Каждый христианин — монах

Как быть с теми людьми, которые не создали семью и в монастырь не ушли?

— Не надо всех людей, которые не создали семью, загонять в монастырь. Невольник — не богомольник, зачем вынуждать человека делать то, чего он не желает?! Здесь нет свободы, а есть давление общественного мнения. Надо, чтобы человек созрел и смог принять самостоятельное решение.

Может ли монах давать советы мирским людям?

— Могу сказать из своего опыта. Если ко мне обращались с вопросами по семейной жизни, то я отправлял людей к женатым священникам. Человек не может знать всего, и лучше сказать, что ты чего-то не знаешь, чем дать плохой совет, от которого человеку станет только хуже. У любого священника, иеромонаха на первом плане должна стоять польза для человека. Главное — не навредить…

Существует сегодня в России ли старчество?

— После революции традиция старчества в России была утрачена. Я знаю только двух людей, которых можно отнести к современным старцам. Это о. Кирилл (Павлов) и о. Ефрем из Ватопеда. Когда я общался с о. Ефремом, было ощущение, что я общался с архимандритом Кириллом (Павловым) — один и тот же Дух. На Афоне при общении с отцом Ефремом для меня это стало ясно.

С о. Кириллом мне посчастливилось жить на одном этаже, когда я учился в Московской Духовной академии, и это самое теплое воспоминание о том времени. Монастырь менялся на глазах, братия становилась другой, когда появлялся отец Кирилл. Его можно сравнить с хорошим настройщиком пианино. Отец Кирилл умел настраивать всех на правильный лад, он умел сказать каждому то, что потом заставляло человека меняться. А когда он читал Священное Писание, складывалось ощущение, что он не просто его читает, а пережил все то, что там написано…

Возродится ли старческая традиция в России?

— Надежда есть, но возрождение не начинается с реставрации стен, оно идет изнутри: когда человек преображается сам, он преображает вокруг себя все. Поэтому для того, чтобы возродилось старчество, нужно чтобы наши монашествующие доросли до этого.

Старчество всегда присутствовало на Руси, но в XIX веке был расцвет старчества в Оптиной пустыни, там появилась сразу целая плеяда старцев. У нас сейчас многие ищут особых духовников, чтобы разрешить сразу все проблемы, ищут легкого пути, которого не бывает. Найти духоносного старца сегодня очень сложно — можно потратить на это всю жизнь, но так и не найти. Поэтому надо не только искать, но и самому работать над собой. Мы не знаем, кого как Господь и к чему приведет.

Существуют ли какие-либо ограничения для тех, кто желает уйти в монастырь? Например, свое дело, бизнес?

— У коптов в Египте существует целый ряд ограничений при поступлении в монастырь: если человек имеет множество житейских неурядиц, или у него нет высшего образования — его не примут. Поэтому человек, уходя в египетский монастырь, отказывается от всего, что ему предлагает мир, жертвует карьерой, успехом, потому что его привлекает другая красота. Это очень интересный подход.

У нас в России все по-другому…

— В России в монастырь приходят разные люди. Я знал одного монаха в Лавре, его звали Селафиил, он ушел в монастырь в 60 лет. В миру он был успешным человеком, у него была многодетная семья, но когда умерла жена, он больше не женился и, вырастив детей, ушел в монастырь. Он был интересным батюшкой, молитвенником и искренним служителем Божьим. К нему обращались с семейными проблемами. Было много интересных случаев, связанных с ним.

Однажды благочинный увидел, как красивая молодая женщина с ребенком выходит из кельи о. Селафиила. Он ее спрашивает, кто она такая и зачем пришла. Женщина ответила, показывая на мальчика: «А это его сын». Благочинный очень удивился, тогда женщина уточнила, что этот мальчик родился по молитвам отца Селафиила.

Был еще один интересный сюжет, связанный с этим батюшкой. Когда о. Селафиилу исполнилось 90 лет, ему приставили послушника. И вот однажды мы идем от братского корпуса и видим, что недалеко от нас идет Селафиил с послушником, но послушник вдруг поскальзывается, а 90-летний монах держит его на руке, так что было сложно определить, кто кого опекал — послушник отца Селафиила или наоборот…

Есть ли разница между монастырями и обычными приходскими храмами? И как должно строиться взаимодействие между ними и прихожанами?

— Я служил в приходском храме на острове Сахалин восемь лет, и для меня, что монастырь, что приход — это одно и то же — христианская семья. А чего ожидают от членов семьи, или от тех, кто входит в состав семьи?!

В одном монастыре в Санкт-Петербурге было создано 32 группы по интересам, и в работе этих групп принимают участие большинство прихожан монастыря. Это очень хороший пример, его можно взять на вооружение и Донскому монастырю, чтобы прихожане чувствовали себя не просто захожанами, а активными участниками жизни. Нужно, чтобы община не прозябала, а реально действовала на благо людей. Наша вера не заключается только в словесном исповедовании, она должна обретать свое воплощение в жизни.

Батюшка, и последний вопрос: как не осуждать людей?

— Я скажу словами святителя Иоанна Златоуста: надо отделять грех от грешника. Грех — это поступок, а грешник — это человек. Если вы осудили человека, то вы соединили поступок с человеком. Надо помнить, что каждый человек ошибается. Не знаешь, как и где упадешь, поэтому для человека ошибка или падение другого — это стимул молиться за него, чтобы Господь помог ему справиться с постигшим искушением. Если будешь его осуждать, твое падение может оказаться куда большим.

Страницы: 1 2

Вы можете оставить комментарий, или ссылку на Ваш сайт.

Оставить комментарий