Алексей Гиппиус: до Кирилла и Мефодия слово «истина» означало «основной капитал»

Алексей Гиппиус

Русь была читающей страной уже при св. Владимире – известный российский текстолог и лингвист Алексей Гиппиус рассказывает о последних археологических находках в Новгороде, о том, как жили древнерусские книжники, и почему Кирилл и Мефодий не все церковные слова перевели на славянский.

– Алексей Алексеевич, расскажите, пожалуйста, для начала о находке и исследовании новгородской псалтыри.

– Новгородская псалтырь, или, как ее еще называют, Новгородский кодекс была найдена 13 июля 2000-го года в Новгороде на Троицком раскопе. Троицкий раскоп располагается в древнем Людине конце. Работы там ведутся с начала 70-х годов. Но находка Новгородкой псалтыри стала полной неожиданностью и одной из главных сенсаций в раскопках. Дело в том, что обычно, когда археологи входят в слои первой половины XI-го века, прекращаются берестяные грамоты, и наступает, так сказать, пора молчания. И поэтому находка восковой книги явилась для всех полным сюрпризом.

Новгородский кодекс представляет собой три липовые дощечки 19×15 см, они были найдены вместе, в сложенном состоянии. На этих дощечках имеются углубления, заполненные воском. Таких восковых страниц четыре — две на внутренней дощечке и по одной на внешних дощечках.

Сами по себе такие восковые таблички для письма находились и раньше. Но никогда до этого они не находились в таком виде. Здесь перед нами действительно книга, причем это, безусловно, древнейшая книга Руси. Датировка Новгородской псалтыри – это первая четверть XI-го века. Об этом говорят несколько обстоятельств. Во-первых, в основе археологических датировок в Новгороде лежит дендрохронология. То есть кольца на деревянных спилах. Так вот, Новгородская псалтырь была найдена в метре от сруба, на 30 см ниже бревна, имеющего точную дату – 1036 год. Если учесть, что культурный слой в Новгороде нарастает в среднем со скоростью 1 см в год, то, соответственно, есть основания полагать, что Новгородский кодекс попал в землю приблизительно в самом начале XI-го века.

Это же подтверждает и радиоуглеродный анализ, который тоже был проведен, и его результаты вполне согласуются с такой датировкой.

Новгородский кодекс представляет собой текст Псалтыри. На нем записано два псалма, 66 и 67, и виднеется также остаток 76-го псалма. Новгородская псалтырь, древнейшая русская книга, чем-то сродни современным электронным книгам. То есть на ней мы видим, что это такой бегущий текст, и в любой момент времени, вернее, на тот момент, когда Новгородская псалтырь попала в землю, на ней был записан текст двух псалмов. Зачем и как записывались эти тексты – это большой вопрос. Потому что ясно, например, что это не учебный текст.

Письмо Новгородской псалтыри, ее почерк – это отличный профессиональный устав, и нет никакого сомнения в том, что писец уже прекрасно владел книжным письмом. Поэтому это не был текст, записанный в качестве школьного упражнения. Можно предположить, что такого рода записывание текстов представляет собой род духовной практики, скажем, черноризец русский должен был иметь постоянно Псалтырь на устах, и можно думать, что как раз это и был способ постоянного повторения текста.

Вообще Псалтырь по многу раз прочитывалась целиком в ходе богослужения, и по-видимому, нормальный древнерусский книжник просто знал этот текст наизусть. Этим, в частности, могут объясняться некоторые особенности текста, скажем, совмещающие в себе чтение разных редакций псалтыри, каким мы знаем ее текст в обычных книжных рукописях.

Чем еще замечательна Новгородская псалтырь – нет никаких сомнений в том, что писавший был восточным славянином. В языке имеется ряд черт, однозначно указывающих, что он был местного происхождения, а не был, скажем, заезжий болгарин.

Вместе с тем язык еще отличается от того, который мы находим в пергаментных кодексах даже середины XI-го века. Количество русских восточнославянских черт в нем еще очень невелико. Здесь перед нами первые шаги древнерусской книжной культуры. Тем не менее, это замечательное свидетельство того, насколько быстро эта культура сформировалась.

Ведь если считать, что Новгородский кодекс попал в землю в начале XI-го века, то от момента Крещения Руси его отделяют максимум 10-15 лет. Причем нужно вот еще что сказать. Новгородская псалтырь была найдена и извлечена из культурного слоя в сильно фрагментированном виде. Потребовалась колоссальная реставрационная работа. Это был такой реставраторский подвиг Владимира Ивановича Поветкина, выдающегося новгородского реставратора, буквально сложившего по частям, как складывается пазл, текст на воске. В результате сейчас мы можем видеть, к сожалению, все равно не весь текст, но, скажем, первая страница кодекса теперь восстановлена практически полностью.

Как могло произойти, что искусство письма так поразительно рано попало далеко на север?

– Вы знаете, этому не следует удивляться. Для того, чтобы письмо распространилось достаточно широко, нужна некоторая культурная инициатива. Такая инициатива, безусловно, имела место. Начальная летопись, Повесть временных лет, сообщает нам, что Владимир непосредственно после Крещения стал собирать детей от знати и отдавать их в учение книжное. По-видимому, писец Новгородской псалтыри вполне мог принадлежать к первому поколению русских книжников, отучившихся еще при Владимире.

Правда, я должен сказать, что этот период истории древнерусской книжности до находки Новгородской псалтыри вообще не был известен. Древнейшей русской книгой, датированной точно, оставалась Остромирово Евангелие 1056—1057 годов. И даже само существование рукописной книжной традиции на Руси в самом начале XI-го века еще совсем недавно некоторыми исследователями ставилось под сомнение. Так что Новгородский кодекс стал долгожданным подтверждением реальности русской книжности эпохи Владимира Святославовича.

Можно сказать, что в начале XI-го и даже в конце X-го века на Руси книги были более грамотные, чем они были раньше?

– Все-таки, по-видимому, этот самый первый период распространения письма на Руси не предполагал особенно большого числа грамотных людей. Ситуация в этом отношении радикально изменилась тридцать лет спустя. Примерно после 1030-го года действительно письмо значительно шире входит в жизнь древнерусского общества. Мы даже знаем, как это произошло, и здесь замечательным образом археологические свидетельства согласуются с показаниями письменных летописных текстов. Поскольку древнейшие берестяные грамоты новгородские относятся как раз ко второй четверти XI-го века. И есть все основания связывать их появление с развитием школьного образования. Одна из групп русских летописей, так называемая Новгородско-софийская группа, содержит известия о том, что в 1030-м году Ярослав Мудрый, придя в Новгород, собрал от попов и старост триста детей и отдал учиться книгам. И можно думать, что как раз эти первые школьники, которые сели за парту в 1030-м году – они как раз и были писцами древнейших новгородских берестяных грамот. А до этого все-таки книжное знание было достоянием совсем незначительного слоя грамотных людей, к которым, видимо, и принадлежал писец Новгородской псалтыри.

Страницы: 1 2 3 4

Вы можете оставить комментарий, или ссылку на Ваш сайт.

Оставить комментарий