Как православное воспитание влияет на развитие детей: методики милосердия (Видео)

Молитва... молитва...

Молитва. Тропарь святому. Акафист святому. Особые дни памяти святого – да? Ну, и так далее. То есть у нас есть три параметра организации жизнедеятельности ребенка со структуры его имени. Восприятие образа. Молитвенное обращение. Чтение Жития. Обсуждение, переживания – и так далее. Это – деятельность. Как мы ее организуем, зависит от наших педагогических талантов. Но и она может быть организована, и она дает вот тот фундамент антологический к пониманию того, кто я такой, к чему я призван. Это очень важно, надо успеть это сделать в определенном возрасте, в каждом возрасте своем.
Представление о моем теле. Что дает нам православная культура? Самое главное что, общее?

Образ... образ...

Дает целое искусство совладания с самим собой. Называется оно аскетика. И там – все: и целомудрие, и воздержание, и не гневливость, и все, что хотите. Понимаете? И самое-то главное – что вот весь этот комплекс аскетических требований, мы скажем там, или каких-то предписаний – он осмыслен. У него есть смысл, для чего ты это делаешь. Не просто так, чтобы стать крутым парнем или красивой девочкой, как там: диеты, фитнес и прочие-прочие вещи... Сколько всего дети преодолевают: не едят, не пьют, качаются и все прочее, чтобы хорошо выглядеть. Для чего? Чтобы вот образ был такой. Опять же: я не обесцениваю, я не ругаюсь, я просто понимаю, что это – один смысл. А есть другой смысл – выстроить себя так, чтобы в любой момент быть готовым к общению с Творцом мира. Вот это твое состояние дает тебе другой уровень твоего существования. Если ты рассорился со всем миром, то, извини меня, это будет другое состояние. Если ты пребываешь в каком-то таком ровном, любящем настроении – это другой уровень твоего существования, и тебе открываются другие вещи совершенно. И вот эта деятельность по усвоению этих аскетических правил, там не знаю, требований, как-нибудь по-другому назовите – она должна быть осмыслена, она должна быть природосообразна с природой ребенка. Это уже частности, в какое время там начинать поститься, кому и вот это... но то, что у ребенка должен быть образ самоограничения, самостроения, и этот образ должен быть осмысленный – это наша задача педагогическая, мы должны это дело дать. Вот этот смысл мы должны в каждом возрасте свой давать и смотреть, как он усваивается. И тогда уже это все приходит в комплекс. Это уже не безумные какие-то требования, это уже – то, что меня обогащает, то богатство, которое у меня никто не украдет, я не растеряю и так далее. А как мы это сделаем – это опять зависит от нашего педагогического мастерства, сделаем мы или не сумеем сделать. Вот это – деятельность, да.

Татьяна Владимировна, не совсем, но, может быть, кратко: Как вы относитесь ко множественным аллергическим реакциям у подростков на Церковь?

Знаете, любая аллергия – это символ несварения чего-то, если говорить физиологическим языком... когда организм не справляется, если медицинские эти... У него нет ресурса переварить, усвоить, переработать, я не знаю, такое или это вещество, продукт там или какой-то образ деятельности. И, если эти реакции возникают, надо смотреть, на что конкретно они возникли, в какой момент они зародились, где что было сделано, может быть, не так, или не туда. И с этим прорабатывать, да, да, да, да...

А правильно вот я поняла, что если иметь в виду деятельность совместную с ребенком, то есть если, например, просто ходить в храм и заставлять его ходить в храм, и там с ним как бы не молиться, не пребывать с ним вместе в храме, тогда он как бы этот храм в конечном итоге не пронесет у себя в душе, и он никак не отложится?

Ну, от возраста зависит. Если ему два года, то этого достаточно – сходить с ним в храм, держать его в храме – и все нормально. А если ему восемь лет, то уже все.

Ну, то есть я имею в виду, что совместная деятельность и в храме должна быть осуществлена...

Должна быть осуществлена...
А сейчас мы поставим свечечку, отправим записочку...

Опять же, Ира, от возраста зависит. А когда он читать научился, то он стоит, он такой гордый, он взял эту книжку и следит за литургией. Вот, это так здорово – у него деятельность новая появилась, понимаете?

