Святой Бенуа-Жозеф Лабр и его почитатели

Мироненко-Маренкова Ирина Константиновна
аспирант Российского государственного гуманитарного университета.
Высшая школа социальных исследований. Париж.

16 апреля 1783 г. в Риме умер французский нищий, которого еще при жизни, но особенно после смерти считали божьим угодником. Появление нового святого вызвало большое волнение в Италии и на его родине — во Франции. С тех пор церковные деятели и общественность обсуждают этот необычный пример святости.

Биография Бенуа-Жозефа Лабра кажется нетипичной среди житий прочих канонизированных персонажей. Рожденный в крестьянской семье со скромным достатком на севере Франции, он решил посвятить себя монашеской жизни. Однако благочестивому юноше не удалось поступить в известный строгостью своего устава монастырь Траппистов из-за слишком юного возраста, а в других монастырях он не находил душевного успокоения, и в итоге его отсылали под предлогом физической слабости и неготовности к жизни в затворе. В 22 года, в момент, когда все его надежды рушились, Бенуа-Жозеф внезапно понял, что господня воля побуждает его принять долю странника со всеми трудностями, соответствующими этой стезе, и направился в Италию. Там он вел нищенский образ жизни, отказавшись от всех чувственных удовольствий, вообще от забот о собственной плоти, о еде и жилье; в добровольном самоунижении, самоотречении, смирении плоти достиг крайних пределов. Он даже мучил себя, отказываясь избавиться от паразитов, что шокировало его современников и вынуждало биографов искать объяснения этому необычному поведению. В течение тринадцати лет он бродил по дорогам Западной Европы, посещая наиболее известные святилища, но при этом сохранил верность месту, признаваемому сердцем католической религии — Риму. Именно там он отдал богу душу, оставив после себя славу почитаемого святого. Народное воодушевление вкупе с признанием его добродетелей церковными лицами позволяло немедленно открыть процесс канонизации.

Бенуа-Жозеф Лабр не был «типичным» святым, его культ вызывал горячие дискуссии, а его житие католические мыслители признавали чуть ли не уникальным в истории христианства. Процесс канонизации, открывшийся сразу после смерти Лабра, растянулся, однако, на столетие. Несмотря на бурное народное почитание и небывалый энтузиазм, охвативший весь город после кончины рядового нищего, Католическая церковь признала его блаженным в 1860 г., а окончательно канонизировала лишь двадцать лет спустя. Причиной тому был как стиль поведения подвижника, так и потрясения, затронувшие Католическую церковь во времена Французской революции.

Итальянская исследовательница М. Кафьеро пишет, что сразу после смерти Лабра его образ плотно соединился с образом Рима1 и они служили на пользу друг другу: «Согласно распространенному мнению, Лабр помещался в ряду наиболее традиционных и известных святых, почитаемых в качестве римлян, то есть покровителей города, таких как св. Алексий, св. Филипп Нери и св. Игнатий». В то же время взаимная связь почитаемого святого с Римом, всемирным центром католичества, влияла на отношение к нему современников, настоятельно добивавшихся его канонизации 2. Церковь использовала растущую популярность святого нищего для популяризации социальных идей, адресованных бедным сословиям. Как пишет та же исследовательница, «образ Лабра, снабженный новыми смыслами, возрождал некоторые представления о средневековой святости и делал актуальными житийные описания отшельнического образа жизни: с точки зрения этого образа жизни, воздержание в пище, жалкая наружность, почти полное отсутствие одежды и безразличие к гигиене были не только символами совершенной бедности, но и приближали отшельника к самым маргинальным, ущемленным и подозрительным категориям общества» 3.

Как видно, процесс канонизации Лабра имел свой социально-политический подтекст. Почитание святого сопровождается распространением его изображений, описаний внешности и реликвий. Уникальность нового святого вызвала большой интерес к нему со стороны верующих и критиков церкви, а потому широкое распространение получили посвященные ему сочинения и его реликвии.

Подобные материальные воплощения культа играли огромную роль в представлениях верующих. По словам историка Ж. Салмана, «изображение, будь то заалтарный образ (retable) или более скромное изображение, приносимое по обету (ex-voto), религиозный образ или керамическая плитка, украшенная фигурками, — создавало опору для устных наставлений священника, а людям, лишенным прямого доступа к письменной культуре, помогало закрепить верования, а также образ действий и ритуалы, связанные с этими верованиями, в повседневном обиходе» 4.

