Чудо в Борках

 * * *

Мы повернули назад, наш кормчий включил систему GPS, которая женским строгим голосом объявила, что связь со спутником установлена, а потом рассказала и показала, куда ехать. Ну не сказка ли XXI века, в ночь перед Рождеством, в самом-то деле! Через 15 минут мы оказались в поселке Борки, у нового, красно-кирпичного Свято-Успенского храма, в тишине, заснеженной настолько, что ветви деревьев казались выгнутыми изобильной белой ношей. Тиха украинская ночь!.. Луны, конечно, было не видать. Ау, Вакула!

А мы были почти как волхвы, которые тоже прибыли к вертепу Богомладенца издалека, хоть и без спутниковой системы GPS, ведомые одним ориентиром: «Иисусу же рождшуся в Вифлееме Иудейстем, во дни Ирода царя, се, волсви от восток приидоша во Иерусалим, глаголюще: где есть рождейся Царь Иудейский? видехом бо звезду Его на востоце, и приидохом поклонитися Ему». (Мф. 2, 1-2).

В уютном небольшом храме с красивым черным одноярусным иконостасом и низким потолком, где потом собралось три-четыре десятка молящихся, было натоплено, уютно, радушно, отрадно. Нам улыбнулись три инокини, а также служившие в храме местные женщины, обрадовавшиеся нам как родным и поздравившие нас со Святым вечером. Удивительно: от праздничной иконы, радостный, ко мне подошел чтец, несший послушание на клиросе, и это был мой ученик по семинару русской поэзии, которого я не видел, пожалуй, года два. Воистину: «Днесь благодать Святаго Духа нас собра», знакомых и незнакомых, постившихся и непостившихся…

Было уже почти девять часов вечера, иерей Сергий, настоятель храма, отпускал последних исповедовавшихся.

 «…Не заботьтесь, как или что говорить, ибо Святый Дух научит вас в тот час, что должно говорить» — сказано в Евангелии (Лк.12:11-12).

 И ты, ставя свечи и подавая записки, именно здесь находишь свои в самом деле главные слова, вдруг восходящие в твоем сердце словно ниоткуда.

Началось чтение, а за ним Рождественская служба. В небольшом пространстве храма, где все видят и слышат друг друга, всякое слово читающего и оглашающего внятно слуху и сердцу, тихой благодатной радостью изливается в душу. Это же происходит сейчас, здесь, с нами; и опять, как каждый год, вживе, через всю Вселенную, Иосиф Обручник и Пресвятая Дева Мария спешат в Вифлеем на перепись населения, объявленную кесарем Августом; и не находят места в Вифлееме, и вынуждены провести ночь за городом в вертепе, то есть, в пещере для загона скота, и «Дева днесь Пресущественнаго рождает, и земля вертеп Неприступному приносит; Ангели с пастырьми славословят, волсви же со звездою путешествуют: нас бо ради родися Отроча младо, Превечный Бог». И нам, как и пастухам, пасшим стада недалеко от пещеры, являются ангелы с благой вестью о рождении Спасителя, и мы, как пастухи и прибывшие издалека персидские мудрецы, уже — свершается! — поклоняемся чудо-Младенцу, Который есть источник и жизни податель — Сын Божий, восприявший плоть и кровь нашу, чтобы обновить и спасти человечество.

Сказано: именно сейчас рождается Христос — славьте! И оживают непреходящие, пронзительные, слова древних авторов, оставивших нам Рождественские песнопения: «Сегодня пусть веселятся небо и земля! Да играют и ликуют горы, холмы, долины, реки и моря! Да торжествуют ангелы и люди, ныне Христос пришел для обновления и спасения наших душ».

И хлеб, и пшеница, и вино, и елей, благословленные после литии, — для нас всех. Пять хлебов — в воспоминание насыщения Спасителем пяти тысяч пятью хлебами. Они в алтаре поделены на кусочки, политы вином и поданы каждому после помазания, также в память древнего обычая раздавать пищу молящимся, приходившим иногда издалека, чтобы они могли подкрепиться во время продолжительного Богослужения.

 

Ногам ломко, телу тяжело, спина занывает, а отец Сергий с личным и в то же время горним волнением читает знаменитые, а для нас сызнова новые строки: «Радуются ныне бодрственные, потому что пришел Бодрый (Дан. 4: 10) воздвигнуть нас от сна…». Это «Песнопения на Рождество Христово» преподобного златоуста Ефрема Сирина; батюшка читает, словно впервые, и мы с изумлением вслушиваемся в новизну этих поразительных слов, где Господь именуется Бодрым, открываем их для себя: «…Будет ли кто спать в эту ночь, в которую бодрствует вся тварь? Поскольку Адам грехом ввел в мир смертный сон, то нисшел Бодрый, чтобы возбудить нас от глубокого греховного сна…».