Тут его как-то надо похвалить, чтобы у него было притязание...

Ой, слушайте: по поводу похвал – простите, я сейчас уйду тоже... Знаете, есть замечательный эксперимент, который я часто привожу. Как всегда, экспериментируют на обезьянах – да? Дали обезьяне головоломку, она ее крутит, раз – и собрала, радости – просто ликование. Все. После этого дают ей головоломку, она ее собирает – ей дают банан. Радости уже нет, уже головоломка начинает собираться на банан. Поэтому как бы по поводу похвал надо понимать, что очень часто лучшая похвала – это когда ребенок испытывает чувство радости: вот он одолел, у него получилось, вот он смог это сделать, понимаете, он что-то понял, что-то ему открылось...

То есть такая радость должна быть и у родителей? Например, им нужно радоваться с ним, да?

Эмоциональные поддержки, да. Поддержки, сопровождения, да, да, да. Нет, понятное дело, что, конечно, хвалить детей нужно, поддерживать нужно. Есть общая закономерность: хвалить надо ребенка всего, целиком – ты хороший, я тебя люблю – а ругать за конкретные проявления. Понимаете? А поддерживать – его всего. Не потому, что вот, наконец-то, ты сегодня выстоял, ты молодец – нет. Ты вообще хороший человек, и, я надеюсь, будешь хорошим христианином, я от этого рада, в целом. А вот частности – надо, да, подкрутить. Да.
Идем дальше. Про тело. Аскетика, да. Закрыли эту тему, все понятно. Тоже организуется деятельность.

Притязания на признание. Здесь уже очень интересно. Почему? Потому что православная культура дает, на мой взгляд, такой фундамент вот для этого признания, который никакая другая не может вообще даже придумать и дать. На вопрос: «Кто я, чей я и кто меня любит?», ребенок получает исчерпывающий ответ. Да... И когда одна из моих воспитанниц сказала: «Я же понимаю, что крепче, чем Бог, нас никто не любит, но хочется, чтобы вы хоть немножко этому соответствовали». Я понимаю, что у ребенка это уже есть в душе, и это не потому, что она вот так вот сказала, что взрослые так говорят, что вот она с этой мыслью уже существует. И вот это осознание, которое... и деятельность, которую взрослые... Я не знаю, как эту деятельность организовать, но, тем не менее, она тоже должна присутствовать в наших отношениях с детьми, вот это – то, о чем сегодня матушка говорила, что есть промысел Божий. Да, есть вот попечение Божье, о тебе, обо мне, и это тоже часть этого признания, той любви, которой мы все живем – но здесь, конечно, от нас очень много зависит, чтобы ребенок все-таки чувствовал преимущественно любовь, нашу любовь.

Нет строгости, требований, частокола запретов, которые часто автоматически вылезают. Знаете, это тоже из области экспериментирования психологического: делается среднестатистическая выборка людей, когда группе людей предъявляют другую группу людей и говорят: «Найдите у них общие черты, найдите отличия». Как выясняется, интеллектуально надо больше процессов сделать в мышлении, чтобы найти общность. А различий гораздо меньше надо найти для того, чтобы как бы развестись по каким-то вещам, умам где-то... А чтобы найти признаки для объединения, для совместной деятельности, надо напрячь голову. Да, вот это – удивительная вещь. И мне кажется, что вот это звено, когда с ним начинаешь работать, начинаешь понимать, что притязание на признание, потребность в любви, реализация в любви – это то, что требует огромного интеллектуального – ну, понятное дело, эмоционального там, волевого – но еще и интеллектуального... Надо искать эти основания для того, чтобы ребенок все время получал бы подтверждения того, что он любим, что он нужен, что он значим, что он существует, и поэтому мы счастливы, что вот он есть, он это делает, он так думает, он может об этом сказать. Над этим постоянно надо работать. В каждом возрасте своя работа должна быть, но на это постоянно надо работать.

