И. Охлобыстин: «Армия мне присягнет и Церковь возложит на мою голову царский венец»

С.КОРЗУН: Вы сами себя всегда держите в руках, в отличие от экранных персонажей?

И.ОХЛОБЫСТИН: Я стараюсь. Потому что я искренне уважаю человека. Пытаюсь. Я просто слишком хорошо знаю себя для того, чтобы оценивать других.

С.КОРЗУН: Подозреваю, что некоторые слушатели Москвы не все знают вашу историю, хотя ее можно найти в интернете, но поскольку вы первый раз в программе, пробежимся по биографии.

Иван Охлобыстин родился в Доме отдыха. Несмотря на это, продолжает работать. Отец – врач, по другим сведениям – разведчик.

И.ОХЛОБЫСТИН: Ну, у него была странная история. Он был гениальный хирург, в принципе, не желающий ни чинов, ни привилегий — из таких истовых коммунистов, как Урбанский в фильме. Он воевал начиная с испанской войны, и его жизненный путь, если проследить по вехам – все войны, до Корейской войны. Создается странное впечатление, что он не совсем был хирург. И если где-то как-то попытаться сделать какой-то вывод, то там какая-то, наверное, все-таки была шпионская нотка.

С.КОРЗУН: Но не кололся?

И.ОХЛОБЫСТИН: Не кололся до смерти. Ушел умирать он уже в возрасте 80 лет. Вообще у нас в семье мужики-старожилы. Но с учетом того, что он был много раз порезан, пострелян, пробиты легкие – прожил он недолго, 80 лет. Я помню, как мы с ним расставались. К тому времени умерла уже горячо мною любимая бабушка, Мария, и он встал на пороге – он должен был у Бурденко идти – сам пошел в Бурденко, ему приготовили генеральную палату. Я его провожал на пороге дома на Войковской. Он: Ну, наверное, надо сказать что-то сентиментальное, эпическое. Я говорю: я не знаю, что говорят в таких случаях. Он: ну, не мне же говорить. Я говорю: Ну, хорошо – передай привет бабушке. Он мне кивнул, молча ушел, и пока готовили эту палату, он кокетничал с дежурную, замолчал на минуту, а через мгновение она обнаружила, что он как уснул.

С.КОРЗУН: Мама почти на 40 лет моложе отца, с сицилийским темпераментом.

И.ОХЛОБЫСТИН: Ух.

С.КОРЗУН: Отец с более спокойным, как положено предполагаемому разведчику?

И.ОХЛОБЫСТИН: Да, он был сангвиник, очень юморной человек, выверенный, довольно строгий. Хотя при этом с очень хорошим, тонким чувством юмора, из хорошей, аристократической семьи выходец. Мама тоже — она выходец из купеческой семьи, но тогда это никак не оценивалось. Она приехала к моей бабушке помогать ей по хозяйству, уже училась в Баумана, и чтобы не терять время,. устроилась секретарем в пансионате, в Доме отдыха в Тарусе, где мой папа был главный врач. Вот такой служебный роман. Папа хорошо выглядел – кстати сказать, он лет до 77 19 раз подтягивался влегкую. Состарился он за несколько месяцев – я помню, как мгновенно это происходило, — очевидно, какое-то накопление, базис, то, что в нас есть, в нем закончился, и пошли пигментные пятна, выпадение зубов – очень смешно, до черного юмора. Сидит, говорит: Сынок, ты любишь золото? — Очень. Он отламывает золотую коронку. То есть, он реально разваливался, но относился к этому как хирург.

У моих родных есть фронтовая газета, где на поле боя идет штыковая атака. С одной стороны немцы, с другой — наши бегут. По середине стоит операционный стол, палатка, на переднем плане ноги убитой медсестры, на столе лежит оперируемый и мой папа истово его продолжает оперировать. Вот папа весь в этом.

С.КОРЗУН: Идем дальше. В какой-то момент приехали из Тарусы в Москву, здесь учились в школе, поступили во ВГИК.

