Опека без разрешения семьи

Борис Новощукин

Принятый на днях Госдумой в первом чтении законопроект о социальном патронате вызвал новую бурю обсуждений относительно так называемой «ювенальной юстиции». Многие подозревают, что сделан еще один шаг на пути к тому, что чиновники смогут изымать из любой семьи ребенка по любым основаниям.

Наша страна сделала очередной шаг к созданию западной системы ювенальной юстиции, которая в России по каким-то причинам прямо ювенальной не называется. В конце сентября Госдума приняла в первом чтении законопроект о социальном патронате – ключевом элементе этой системы.

«Нам предлагают за счет средств налогоплательщиков содержать ораву новоявленных «народных дружинников», которые будут врываться в наши дома»

Такой, например, как в Финляндии, о ситуации в которой газете ВЗГЛЯД в среду рассказал уполномоченный по правам человека Павел Астахов.

«Добрый суд»

Внедрять ЮЮ (ювенальную юстицию) начали у нас давно, с пропаганды специального судопроизводства для несовершеннолетних. Мол, пока мы тут, сиволапые, сажаем подростков в тюрьмы за кражи мобильных телефонов, просвещенные европейцы придумали чудо-суды. Там юные шалунишки после беседы с психологом, соцработником и спецсудьей мигом раскаиваются и больше не грешат. Все уступают место в транспорте старшим, а бабушек даже переводят через дорогу, что твои тимуровцы... И никаких рецидивов. Ну, почти никаких.

В ряде регионов начался эксперимент по созданию таких судов. Хотя надобность их была вовсе не очевидна. Как и ложь о жестоких приговорах за мелкие кражи. При первой же проверке слезливых историй малолетних преступников обнаруживалось, что и правонарушение было не первым, да и речь идет не о краже, а о грабеже или разбое. При этом несовершеннолетних в России и без ЮЮ не судили, как взрослых. Им даже за несколько убийств больше 10 лет не дают.

Миф о чудо-судах держался крепко. Но в СМИ вдруг в 2009 году попала история подростка из Ростовской области, который дважды был пойман на кражах и отпущен внедренным там в порядке эксперимента ювенальным судом. Но этот «ребенок», вопреки всем теоретическим выкладкам, отчего-то не раскаялся, как полагалось, а полез в чужой дом снова украсть денег. А там оказался девятилетний малыш. Он его подушкой и задушил – ликвидировал свидетеля, взял деньги и отправился в областной центр гулять с проститутками. На этот раз он получил 10 лет. Мало, конечно.

Информации о жестоких преступлениях несовершеннолетних, об убийстве малышей на детской площадке, о зарезанных родителях становилось все больше. Справедливости ради заметим, что ювенальщики работали всего в нескольких регионах, взвалить на них ответственность за все это невозможно. Но идея гуманных судов для несовершеннолетних сама собой стала непопулярной. Граждане все чаще вспоминали, что в США им дают и пожизненные сроки, и ничего, живет страна и не кашляет.

После этого неудачного эксперимента термин «ювенальная юстиция» и получил более широкую трактовку. Формально речь все равно идет об особом типе судопроизводстве по отношению к несовершеннолетним, в реальности ЮЮ стала обозначать весь комплекс взаимоотношений в бермудском треугольнике «государство – родители – дети».

Спусковым крючком стали скандалы с лишением родительских прав россиян в Европе. Изумленные обыватели обнаружили, что ювенальщики не только душеспасительные беседы с юными уголовниками ведут. Оказывается, ЮЮ – это абсолютно непрозрачный, неподконтрольный никому – ни политикам, ни СМИ, ни обществу – орган, который может лишить родительских прав по мотивам не просто абсурдным, а даже необъяснимым. По крайней мере эти мотивы выглядят абсурдными в восприятии массового, обывательского сознания.

Например, за «удушающую материнскую любовь» лишают родительских прав во Франции. На самом деле в психологии нет объяснения, что такое «удушающая любовь», но существует термин «гиперпротекция» (или «гиперопека», реальная современная проблема в том числе российских семей, приводящая к обилию великовозрастных балбесов, живущих на содержании матери). Однако даже очевидное насилие над детьми с благой целью настолько трудно доказуемо и настолько зависит от конкретных обстоятельств, что почти не подводится под какой-то общий знаменатель.