Половая идентификация? Здесь начинается очень интересная вещь, мы уже говорили с вами, я боюсь опять уйти в такое бурное обсуждение, в дебаты. Как нас богословие и православная антропология учат, природа человека одна, и мужская, и женская, и нет никаких оснований для разведения по какому-то признаку – а вот естество разное, мужское и женское естество. И это вот понимание того, что в единстве природы есть два разных естества и есть два разных способа существования, спасения, существования в любви – это тоже требует определенной организации нашей педагогической деятельности и какого-то осознания нами и передачи этого детям. Одна из аналогий, которая мне пришла в голову – может быть, она неточная и не совсем отражает вот эту суть – но вот сейчас как раз, в эпоху всех этих компьютерных технологий, можно сказать, что да, на самом деле природа человека одна – это как бы компьютер, мощность его такая, и что мужская, что женская – но вот программы стоят разные. И можно, конечно, на компьютере, на котором установлена программа по обработке изображений, писать музыку, она, конечно, может быть, и будет писаться, но она как бы не очень хорошо будет писаться. А если это предназначение, которой природой, естеством уже создано, использовать по максимуму, то тогда как раз эффект будет максимальный.

Очень много лет назад мне очень понравились слова отца Максима Козлова, когда он говорил о том, как выбирать профессии, есть ли духовные критерии для выбора профессии. И вот он предложил такую простую совсем схемку, что на самом деле естество – мужское и женское – предназначено функционально к разным вещам, поэтому у женщины хорошо получается детей воспитывать, лечить семью, кормить семью, делать это все, поэтому профессии, связанные с этим функциональным исполнением, будут для женщины естественны, и не помешают ей реализовывать свое женское призвание, а мужское естество предназначено к преодолению каких-то сложностей, трудностей, к двигательной активности, ко всему прочему, все профессии, которые нуждаются в этом функциональном исполнении, конечно – типично мужские профессии. Вот один из критериев реализации собственного естества. Ну, там, конечно, еще и украшения, и одежда, и так далее. Ну, можно бы об этом много говорить, что как раз Церковь имеет те самые образцы женского и мужского поведения, которые в предельном исполнении есть в святых, в образе Матери Божьей, Христа, в тех идеалах, которые нам светят и указывают путь к нашему дальнейшему развитию, совершенствованию и так далее. То есть вот эти вот смыслы, предельные смыслы – я вообще думаю, что люди, которые не усвоили, не присвоили эти ценности православия – они, конечно, не вольны, но их экспериментирование со своим полом – оно отчасти, как-то сказать... ну, можно понять, потому что человек не имеет предельных оснований, почему это так, почему это незыблемо. А когда эти основания есть, тогда, конечно, уже экспериментирование не начинается, а начинается именно прорастание вот в этом естестве, в котором ты родился, в понимании и в исполнении его до той меры, к которой ты призван.

Психологическое время личности. Красота. Есть возраст, называется дошкольный возраст, в котором все дети верующие. «Взрослые могут себе позволить такую роскошь – называть себя атеистами, а вот ребенок-дошкольник нуждается в Боге, потому что он тогда естественным образом постигает мир и самого себя». Мир не конечен, мир бесконечен, время вечно, у него есть свой Создатель-охранитель – и тогда с моей психикой все нормально. Первые суициды детские – в шесть-семь лет, именно потому, что неразумные взрослые рассказывают, что умрешь ты, лопух вырастет, и какой смысл дальше развиваться и расти, если все это конечно?

Так вот, психологическое время личности, если мы говорим о православной культуре, восполняется тем как бы онтологическим фундаментом, которого нет в нерелигиозной культуре. Это – ответ на два ключевых жизненных вопроса для ребенка –он начинает говорить, он эти вопросы задает. В каждом возрасте они по-своему формулируются, но суть их одна и та же: «где я был, когда меня не было?», и «что со мной будет, когда я умру?». А ответить на эти вопросы можно только с позиции религиозной культуры в полноте той, которая ребенком будет усвоена, которая даст ему основания дальше развиваться. А вот в каждом возрасте уже дополнение объяснений, интерпретация, где он был, когда его не было, и что с ним будет, когда он умрет, должны быть соответственны его возрасту. Это тоже педагогическая задача – как мы эту деятельность будем организовывать, как мы будем, какими словами, какими образами мы будем оперировать. Но вот еще один момент, связанный с этим: образ смерти, на мой взгляд, является неотъемлемой частью православного воспитания. Поэтому вопросы, в каком возрасте ребенку как бы уже можно показывать мертвеца или участвовать в похоронах, на мой взгляд, для православного понимания, так сказать, неактуален. В любом возрасте, если так вот случилось, вот то, как мы это интерпретируем, какой мы образ дадим, как мы ребенка введем в пространство знакомства с образом смерти, если такое случилось, – это уже наше искусство, это уже наше мастерство.