Добрый батюшка снисходительно к нашей слабости мягко говорит тем, кто слаб, что можно во время чтения Часов даже выйти на морозец, в сияние снегов, пройтись, размяться.

 Именно тут в трех шагах от западной стены храма, уже полвека, а то и более того, стоит у памятных гранитных плит скульптура скорбной Матери; здесь братская могила советских воинов, павших при освобождении Борок в Великую Отечественную войну.

Эти вечно живые (ибо «нет больше той любви, как если кто положит душу свою за други своя», нет жертвы выше, чем подвиг солдата, защитившего Родину от врага) в Рождественскую ночь тоже встречают вместе с нами Младенца Спасителя.

И с полуночи — идет литургия Василия Великого, венчаемая Причащением Святых Таин. Отец Сергий прочитывает Рождественское послание Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Кирилла, адресованное, как водится, не только архипастырям, пастырям, диаконам и монашествующим, но и всем верным чадам Русской Православной Церкви. В центре послания — такие слова: «Подобно тому, как Христос явил нам подлинную милость, безмерное снисхождение к нашим недостаткам, так и мы должны быть милосердны и снисходительны к людям. Следует заботиться не только о наших родных и близких, хотя о них нужно заботиться в первую очередь (см. 1 Тим. 5:8), не только о наших друзьях и единомышленниках, но и о тех, кто пока еще не обрел единство с Богом. Мы призваны подражать в любви Спасителю, молиться за притесняющих и обижающих нас (см. Мф. 5:44), постоянно иметь в своем помышлении благо всего народа, Отечества и Церкви».

Можно остаться в храме на ночлег, даже провести остаток ночи в беседе и праздничной трапезе, однако нам — в путь.

 

* * *

И снова метет метель, швыряя в лобовое стекло крупой, на пустынной трассе изредка, раз в десять-пятнадцать минут возникает встречное авто, заснеженные деревья озаряются светом фар. И как только я произнес вслух: «Ночь Рождественской сказки. А где же сказочные феи?», на обочине засветились две флуоресцирующие зеленым фигуры сотрудников дорожно-патрульной службы. «Ну вот и феи!» — почти в один голос воскликнули мои спутники. Сказочность заключалась в том, что гаишник поздравил с Праздником, попросил у водителя документы и, не учуяв преступных алкогольных паров, на которые в три часа праздничной ночи вполне мог рассчитывать, поинтересовался, откуда едем («На службе были». — «В Озерянах?» — «Нет, в Борках».), не вздыхал разочарованно, голову в салон не вставлял, а, еще раз поздравив, пожелал счастливого пути и острожной езды по гололедице.

И снова неслись в Рождественской ночи, словно включенные в треугольник Слобожанских православных общерусских святынь, которые в эту ночь и всегда рядом, спасительные, — Богородичные Иконы в Озерянах и Изюмских Песках, Спас Нерукотворенный в Борисоглебском монастыре в с. Водяное, где назавтра службу будет править архиепископ Изюмский и Купянский Елисей (Иванов). Ведь храм в Борках с 2012 г., после кончины митрополита Никодима, относится не к Харьковской и Богодуховской епархии, а к ее бывшей части, ныне епархии Изюмской и Купянской. Не нашего ума дело размышлять — хорошо это или плохо, что такую мощную епархию, всегда стоявшую столпом единой Церкви, нынче разделили на две, но мы знаем и помним, что это та самая епархия, и это тот самый Изюм, в котором святителем Иоасафом Белгородским была в 1754 г. обретена знаменитая чудотворная икона Богородицы «Песчанская». Это произошло в слободе Пески Харьковской губернии, в двух верстах от уездного города Изюма, в местном приходском храме.

 Но как ни дроби епархии и не тасуй между ними районы области (что уже происходит), но святыни — пребудут в едином лоне матери-Церкви, останутся светильниками единого Русского Православия.

 Помним, что святитель Иоасаф был епископом Белгородским и Обоянским, и православные Харьков и Изюм тогда окормлялись его кафедрой.

И легче лететь сквозь снег во вселенском холоде и черноте, когда в сердцах — словно «ангели поют на небесех» — ирмос 1-й песни Рождественского канона, вдохновляющий радостью: «Христос раждается, славите! Христос с небес, срящите. Христос на земли, возноситеся. Пойте Господеви, вся земля, и веселием воспойте, людие, яко прославися!»

Источник:Столетие.Ru

Страницы: 1 2

Вы можете оставить комментарий, или ссылку на Ваш сайт.

Оставить комментарий