публицисты и общественные деятели разрабатывали свои проекты приходского устава. Однако обер-прокуратура постаралась перехватить инициативу у общественности и заняться самостоятельной разработкой устава. В результате с 1906 по 1914 гг. было создано шесть синодальных проектов приходского устава, но ни один из них так и не дошел до обсуждения в правительстве и Государственной думе. Несмотря на личные напоминания императора, синодальная система не смогла предложить эффективное решение даже такого значимого вопроса7

8. Вопрос о материальном обеспечении духовенства.

С приходским вопросом непосредственно была связана проблема неэффективности церковного (приходского) хозяйства и материального обеспечения духовенства. С начала XIX в. государство отбирало деньги у приходов, чтобы финансировать систему духовного образования. Для приходской жизни это имело тяжелые последствия: прихожане были отстранены от ведения приходского хозяйства, священники превратились в фискальных агентов, обязанных следить за постоянным поступлением приходских средств в вышестоящие инстанции, что вело к психологическому отчуждению между духовенством и паствой. В последующие десятилетия число обязательных и полуобязательных ежегодных сборов с приходов увеличивалось и к последней четверти XIX в. достигало 80 наименований. Светские и церковные власти отбирали у приходов в зависимости от региона от 50 до 80% их ежегодных доходов. При этом доходы эти постоянно падали, поскольку прихожане все меньше жертвовали на церковь8.

Это напрямую отражалось на уровне жизни священников, поскольку и в начале XX в. главным источником для духовенства была «плата за требы» и пожертвования прихожан, которые все чаще приходилось выпрашивать как милостыню. Большинство священников считали такой способ содержания крайне унизительным для пастыря. Они все чаще говорили о необходимости введения постоянного государственного жалования или особого налога с прихожан. При этом государственное финансирование существовало, но было крайне недостаточным. Это касалось не только многочисленного приходского духовенства, но и чиновников епархиальных консисторий. В начале XX в. денежных сумм, выделяемых государством духовным консисториям, хватало на то, чтобы выплатить зарплату их служащим только с января по сентябрь. На оставшиеся 3 месяца консистории изыскивали средства самостоятельно. Как правило, они изобретали новые способы налогообложения приходов. Что в свою очередь усиливало недовольство епархиальной властью со стороны прихожан9. Возникал порочный круг.

9. Сословность православного духовенства как проблема церковной и государственной жизни.

Отчуждение прихожан от духовенства было обусловлено не только фискальной политикой государства, но и сословностью приходского духовенства. Наследственный статус духовенства, передача приходских мест от отца к сыну или от тестя к зятю, замкнутая сословная система образования привели к тому, что белое (женатое) духовенство и социально, и юридически, и психологически было отделено от остального населения империи, т.е. от своей паствы10. То обстоятельство, что церковное образование в империи носило сословный характер и финансировалось из приходских средств, принудительно изымаемых у приходов государством, давало повод обвинять духовенство (в целом справедливо) в том, что оно использует пожертвования верующих в своих сословных целях. При этом многократные призывы к государству взять на себя финансирование духовных учебных заведений и тем самым устранить повод к недовольству священниками со стороны прихожан неизменно отклонялись по финансовым соображениям.

10. Первая мировая война: углубление кризиса.

Как видим, утилитарное отношение к Церкви, свойственное основателю империи Петру I, сохранилось до конца существования созданной им империи. Первая мировая война, с одной стороны, заморозила решение большинства церковных проблем, с другой стороны -обострила их. В частности, экономическое положение духовенства в годы мировой войны только ухудшилось, государственные субсидии духовенству не индексировались (в отличие от выплат чиновникам), в некоторых областях семьи духовенства голодали. Церковное делопроизводство было, фактически, парализовано, поскольку многие чиновники епархиальных консисторий были призваны в армию. Но в наибольшей степени церковные проблемы обострились с падением монархии в феврале1917 г.

Смолич И. К. История Русской Церкви. 1700—1917. Чч. 1-2. М, 1996. Ч. 1. С. 21.

Беглов А. Л. Делопроизводство православного прихода Российской империи в конце XIX — начале XX в.: социальный аспект // Электронный научно-образовательный журнал «История», 2015. Выпуск 6 (39) [Электронный ресурс]. Доступ для зарегистрированных пользователей. URL: http://history.jes.su/s207987840001170-6-l (дата обращения: 06.08.2015)" DOI: 10.18254/S0001170-6-1.

