Людмила Фомина: «Приемные родители унижали моего сына»

В интервью «Известиям» мать погибшего на пожаре в Небраске 9-летнего Антона Фомина рассказала, как у нее отняли сына

Антон Фомин

Мать 9-летнего россиянина Антона Фомина, погибшего в доме опекунов в американском штате Небраска в мае 2012 года, считает, что в смерти ее сына виновны новые родители мальчика.

По мнению Людмилы Фоминой пожар, унесший жизнь сына, произошел из-за халатности. Узнав о том, что в России по факту гибели ее сына возбуждено уголовное дело, Людмила встретила эту новость бурей эмоций.

— Слава Богу! Я так рада, Господи! Я считаю это правильно. Все правильно! Детей здесь защищает закон, но не человеческие принципы. Действительно отношение к детям жестокое.

— Почему мальчик вообще оказался у Синчуков? У вас не было возможности оставить Антона у себя?

— У меня такая возможность появилась потом, когда я уже устроилась на работу. Но в тот момент для меня были закрыты все границы. Это была целая пирамида, которую надо было преодолеть. Нужно было платить адвокатам. И связи нужны были, а это все мне недоступно. И я смирилась, решила — пусть он уж лучше живет там.

— Как складывалось ваше общение с семьей Синчуков?

— Ужасно. Потому что они унижали ребенка на глазах матери, когда я пыталась к нему подойти. Они это делали при всех. Так мерзко они со мной поступили, когда я пришла поздравить Антона с днем рождения, принесла ему игрушечки. Они при всей церкви меня унизили... Грозились вызвать полицию. Это было на его семилетие (10 декабря 2009 года. — «Известия»). Я была страшно разбита тем случаем, сломлена и решила больше не видеть своего сына, чтобы не делать больно ни ему, ни себе.

— Синчуки русскоговорящие?

— Они из Украины.

— Когда американская полиция проводила расследование, вас опрашивали?

— Нет. Словно я пустое место какое-то. Я так страшно переживала, и даже никто не подошел. В газете только была унизительная статья — будто я не человек, а половая тряпка.

— Ребенка у вас отняли из-за психического расстройства?

— Да. Но сейчас я в полном порядке. И тогда (при жизни Антона. — «Известия») я была нормальной, устроилась на работу в церковь. Уборщицей. Мы приехали из России в 2004 году. У меня на руках был 2-летний Антоша, а у мужа обнаружили рак.

Он начал лечиться, но рак быстро распространялся по крови. А у нас уже заканчивался срок пребывания в США, нам надо было его продлевать (разрешение действовало только год). И так мы оказались вне закона. И в результате государство взяло над нашими детьми опеку. У меня двое детей. Старшему сыну Михаилу сейчас 20 лет. И когда умер от рака муж, я осталась одна без документов, и у меня пошли сплошные нервные срывы. Так получилось, что даже мои родные от меня отворачивались.

— Где сейчас находится ваш старший сын?

— Он живет у одних очень хороших верующих людей. Мы с ними подружились после того, как погиб Антон.

— Новых опекунов для Антона выбирало государство, церковь? Участвовали ли вы в этом выборе?

— Моего мнения никто не спрашивал. Я думаю, что сыграло роль желание моего старшего сына. Михаил очень тяжело относился к болезни отца, он был сломлен, и в этот момент почему-то настроился против меня. Но ему тогда было всего 16 лет.

— Когда вы последний раз видели Антона?

— За два с половиной года до гибели. Как раз в тот день, когда я приносила ему игрушки в церковь. И у меня было ощущение, что все это исходило от руководства церкви, от пастора. Больше я решила туда не приезжать.

— Опекуны Антона и вы ходите в разные церкви?

— Это пятидесятники, а я сама хожу в русскую баптистскую.

— За те годы, что вы прожили в Америке, Антон успел адаптироваться в новой стране?

— Судя по тому, что я видела, он себя чувствовал великолепно. С самого детства он был очень умный и дисциплинированный. Как солдатик. Я видела со стороны, когда его вели в детский садик. Кричу: «Привет, Антошечка!». А он ведь понимал, что нам запрещено общаться, но по глазам было видно, как он этого хочет.

Страницы: 1 2

Вы можете оставить комментарий, или ссылку на Ваш сайт.

Оставить комментарий