Протодиакон Андрей Кураев в программе «Собчак живьем»

В гостях у Ксении Собчак протодиакон Андрей Кураев.

 Протодиакон Андрей Кураев в программе " Собчак Живьем" http://svavva.ru/.

  Ксения Собчак: Добрый вечер. В эфире «Собчак живьем» и сегодня у меня в гостях отец Андрей Кураев. Первый вопрос у меня к Вам такой: скажите, пожалуйста, у либеральной общественности на основании ваших высказываний складывается мнение, что Вы один из самых либеральных, если можно так сказать, представителей Русской Православной Церкви в широком смысле?


О. Андрей Кураев: Я вынужден разочаровать либеральную общественность. Во-первых, я принципиально непартийный человек. То есть, для меня достаточно одной идентичности – я член Вселенской Православной Церкви. Поскольку я живу в России, то соответственно, Русской. И я поэтому просто не хочу быть ни в каких партиях, ни внутрицерковных, ни внецерковных, входить в какие-то клубы и так далее.
С другой стороны, знаете, в записных книжках Ильфа, соавтора «Золотого теленка» есть замечательная фраза: «При рождении я не давал подписки одобрять все то, что Вы тут натворили». И вот я не могу сказать, что есть какая-то группа людей, с которой я заранее готов солидаризироваться во всем, что они сказали в прошлом или скажут в будущем.
Я взрослый человек, привыкший к самостоятельности и одиночеству, поэтому время от времени какой-нибудь сайт или газета говорит: «Ага! Кураев теперь наш!», а через пару месяцев разочарованно говорят: «Нет, все равно он предатель оказался, сволочь и так далее». И это происходит регулярно уже лет 15-20.

Ксения Собчак: Но Вы готовы солидаризироваться со всем, что говорят официальные лица РПЦ?
О. Андрей Кураев: Да, в том смысле, что Православная Церковь – моя родная, как и Россия, и поэтому также провалы или трагедии России – это мои провалы и мои трагедии, и это касается Церкви, конечно.

Ксения Собчак: То есть, Вы готовы бороться за оскорбления чувств верующих, например? Чтобы была уголовная ответственность за оскорбления?

О. Андрей Кураев: Нет, в этом я как раз согласен с позицией современного Совета по правам человека, я с самого начала говорил, что не понимаю, как можно в суде разбирать оскорбленные чувства. Это слишком эфемерная субстанция и суды будут мгновенно завалены. Кто-то считает, что и я оскорбляю его религиозные чувства…

Ксения Собчак: То есть, дополнительная уголовная статья за это не нужна?

О. Андрей Кураев: Не с такой формулировкой. Вот то, что сейчас предлагает Совет по правам человека – это тоже дискуссионно, но там есть, о чем говорить.

Ксения Собчак: Совет по правам человека, Вы знаете, в общем, против?

О. Андрей Кураев: Они предлагают конкретизировать, с одной стороны, и с другой, по-моему, есть предложение расширить эту статью, то есть не только на религиозных людей, но и людей вообще. То есть, не столько о религиозных чувствах, но и о чувствах людей других идентичностей: гражданской, национальной и так далее. Понимаете, если не торопиться, не ставить сроки, срочно принимать этот закон в этом году или, например, еще что-то…

Ксения Собчак: Иосиф Дискин предлагает также защищать чувства неверующих, потому что это было бы логично. Так можно расширить?

О. Андрей Кураев: Я не знаю, какие у них могут быть особые чувства. Когда я учился на кафедре научного атеизма в МГУ, нам все время говорили: «Никаких религиозных чувств не существует. Это обычные светские чувства, просто направленные на иллюзорный объект». Чувство любви к Богу, например, с точки зрения научного атеизма – это обычное чувство любви, но направленное на иллюзорный объект. Я вот точно так же говорю: простите, какие особые чувства могут быть у атеистов? Что может их оскорбить? У атеистов обычная палитра обычных человеческих чувств и зачем в этом смысле выделять в отдельную защищаемую группу? Я не понимаю, зачем.

Ксения Собчак: А оскорбления чувств патриотов, например?

О. Андрей Кураев: Да, это может быть. Но вспомним, когда некий человек, даже неважно, кто он по гражданству, справлял нужду на Вечный огонь.

Ксения Собчак: Вот Иосиф Дискин говорил именно про патриотизм, что нужно эту группу людей, которая испытывает патриотические чувства, нужно тоже каким-то образом охранять от оскорблений.