Но скрывать от него эти образы, если они только сейчас как бы возникли, произошли, и мы сейчас это переживаем – это нечестно. Это, на мой взгляд, не является православным воспитанием. Православное воспитание знакомит ребенка с образом смерти, в том числе – с образом смерти ребенка. Это – очень сложная тема, невероятно тяжелая для родителей и для детей, но это – составная часть именно духовного становления, психики ребенка в том числе. И вот какой образ смерти формировать, как знакомить ребенка со смертью – это отдельная деятельность, я не знаю, как ее делать, но уверена и считаю, что это должно быть, от этого нельзя закрываться никак. И социальное пространство личностных отношений – это те самые права и обязанности, о которых мы с вами уже говорили. И если мы говорим о православном воспитании, о православной культуре, мировоззрении православном, мы понимаем, что это социальное пространство личностных отношений дополняется, углубляется правами и обязанностями человека по отношению к Богу.

У тебя есть права и обязанности по отношению ко мне, к маме, к папе, еще к кому-то, еще к кому-то, но у тебя есть еще и обязанности перед Богом, и право, которое вот... Господь тебя родил – по праву ты уже человеком стал. Здесь, конечно, добавляется еще одна сфера, которая тоже, на мой взгляд, не проработана в нашей православной педагогике, но которая очень и очень перспективная, это – права и обязанности по отношению к другому представителю духовного мира, вот тут как раз человека и ангела, например. Да? Очень много интересного можно с детьми обсуждать и думать. Мы, так как... знаете, со времен старых катехизисов пишем, что как бы приставлены два ангела, у них такие-то права и обязанности. А у тебя-то какие права и обязанности по отношению к твоему ангелу-хранителю? Какими правами и обязанностями наделил Господь человека и ангелов? Какая иерархия существует? Вот оно, расширяющееся пространство социальных отношений ребенка. И это может быть сделано достаточно профессионально, хорошо, качественно, это опять же зависит от вашего педагогического мастерства.

Вот так, вкратце, о структуре самосознания и о том, чем дополняется, углубляется и, так сказать, цементируется становление самосознания ребенка в возрастах детства, если мы с ранних дней жизни, лет жизни, вводим его в пространство культуры православия, но делаем мы это профессионально.

А вот в каком возрасте и как тактично можно как-то познакомить ребенка еще с потусторонним миром, с бесовским? Можно как-то об этом сказать?

Здесь батюшки сидят, и, я думаю, они лучше ответят на этот вопрос.

Зачем ребенка знакомить с бесовским миром?

Вы знаете, есть одно духовное правило. Я какие-то вещи тоже вопрошала у духовных людей, и они мне говорили, я ими готова делиться. Так вот, один игумен много лет назад сказал мне, что есть такой закон духовной жизни – закон передачи знаний в прикровенной форме. Что это значит? Как я это поняла, могу сказать... кто-нибудь меня, может, даже поправит. Вот те вещи, которые могут быть неправильно понятыми, либо повредить духовному здоровью ребенка, должны быть даны, если есть потребность, во-первых, в ответ на потребность ребенка – во-первых – а, во-вторых, в прикровенной форме. Что значит «в прикровенной»? Ну, как бы накрытой каким-то покровом. Вот мы как бы можем это пощупать, осознать в какой-то... но вот всю эту полноту, может быть, не всегда нужно давать...

 Начало

Страницы: 1 2 3

Вы можете оставить комментарий, или ссылку на Ваш сайт.

Оставить комментарий