В то время жития святых часто были украшены портретами, выполненными с гравюр, и содержали подробное описание их внешности. Не составляют исключения и агиографические тексты, посвященные Лабру. Согласно одному из сочинений, во время первого визита Лабра в Рим «рыжеватая борода едва начала покрывать его щеки и подбородок; голова крупная; брови густые; ширина плеч, удачные пропорции его членов и непринужденность всей его фигуры свидетельствовали, при среднем росте, о врожденной силе; руки тонкие, а цвет кожи — белый и нежный; вся утонченность облика раскрывала возвышенность мыслей в этой прекрасной душе. Скромность манер придавала ему величественности и благородства, которыми восхищались многие знавшие его» 5. Сходные описания можно найти во многих житиях Лабра.

Наиболее детальными портретами святого снабжают свои сочинения вовсе не самые осведомленные биографы, видевшие его самого или принимавшие участие в процессе канонизации. Напротив, первые агиографы, аббаты Маркони и Алежиани, не отличались подобным красноречием. К примеру, Алежиани обращает больше внимания на общий облик святого: «Его волосы находились в беспорядке, борода на манер Назаретянина, бледное лицо, разорванные одежды, синеватое тело с четками на шее и поясом на чреслах; обыкновенно он ходил без чулок; домашние туфли, грязная и отталкивающая рубаха, и, чтобы составить полное впечатление, добавим также, что он был настолько покрыт паразитами, что в церкви многие отходили от него, чтобы не заразиться» 6.

Позднейшие агиографы подробнее описывали внешность святого, но при всей кажущейся объективности описания, эти портреты зачастую бывают окрашены религиозным чувством. В сочинениях, посвященных Лабру, широко распространена тема духовного благородства, просвечивающего сквозь убогий облик и просветляющего лицо святого. Иногда упоминается о сходстве Лабра с Христом, но в ту эпоху в агиографии уже хорошо различали физический и духовный облик: «Не черты лица были причиной этого сходства: курносый и крупный нос, выдающийся лоб, широкое лицо блаженного не имели ничего общего с освященным и известным обликом Спасителя; но внутреннее сияние преображало его черты» 7. Здесь мы видим словесное выражение того принципа духовного уподобления, который широко использовался в христианском искусстве, особенно при написании икон.

Многие биографы и люди, знавшие святого, упоминают его внешнее благородство и манеры, свойственные скорее знатным и образованным господам, чем смиренным нищим. Величественная внешность заставляла людей верить, что бедный француз, крестьянский сын, был на самом деле знатного происхождения, его принимали за кающегося рыцаря или иезуита, лишенного сана вследствие уничтожения ордена 8. Между тем в соответствии с церковной доктриной канонизация имела своеобразный демократический смысл: она воплощала принцип справедливости, всякий праведник мог быть прославлен, не принимая во внимание его состояние и происхождение.

Большую роль играло распространение изображений святого. По мнению К. Ланглуа, зрительный образ важен для верующих потому, что занимает «положение между читаемым и осязаемым, позволяя совмещать достоинства книги и достоинства реликвии, и, следовательно, тем самым привлекать внимание как грамотных, так и неграмотных» 9. К тому же «в первые месяцы после смерти Лабра, при отсутствии каких-либо биографических сведений об этом неизвестном святом, его гравированный портрет позволял верующим хоть как-то узнать его благодаря дате и месту рождения и смерти, указанным на портрете» 10.

Иконография Лабра включала традиционные атрибуты паломника: четки, разбитую чашку, молитвенник, стоптанные сапоги, залатанную одежду. Эти элементы даже тем верующим, кто не читал жития, говорили, чем прославился подвижник 11. Смирение Лабра подчеркивалось его согбенной фигурой и опущенными глазами. М. Кафьеро обращает внимание на символичность изображения святого: «Отшельник и паломник, с которыми отождествлялся Лабр, символизировали прежде всего покаяние. Иконография, биографы и свидетели его жизни описывают Лабра подобно средневековым отшельникам, с характерными чертами, присущими еще древним отшельникам — бородой, жалкой туникой, привычкой ходить босым (гимнопедия, аскетическая практика умерщвления плоти, была широко распространена в Античности) и молиться стоя на коленях, что вызвало появление болезненных мозолей» 12. Даже в некоторых видениях Лабр являлся своим поклонникам в облике паломника. Таким образом, иконография Лабра типична и узнаваема, насколько узнаваемы образы паломников, однако на фоне современных ему святых он выглядел необычно, поскольку в ту эпоху прославление паломника являлось «анахронизмом», нарушало традицию католической религиозности.