3   Полное Собрание Законов Российской Империи. Собрание 3. СПб., 1909. Т. 26. Отд. 1. 17 октября1906 г. № 28424. С. 904-915; Журналы и протоколы заседаний Высочайше учрежденного Предсоборного присутствия. Т. 1-4. СПб., 1906—1907. Т. 91 и др.

4   Freeze G. L. "Bringing Order to the Russian Family: Marriage and Divorce in Imperial Russia, 1760—1860;’ Journal of Modern History, 62 (December, 1990): 709-748; Freeze G. L. "L'ortodossia russe e la crisi delle famiglie. II divorzio in Russia tra la rivoluzione e la guerre (1917—1921);’ in: LAutunno della Santa Russia, 1917—1945. Atti del VI Convegno ecumenico in-ternazionale di spiritualitd in Russia, ed. Adalberto Mainar-di (Magnano: Qiqajon, 1999), 79-117; Freeze G. L. "Krylov v. Krylova: 'Sexual Incapacity' and Divorce in Tsarist Russia;’ in: The Human Tradition in Modern Russia, ed. William Husband (Wilmington, Delaware: Scholarly Resources, Inc., 2000), 5-17; Фриз Г. Л. Мирские нарративы о священном таинстве: Брак и развод в позднеимперской России // Православие: конфессия, институты, религиозность (XVII-XX вв.). Сборник статей / под ред. М. Долбилов, Б. Колоницкий, П. Рогозный. СПб., 2009. С. 122-175.

5 См., например: Рожков Владимирпрот. Церковные вопросы в Государственной Думе. М., 2004. С. 113-187.

Беглов А. Л. Приходские попечительства при православных церквах Российской империи в 1890-е гг.: итоги 30-летней деятельности // Российская история. 2014. № 6. С. 104-127; Беглов А. Л. Конформизм приходской реформы К. П. Победоносцева // Quaestio Rossica. 2014. № 3. С. 107— 123; Беглов А. Л.Земские проекты переустройства православного прихода. 1860—1890-е гг. // Государство, религия, Церковь в России и за рубежом. 2014. № 1 (32). С. 172-200.

Freeze G. L. All power to the parish? The problems and politics of church reform in late imperial Russia // Social Identities in revolutionary Russia / ed. by Madhavan K. Palat. Palgrave, 2001. P. 174-208; Беглое А. Л.«Община, учреждение, братство...»: Поиск идентичности православного прихода в проектах и дискуссиях конца XIX — начала XX в. // Диалог со временем. 2014. № 48. С. 241-264; Беглов А. Л. Православный приход на иноконфессиональных окраинах Российской империи: случай Финляндии // Государство, религия, Церковь в России и за рубежом. 2014. № 4 (32). С. 107-135; Беглов А. Л.Государственная дума и проект организации православного прихода в 1911 г. // Российская история. 2016. № 5. С. 87-92: Беглое А. Л. Духовное ведомство и приходские институты: проект положения о православном приходе в редакции В. К. Саблера1912 г. // Электронный научно-образовательный журнал «История». М., 2013. Выпуск 7 (23) [Электронный ресурс]. Доступ для зарегистрированных пользователей. URL: http://mes.igh.ru/s207987840000560-5-l (дата обращения: 07.02.2017).

8 Подробнее см.: Беглое А. Л. Православный приход Российской империи как объект фискальной политики светских и церковных властей в конце XIX — начале XX вв. // Вестник Православного Свято-Тихоновского гуманитарного университета. Серия II «История. История Русской Православной Церкви». 2014. № 2 (57). С. 56-81.

9 См., например: Пастырские беседы преосвященного Стефана, епископа Могилевского с отцами благочинными Могилевской епархии, с отцами депутатами Могилевской епархии // Прибавление к «Церковным ведомостям». 1905. 20 августа. № 34. С. 1435—1436.

10 Миронов Б. Н. Социальная история России периода империи (XVIII — начало XIX в.). Генезис личности, демократической семьи, гражданского общества и правового государства. Т. 1-2. СПб., 1999. Т. 1. С. 76-77, 140-141; Беглов А. Л. Сословность православного приходского духовенства в России в начале XX века: региональные особенности // Электронный научно-образовательный журнал «История». М., 2013. Выпуск 5 (21) [Электронный ресурс]. Доступ для зарегистрированных пользователей. URL: http://mes.igh. ru/s207987840000561-6-l (дата обращения: 04.08.2016).

Страницы: 1 2 3 4

Вы можете оставить комментарий, или ссылку на Ваш сайт.

Оставить комментарий