В ноябре 2010 года Россию посетил руководитель департамента защиты молодежи министерства юстиции Франции Филипп Куберден. Журналисты настойчиво просили его разъяснить, что же все-таки означает этот загадочный термин, как это сформулировано в законодательстве? Но ответа так и не последовало. «Суд решает», – вот и все, что сказал г-н Куберден. Уполномоченный по правам ребенка при президенте России рассказывал, что жертвами ювенальной юстиции во Франции становятся не только россияне, но и французы, даже, страшно сказать, комиссар полиции и его жена-учительница, почтенные граждане, два года отбивали свою дочь у ювенальщиков и чудом вернули девочку. ЮЮ выглядела все более пугающе. Но, несмотря на это, в 2009 году вдруг началась массированная кампания по защите прав детей.

Как родителей превращают в уголовников

В марте 2009 года Госдуме было предложено ужесточить статью 156 УК, карающую родителей за неисполнение своих обязанностей. Статья была «мертвой» по ряду причин. Честным сыщикам она была не нужна из-за невнятного состава, а все реальные преступления и без того прописаны в УК, от побоев и истязаний до изнасилований... Есть доказательства – сажай. «Оборотням в погонах» 156-я тоже была неинтересна, поскольку в нашей стране статья без срока никого не пугает и не может быть инструментом вымогательства денег.

Тем не менее предлагалось давать за ненадлежащее воспитание пять лет. Но единства по этому вопросу не было даже внутри правящей «Единой России». В частности, с поправками тогда не согласился глава думского комитета по гражданскому, уголовному и арбитражному законодательству Павел Крашенинников. «Резиновым» в комментарии «Известиям» назвал состав этой статьи представитель правительства России в высших судах Михаил Барщевский. Более того, против ужесточения одновременно высказались не только либеральные правозащитники, но и священники РПЦ. Руководитель Синодального отдела по взаимодействию с Вооруженными силами и правоохранительными органами РПЦ протоиерей Димитрий Смирнов назвал поправки «сатанинским замыслом против человека».

Страна ахнула, когда на экранах федеральных телеканалов появился якобы избитый и обожженный приемными родителями мальчик Глеб А. Истерическая реакция политиков, общественников, СМИ, интернет-общественности, призывы к немедленной казни злодеев на Красной площади... Единственным СМИ, выступившим тогда против оголтелой травли и циничного надругательства над правосудием, была газета «Известия».

После ее публикаций стало известно, как режиссировали похабный «телеспектакль», кто давал указания пропустить к ребенку в больницу съемочные группы, как без согласия родителей у ребенка брали интервью, разгласили тайну усыновления, медицинскую тайну. А уголовное дело позднее фактически развалилось. Экспертизы установили, что травмы, причем неопасные для здоровья, были получены в результате несчастного случая. Мать получила приговор, не связанный с лишением свободы, а отец ребенка и вовсе был оправдан. Но детей у приемных родителей отобрали все равно. Еще до рассмотрения уголовного дела. За то, что они не поставили их на учет в районную поликлинику, лечили в частном медицинском центре. Суды решили, что они не проявляли достаточной заботы об их здоровье. Хотя родители имеют полное право сами выбирать медучреждения для своих детей.

Кстати, дети: Глеб А. и Полина А., – вторично осиротев, так и живут в детдоме. Никто больше взять в свою семью не рискнул.

Потом были и другие подобные процессы. Кампания разворачивалась. «Жертв» насилия искали, и любой синяк, царапина становились поводом для возбуждения уголовных дел. Но чем сильнее нагнетался психоз, тем больше росло сопротивление в обществе. О произволе стали писать СМИ, на ситуацию обратил внимание патриарх Кирилл. «С одной стороны, наше общество сталкивается с проблемами насилия над детьми, с другой – с вопиющими случаями вторжения в личную жизнь государственных чиновников; были даже случаи изъятия детей из достаточно благополучных семей», – заявил он.

По инициативе РПЦ президиум Межрелигиозного совета России, куда входят главы всех религиозных объединений страны, принял резолюцию, в которой говорилось: «В российской и мировой практике известны случаи, когда под предлогом заботы о детях с помощью размытых критериев, например «низкого уровня развития», «ненадлежащего воспитания» или «материальных трудностей», разрушаются семьи. В результате детям наносятся тяжелейшие психологические травмы, следы которых будут проявляться всю жизнь».

Страницы: 1 2

Вы можете оставить комментарий, или ссылку на Ваш сайт.

Оставить комментарий