Когда Петр не был Павлом

 Дмитрий Скворцов

2 июля — в День святых первоверховных апостолов Петра и Павла — у наместника Киево-Печерской лавры митрополита Павла — именины. Причем двойные. В миру он Петр Дмитриевич Лебедь.

Митрополит Павел (Лебедь)

Во время последнего интервью с наместником Киево-Печерской лавры митрополитом Павлом мы невольно отошли от темы беседы, и он поведал то, чего еще ни одному изданию не рассказывал, — о своем детстве, семье, о том, как дошел до жизни монашеской. В ту публикацию это признание не вошло. И все же мы нашли его столь интересным, что решили-таки поделиться с читателем.

Митрополит Павел (Лебедь), Януович В.Ф, Медведев Д. А. Связующее звено?

А начался задушевный разговор с того, что ваш покорный слуга рассказал собеседнику, как и почему начал ходить в храм.

— Владыко, почему необходимо участвовать в церковных таинствах, а не просто считать себя православным (только потому, что православными были наши предки), я узнал благодаря вашему участию в «Диалогах» Владимира Цендровского на телеканале «Нарт». Помню, как в диспутах с сектантами вы легко разбивали их доводы, пользуясь тем, что, по собственному признанию, родились и выросли в «селе штундов»1.

— У меня ведь отец — Дмитрий Федорович — из протестантской семьи. Дедушку я не знал. Его вместе с младшим сыном зверски убили бандеровцы (поэтому, когда мне сегодня говорят про «визвольну діяльність» так называемых «справжніх українців», я отвечаю, что имею собственное мнение, сложившееся по рассказам бабушки, отца, матери). А бабушка в середине семидесятых, когда (уже перед кончиной) заболела, попросила привезти к ней православного батюшку. Неприятно удивленным же «собратьям по вере» она сказала, что была крещена, и продолжала настаивать на православном священнике. Исповедалась, причастилась и через некоторое время отошла к Господу.

В 1985 г. (тогда я уже учился в Московской семинарии) приехал домой на рождественские каникулы и поставил перед отцом вопрос: «Заходя в алтарь, я не мог за вас, папа, молиться — за некрещеных не молятся. Вы должны сделать выбор — либо отрекаетесь от меня, либо принимаете православие». Он ответил, что подумает. Незадолго до Сретения я уехал. Уже в письме мама сообщила, что 14 февраля отец принял крещение, а 15-го — на Сретение — впервые причастился. И видел неимоверное чудо.

Он всю свою жизнь не мог понять, как хлеб может стать Телом, а вино — Кровью Христа. И Господь показал ему чудо: в лжице2 отец увидел Воскресшего Христа. И только когда сзади его стали торопить, чтобы не задерживал очередь к причастию, он очнулся и снова увидел в лжице частичку хлеба.

Но морали христианской папа учил нас с детства: не дай Бог кого-то обидеть, взять чужое, пусть даже яблоко... Как-то в наше село (Борбин Ровенской обл.) зашла нищая, просившая подаяние. Мы с братом за ней бежали и дразнили ее (мне было 5 или 6 лет, а брату еще меньше). Кто-то об этом рассказал отцу. Тот нас позвал, велел тотчас найти эту женщину и не возвращаться без нее. Мы догнали нищенку уже далеченько от села. Еле уговорили вернуться. Привели, и все вместе сели за стол. Спать родители уложили ее на наше место, а нас — на земляной пол (в доме были только комната и кухня — всего метров 25 квадратных). Когда она ушла, отец сказал нам: «Запомните! Лучше дать, нежели просить. Лучше вас убить, чем терпеть из-за вас стыд и срам от людей». Я это запомнил на всю жизнь. И до сегодняшнего дня мы принимаем каждого, кто бы ни пришел. У нас такой завет.

Дмитрий Федорович очень любил людей, делился последним, хотя денег всегда было в обрез. Бывало, придет кто-то из односельчан и просит чего-нибудь. Мама не даст (оно и понятно — восемь детей), а отец потом ей как задаст: «Если бы человеку не нужно было, не приходил бы!»

И хоть мама получала 50—60 рублей в колхозе, а отец — 120 на кирпичном заводе, на восьмерых детей и хозяйство не всегда хватало. Как-то был случай, когда не получалось собрать тем из нас, кто уже в школу ходил, все необходимое к 1 сентября. Тогда отец ушел на три дня, а на четвертый принес 600 рублей и говорит матери: «Наши не хуже остальных должны быть одеты и обуты». Он был хорошим сварщиком — делал корыта для скотины, ограды на кладбище, заборы. На Пасху и Рождество у нас всегда делались подарки, обязательно костюм или платье кому-то из детей, обувь по сезону (сапоги кирзовые или туфли). Мы никогда не были голодными и холодными (отец сам построил дом, были лошади, две коровы, несколько свиней и куры). Но воспитывал строго — два раза никогда не повторял. Лишь посмотрит на тебя — и ты уже знаешь, что делать.

Отец расписывал нам график послушаний: неделю работаю по домашнему хозяйству (мытье посуды, побелка печки, уход за земляным полом, поддержание внешнего вида дома); вторую — хожу на ферму помогать маме кормить телят, пасу коров (повзрослев, имел почетную обязанность их доить). Дома мама постоянно была занята стиркой, приготовлением пищи, другой работой по хозяйству, потому огород обрабатывали мы с сестрой — каждый полол «свои» грядки сахарной и кормовой свеклы. У отца мы научились многому — косить, за плугом ходить... И поныне в нашей семье все труженики. Сегодня я, правда, физически почти не работаю — только возьмешь лопату или сапку, сразу братия набежит: «Владыка, не позорьте нас».

Когда при Кучме разделили землю, папа очень был благодарен Леониду Даниловичу, говорил, что с того дня стал хозяином. Но долго не похозяйствовал — только раз засеял свои гектары и умер в 2000 г.

Перед смертью отец сказал, чтобы не устраивали траур. Чтоб день его похорон был как праздник — тогда и ему на том свете будет спокойнее. Прощаться с ним пришло очень много народу. И в день его кончины — 7 ноября — мы молимся, а 8-го действительно празднуем память его небесного покровителя — великомученика Димитрия Солунского. Накрываем столы, чтобы помянуть отца, приглашаем священников со всей округи, архиереев из Волынской и соседних епархий, приходят односельчане. И невидимо с нами отец.

Страницы: 1 2

Вы можете оставить комментарий, или ссылку на Ваш сайт.

Оставить комментарий