И.ОХЛОБЫСТИН: Приехал не из Тарусы. Папа возглавил под Малоярославцем лечебное учреждение, оно занималось реабилитацией высших военных чинов. Потом там уже был светский допуск. Я жил с бабушкой, мама заканчивала институт, они развелись, когда мне было лет 5. Как говорил папа: сынок, не подумай, что я не любил твою маму. Твою маму любил больше жизни, но я очень боялся, что однажды она меня зарежет. Я его понимаю, — мама не умеет, у нее нет посередине. У нее либо это очень плохо, либо это очень хорошо.

С.КОРЗУН: Ваш характер от кого?

И.ОХЛОБЫСТИН: У меня диковинная смесь — в большей части я сангвиник, но иногда стихия.

С.КОРЗУН: А физика откуда? 19 раз подтянетесь?

И.ОХЛОБЫСТИН: Постараюсь. Но в принципе, конечно, за три года «Интернов» я отожрался, потерял форму. Пытаюсь сейчас наверстать, но за месяц это нельзя. Но в силу того, что всю свою сознательную жизнь я занимался спортом, может быть, удастся. Но могу и оконфузиться.

С.КОРЗУН: До ВГИКа – влюбился, добился, женился, — в студенческие времена?

И.ОХЛОБЫСТИН: Уже закончил.

С.КОРЗУН: На одном курсе с Тиграном Кеасаяном, Бахтияром Худойназаровым. Федором Бондарчуком, Александром Башировым, Рашидом Нугмановым. Параллельно еще Рината Литвинова, Роман Кочанов и многие другие. Для вас что ваши студенческие годы, держитесь кучно, как в студенчестве? О президентских амбициях еще поговорим.

И.ОХЛОБЫСТИН: Как угодно. Один из самых замечательных периодов моей жизни — мы были искренне увлечены искусством, творчеством, это была еще та самая школа учителей, личностей, это был Игорь Таланкин, Озеров. Бондарчук-старший. Хуциев, мы от них впитывали. Мы ночами насквозь писали сценарии, бегали с кинокамерами, предварительно договорившись с операторами, им давали две банки пленки и нам две, мы складывали и делали. Договаривались с художниками, сами себя называли «одним из последних поколений романтиков». Периодически сталкиваюсь с Кеасаяном, читаю его в социальных сетях, чаще сталкиваюсь с Федором – нас жизнь чаще вместе сводит. Бесконечно много, 80% друзей похоронил — те, кто не освоился в этом капиталистическом обществе, так и не смогли уйти в мир, привыкнуть к миру наживы и чистогана, адаптироваться.

С.КОРЗУН: Влюбился, добился, женился – следующая история. Важная, учитывая шестерых детей.

И.ОХЛОБЫСТИН: Это самая важная история. Я национал-патриот. У нас самое первое и главное — семья, потом друзья, потом нация, потом государство. А вот если вычленять что-то это неполная картина мироздания. В одночасье увидел, влюбился, предложил жениться – это дело времени.

С.КОРЗУН: К родителям на три часа опаздывали?

И.ОХЛОБЫСТИН: Опаздывал. С Гариком записывал песню, потом на бензоколонке нарвал цветов, на коленях стоял на пороге, тесть меня сразу простил — остыли куриные окорочка, теща меня строго отругала — так не бывает. Но сделали все, как положено смотрину, поехали с моим другом, Юрием Разумовским, в этот день на сватовство, потом к моей маме съездили, смотрины, и все последовательные этапы. Там было много, в этом периоде, приключений. В итоге повенчались и в тот же день поженились.

Страницы: 1 2 3 4 5

Вы можете оставить комментарий, или ссылку на Ваш сайт.

1 комментарий к записи “И. Охлобыстин: «Армия мне присягнет и Церковь возложит на мою голову царский венец»”

  1. дореми:

    как у нас любят из говна пули лепить. а ваня даже старается лепить снаряды и баллестические ракеты. не удивлюсь если он с вовой на пару решит возглавить очередной косяк пернатых

Оставить комментарий