Владимир Лепехин: Философский спор России и Запада: предмет и тренды

Эти черты хорошо известны.

Во-первых, по причине своего многовекового спора с западно-европейскими христианскими богословами философы Запада естественным образом «улетели» в вульгарный бихевиоризм, предельный технократизм и крайний рационализм — такой крайний, что в современной западной гуманитарной мысли уже нет места для, например, адекватной и актуальной аксиологии, посткапиталистической и НЕмонетаристской политэкономии, альтермодернистской социальной философии, философской и иной метаантропологии, антропоцентрической футурологии, etc. – для практически всех научных дисциплин и направлений, предметом которых являются не столько материя и бытие, сколько дух и сознание.

Второе: западные мыслители настолько сильно прислонились к установкам мировой олигархии и глобального рынка, что в настоящее время занимаются уже в основном вопросами, востребованными со стороны известных «центров силы», но не отвечающими потребностям человечества как единого целого. Западные интеллектуалы, в принципе, отказались от объективной и высококачественной политической философии, поскольку на исследования и разработки в этой области мировыми элитами, судя по всему, наложен негласный запрет. Наложено фактическое табу и на такую дисциплину, как «философия мировой экономики»: её подменяет сегодня тщательно пестуемая ведущими мировыми ТНК совокупность различных отраслевых и корпоративных квазифилософий.

В результате западная философская мысль выродилась в герменевтику, неопозитивизм, семиотику, схоластику и т.п.: в частные и локальные теории и концепты, погруженные преимущественно в разрозненные контексты и схематические построения (направленные, повторю, в основном — внутрь личности), а также в производство новых терминов и их интерпретаций, но не пониманий (даже в герменевтике), системных обобщений и программ действия. Она фактически утратила границы не только с психоанализом, но и с семантикой. К примеру, один из последних «тяжеловесов» западной философской мысли, приверженец «дискурсивного анализа» Мишель Фуко ввел в оборот и интерпретировал около (или более) пятисот новых терминов, но вряд ли это способствовало пониманию сущностей актуальных социокультурных и иных процессов и явлений 21 века.

По факту, подлинное знание и профессиональные исследования в западных гуманитарных науках давно подменены «модными» (популяризируемыми) и при этом идеологически выдержанными клише и умозрительными интеллектуальными упражнениями преимущественно с языковым, визуальным или виртуальным материалом. Что же касается «новой» феноменологии, как, может быть самого предметного направления в современной западной философии, то и здесь беда: «прогрессистская» идеология Запада завела его гуманитарную мысль в тупики направленной против различных большинств (а значит и против человечества в целом) избирательной инклюзивности, изощренных манипуляций, к примеру, с понятием «доверие» — в ущерб категориям «достоверность», «объективность» и «знание»,7 а также в исследования иных феноменов, повышенное внимание к которым западных «интеллектуалов» продиктовано принципами так называемой «феноменологической редукции». В переводе на русский язык – императивами вольной и волюнтаристской интерпретации любых явлений и событий, основанными на цивилизационном паттерне сверхрационализма (поиска выгоды) и геополитической исключительности.

Лет десять назад в одной из обзорных статей ваш покорный слуга описал понятие «философский глянец» (как антиномию категории «философский камень») — такое новое свойство современной западной философской науки, которое предопределяет окончательный отрыв формы знаниевого текста от его содержания и управляемую абсолютизацию формальных характеристик мыслительной деятельности с постепенным нивелированием неугодных власти содержаний и самого процесса их поиска.

Модернизм, неомодерн, постмодерн, метамодерн – так, судя по всему, выглядит алгоритм тупикового «развития» западной гуманитарной мысли. Завтра Запад придумает еще что-нибудь «сверхсовременное»: какой-нибудь постметамодерн или даже альтермодерн – то есть, мы пока не видим его конца, но видим множество тупиковых и, по-факту, суицидальных ветвей его эволюции. Похоже, мечта западной олигархии (а опосредованно – и научной элиты Запада) – оцифровать не только экономические процессы, социологию или, к примеру, историческую науку, дабы лишить мир возможности пересмотра изобретенной и утвержденной Ватиканом западоцентричной хронологии, но даже его величество философию. Вот мейнстримальный и активно нарастающий тренд в западной гуманитарной мысли – движение от духа, творчества и откровения к цифре и стандартам.

В свою очередь, современная постсоветская философия тоже пребывает в многочисленных ловушках и тупиках. В позднесоветское время она не могла не превратиться в схоластику (хотя и квазимарксистскую) и начетничество, ну а в новой России ударилась в крайность «трансформации», обернувшейся самооскоплением – нарастанием западопоклонства вкупе с отрицанием уникальности отечественной философской традиции, советского опыта миропроектирования и science fiction, а также самой возможности суверенного развития отечественной гуманитарной мысли.

То есть полноценного спора между Россией и Западом сегодня не может быть еще и потому, что мировоззренческие системы российской и западной цивилизаций находятся в состоянии упадка, своеобразного дна.