Впрочем, в большинстве случаев «портреты, как утверждали свидетели на процессе, обычно не были на него похожи, по крайней мере чертами лица. Между тем, они точно воспроизводили его внешний облик и манеры в целом — то есть те внешние признаки, которые с первого взгляда прекрасно разъясняли образ и его глубинное содержание и позволяли немедленно узнать его. Портреты и подробные описания свидетелей представляли „святого паломника“ в длинном разодранном балахоне, похожем на рясу, с четками на шее и францисканской веревкой на поясе, на которой болталась выщербленная деревянная чашка и, зачастую, носок; ноги его были босы, руки скрещены на груди, а взгляд всегда опущен долу; часто он держал в руках книгу» 13. Несходство многочисленных портретов с оригиналом неудивительно, так как Лабр избегал общения и был практически неизвестен своим современникам, а настоящую славу обрел лишь посмертно. Несмотря на распространение типизирующих портретов, соответствующих традиционной иконографии паломника, интерес его поклонников к подлинной внешности святого был силен.

В отличие от святых предшествующих эпох Лабру посчастливилось запечатлеть для истории свой подлинный облик. Известно, что он послужил моделью для двух портретов: в первый раз в 1777 г. лионский художник Андре Бле писал с него Христа, а в 1779 г. римский художник Антонио Кавалуччи — пророка Илию. В дальнейшем портретов создавалось так много, что один из авторов восклицает: «Я с трудом верю, чтобы в предшествующие века у какого-нибудь угодника Божьего, едва отошедшего в лучший мир, было выставлено столько же портретов почти на всех улицах Рима — в огромном количестве, разной формы, выполненных разными граверами, художниками и скульпторами — сколько их появилось, ко всеобщему удивлению, сразу же после кончины Бенуа-Жозефа Лабра» 14. После кончины Лабра была выполнена его посмертная маска 15. Его почитатели старались сохранить навсегда подлинный облик святого.

Примечания:
1. О мифологическом и символическом значении Рима см. GIARDINA A., VAUCHEZ А. Rome, l'idée et le mythe. Paris. 2000.
2. CAFFIERO M. La fabrique d'un saint à l'époque des Lumières. Paris. 2006, р. 160.
3. Ibid., р. 110 — 111.
4. SALLMANN J. — M. Naples et ses saints à l'âge baroque (1540 — 1750). Paris. 1994, р. 19. См. также: EJUSD. Images et fonction du Saint dans la région de Naples à la fin du XVIIе et au début du XVIIIе siècle. — Mélanges de l'Ecole franchise de Rome. Moyen-age, temps modernes, 1979, vol. 91, N 2.
5. AUBINEAU L. La vie admirable du Bienheureux mendiant et pèlerin Benoît-Joseph Labre, 7 édition. Paris. 1882, р. 136 (первое изд. — 1873 г.).
6. ALEGIANI G. — B. Abrégé de la vie du Serviteur de Dieu Benoît J. Labre. Rome. 1784, р. 46.
7. AUBINEAU L. Op. cit., р. 147.
8. Орден иезуитов был уничтожен по распоряжению папы Клемента XIV в 1773 г. и официально восстановлен папой Пием VII в 1814 году.
9. LANGLOIS C. Invention d'un saint, prolifération d'images. Le cas Benoît Labre. — Mélanges de l'Ecole franchise de Rome. Italie et Méditerranée, 1990, t. 102/2, р. 355.
10. Ibid., р. 357.
11. Портреты также указывают на специфические формы благочестия. Анри Брежон обращает внимание на тот факт, что Лабра часто изображали со скрещенными на груди руками, что соответствовало жесту францисканской молитвы, характерной для почитания Креста. См. BREJON H. Benoit Labre. Paris. 1999, р. 42.
12. CAFFIERO M. La fabrique d'un saint à l'époque des Lumières. Paris. 2006, р. 117 — 118.
13. Ibid., р. 119.
14. MINI A. Le Pèlerin sur la terre citoyen du ciel, ou Véritable portrait spirituel du bienheureux Benoît-Joseph Labre, opuscule du prêtre florentin Améric Mini, traduit par M. l'abbé F.M.J. Desnoyers, auteur de la biographie du bienheureux. Lille. 1863, р. IX.

Страницы: 1 2 3

Вы можете оставить комментарий, или ссылку на Ваш сайт.

Оставить комментарий