Андрей Кураев: В США, скажем, это официальный термин – «гражданская религия». Некие общенациональные чувства в смысле современного права, не этнические чувства просто, некие общенациональные святыни, конечно, есть. И в нашем очень атомизированном обществе, потому что наше российское общество предельно атомизировано… Один из американских советологов в недавнем официальном докладе справедливо сказал, что в России кризис не политический, а глубокий социальный, распад элементарных форм общности людей, в том числе семьи, отсутствие чувства солидарности.

Ксения Собчак: Ну, это происходит во многих странах. Мне кажется, это такой глобальный процесс.

О. Андрей Кураев: Мне кажется, у нас это сильно дальше пошло.

Ксения Собчак: А Вам не кажется, что у нас еще усиливают этот процесс, здесь, в России? Ведь сейчас явно по линии Церкви, по линии отношения к РПЦ происходит навязываемая, как мне кажется, обществу линия раскола. И происходит, на мой взгляд, это не случайно. Это, с одной стороны, солидаризирует определенный электорат, политический прежде всего, и с другой стороны как-то заставляет людей, которые может быть в другой ситуации не занимали бы такую бы радикальную позицию к РПЦ, заставляют ее занимать. Происходит такая поляризация именно по принципу отношения к РПЦ и деятельности РПЦ.

О. Андрей Кураев: Знаете, если отойти от чисто церковной тематики, а со стороны социологически посмотреть. Я однажды на эту тему дискутировал с Сергеем Бодровым по поводу его фильма «Брат», и сказал, что это фильм достаточно разрушительный по своим последствиям. Это симпатичный, хорошо снятый фильм, и герой очень симпатичный, но по сути ведь это инъекция голливудской идеологии: стреляй первым или проиграешь.
Ответ был очень интересный от Сергея. Он сказал: «Я все понимаю. Когда мы приступили к съемкам этого фильма для определенной аудитории, подростковой, мы исходили из того, что у нашей молодежи нет вообще никакой солидарности ни с чем, нет ничего святого для них. Представьте, миссионер приходит в джунгли, находит племя каннибалов. Если он к ним придет и начнет пересказывать Нагорную проповедь, «подставь левую щеку», «люби врага твоего», то прежде, чем он скажет «аминь», его съедят. Поэтому начать надо хотя бы с элементарного – «брата не предавай». Пусть, брат Данилы последний подлец, но всё равно, ты хотя бы его не предавай. Если тебе нужно для этой элементарной, самой примитивной формы солидарности найти какого-то общего врага – а в фильме это то кавказцы, то хохлы, то американцы, – ну хорошо, начнем с этого, а потом в пятой серии Данила в монастырь придет». Но до пятой серии мы не дошли...

Ксения Собчак: А сейчас Вы хотите сказать, эта метафора каким образом относится к жизни? Кто враг?

О. Андрей Кураев: Я хочу сказать, что независимо от моей оценки или того, как оценивать социологические последствия той или иной политики Патриархии, но я думаю, что строить иллюзии, что нам удастся найти сейчас какую-то общенациональную идею, которая влюбит всех и заставит нас всех построить цепь, подобную прибалтийской, и стоять от Владивостока до Калининграда в единой цепи, то я думаю, что такого рода идею, программу, мы сейчас, наверное, не придумаем.

Ксения Собчак: Вы знаете, не то, что не придумаем…

О. Андрей Кураев: Начать хотя бы с небольших. Гражданское общество с небольших общин начинается, с чувства ответственности за свой подъезд, за свой дом, еще за что-то – хотя бы эти небольшие общественные семьи чтобы появились.

Ксения Собчак: Понимаете, мне кажется, что у нас вообще сейчас, к сожалению, подавляющая идеология – это монетократия, а не православие. И вот триада, которую пытаются вернуть из прошлого: самодержавие, православие, народность – это скорее желание прежде всего политиков вновь поднять эти ценности…

О. Андрей Кураев: Если я с Вами соглашусь, то эта фраза будет означать, что позиция Церкви – это позиция скорее слабых. То есть, если главная идеология – это монетократия, как Вы назвали ее, и может шире, консуматизм, потребительство и так далее.

Ксения Собчак: Но Вы с этим согласны, что сейчас это преобладает в умах людей?

О. Андрей Кураев: Я согласен, что реально верующие люди, люди с традиционными ценностями, скорее, находятся в меньшинстве сейчас. Но отсюда может быть и есть потребность в определенной общественной защите этого меньшинства.

Понимаете, я считаю, что в условиях, когда мы живем в глобальной деревне, то может быть, надо говорить не о том, мы – православное большинство и поэтому мы требуем, а говорить, что мы – чукчи, нас мало в этой деревне и поэтому мы просим: можно мы сохраним наш национальный уклад?

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7

Вы можете оставить комментарий, или ссылку на Ваш сайт.

Оставить комментарий