Известно, однако, что в случае достижения кем-либо или чем-либо некоего «дна», на этот факт можно посмотреть и по-другому. Так, в случае с декадансом и как бы исчерпанностью российской и западной философской мысли можно утверждать, что они, возможно, способны оттолкнуться от дна, а потому потенциально находятся на пороге переосмысления прошлого, настоящего и будущего мира и, соответственно, ПЕРЕОТКРЫТИЯ своих философий. Кстати, именно этой проблематике (предстоящих новых поворотов и открытий в гуманитарных науках) в ходе недавних Ломоносовских чтений были посвящены блестящие доклады директора Института философии РАН Андрея Вадимовича Смирнова и декана философского факультета МГУ Владимира Васильевича Миронова. И именно такой вариант названия 8-го Российского философского конгресса, который пройдет через год в Москве, ваш покорный слуга предложил Оргкомитету конгресса – «Переоткрытие российской философии».8

Что имеется в виду под обозначившейся возможностью и объективной необходимостью «переоткрытия» или, по меньшей мере, как бы перезагрузки современной отечественной философской мысли?

Это, во-первых, возможность и необходимость переосмысления целого ряда вечных вопросов философии, поскольку в 21 веке ответы на них наверняка будут звучать иначе, чем в период всей предшествующей истории человечества (как сегодня понимать категорию «прогресс», законы развития и эволюции, национальных модернизаций и глобализации; что следует понимать под новыми ценностями, смыслами, идентичностями, цивилизационными сущностями и проч.). И, во-вторых, это возможность и необходимость обращения философов к новой и действительно актуальной проблематике. Ну, например, к постановке вопросов в духе «нового экзистенциализма», связанного, в частности, с проблематикой «новой метафизики» (в контексте последних открытий в области квантовой реальности, биотехнологий, генной инженерии и т.п.), а также метафилософии и таких её объективных оснований, как заказ мировой власти на христианофобию, новое сектантство «трансгуманизма» и поиск учеными «эликсира долголетия»; как развитие искусственного интеллекта, блокчейн-культуры, кибер-реальности, технологий управления мотивациями, etc.

Не секрет, что Запад слишком увлекся утилитарно-материальной стороной жизни человека, он слишком сосредоточен на осмыслении некоторых «низменных», физиологически обусловленных феноменов, в первую очередь, такого инстинкта (или даже рефлекса) индивида, как стремление к комфорту и наслаждениям. Советская философия, напротив, игнорировала или принижала «телесное» и была сконцентрирована преимущественно на изучении таких «высоких» категорий, как «сознание», «новый человек», «справедливое общество», «социальный идеал», «мораль», «дух», etc.

В результате сегодня мы имеем вакуум в изучении и понимании сущностей таких жизненно важных феноменов, как, к примеру, механизмы и методы органичной солидарности индивидов или системно (биологически, социокультурно, экономически, политически и т.п.) обусловленные мотивации людей.

Вот и получается, что никто в России не может объяснить такой парадокс: с одной стороны, сегодня чуть ли не все российские граждане призывают спасать державу, но практически ни у кого (присутствующие не в счет) нет реальных мотиваций в действительности её спасать. Современная Россия переполнена разного рода демотиваторами. К примеру, персонажи вроде Кудрина и Чубайса считают ключевой проблемой современной российской экономики низкую производительность труда и приписывают населению РФ (в особенности – русским) врожденную склонность к лени. Вопрос в связи с этим: кто-нибудь в правящем классе современной РФ понимает, что рост производительности труда обеспечивается не только цифровизацией экономических процессов, но, в первую очередь, личной заинтересованностью людей в результатах своего труда?

Во многом аналогична ситуация и на Западе. В этом как бы идеальном, весьма толерантном и «развитом» обществе на самом деле с некоторых пор торжествует порок, опирающийся на растущее множество самых низменных искушений. Животные рефлексы и пресловутый феномен sexuality давно стали здесь главными мотиваторами жизнедеятельности и одновременно – главными разрушителями западной цивилизации.

Без учета подлинных интересов и мотиваций людей невозможны ни эффективные реформы, ни тем более модернизация страны или хотя бы её экономики. Это одна из аксиом социальной философии. К сожалению, все или почти все управленческие решения стратегического характера сегодня в России направлены против интересов народного большинства, против объективных законов и потребностей суверенного развития России как цивилизации. Отсюда и подчеркнуто пренебрежительное отношение нынешнего российского правящего класса к науке наук – философии, которая, как известно, может существовать только в одном формате: постоянного поиска истины и объяснения объективных законов, причин и сущностей происходящего.

Мы с вами можем привести с десяток и более примеров тех пустующих лакун в современной отечественной философии, которые не только не заполняются новым знанием, но элементарно не отрефлексированы. И это происходит уже потому, что профессиональная философская мысль в России никогда не была приоритетом сначала российской имперской, а затем и советской правящей элиты, ну а ныне, в принципе, не является объектом какого-либо интереса правящей элиты новой России. Как результат, постсоветская гуманитарная мысль не берется даже за то, чтобы дать адекватное определение сложившемуся в РФ за последние три десятилетия общественно-политическому и экономическому строю, стыдливо прикрываясь словосочетаниями «переходный период», «период либеральных реформ», «поиск пути» и проч. и формулой «мы не знаем общества, в котором живем».

 Примечания:

7. См. Лепехин В.А. Что такой когнитивная война и как в ней победить. // РИА-новости, 26.04.2016.  См. также: Лепехин В.А. Сирия стала главным полем битвы Запада против России. // РИА-новости, 11.11.2015.
8. На момент написания данного доклада Оргкомитет конгресса склоняется к такой формулировке темы «Российская философия и полицентричный мир».

Страницы: 1 2 3 4

Вы можете оставить комментарий, или ссылку на Ваш сайт.

Оставить комментарий