Когда Петр не был Павлом

— Что привело вас в церковь?

— Сколько себя помню, всегда хотел быть священником. В субботу я мчался в клуб на танцы, но на следующий день обязательно был в церкви.

Это от бабушки (по маме) Александры Александровны, царство ей небесное (в этом году ей исполнилось бы 100 лет). В 1963 г. в селе закрыли церковь, а в 1968-м три женщины — Марта, баба Степа и моя бабушка — добились ее открытия. Бабушка не умела ни писать, ни читать, поэтому все молитвы знала и читала наизусть. Каждые утро и вечер она молилась по часу и нас приучала. Все знала: заповеди, молитвы, каждое воскресенье — на службе. Я был болезненным мальчиком, и она меня, маленького, носила за плечами. Так я несколько раз побывал с ней в Почаевской лавре, в Корецком монастыре, в Луцком соборе... Сама она трижды побывала в Москве и пять раз в Киеве.

Дедушка Исаакий Лукианович реже ходил в церковь, но задолго до смерти предсказал, как умрет и в какой день.

Петр Лебедь (справа)  А военным Петр Лебедь (справа) таки побыл

Он ни разу не взял чужого. Расскажу поучительный случай. Знаете, как было в колхозе — «все наше, все мое». Так вот, за их огородом была колхозная картошка. Ее собирали кое-как. И мы с бабушкой решили вечером дособирать эту картошку. А дед сказал тогда: «Не вы ее сажали». Мы не послушались и насобирали ночью по ведру. Пришли в сарай, включили свет, смотрим — ни одной картошины! Сплошные грудки земли. Заходим в дом, а дед с подначкой спрашивает: «Ну? Много ль собрали?» Запомнилось на всю жизнь.

Что же до моего желания стать священником, отец не был в восторге. Мечтал, что я стану военным. А если здоровье не позволит — то «хотя бы» агрономом и впоследствии председателем колхоза.

— А мать?

— Моя мама — лучшая из мам! Представьте только: вырастить 8 детей и одного похоронить. Вытерпеть то, что она вытерпела в богоборческие времена только из-за меня.

Надежда Исааковна родилась 1 января 1937 г. В 1956 г. случилась эпидемия туберкулеза. В селе заболели 18 человек, и она в том числе. Врачи сказали, что будет жить, если станет матерью. Но Господь три года не давал детей. Она молилась, и в 59-м на свет появились моя сестра Валентина, затем я, а после меня Павел (я-то Петром был до пострига), Нина, Владимир, Галина, Татьяна, Наталия. Из восемнадцати заболевших туберкулезом она одна осталась жива. Сейчас маме 77 лет. У нее 31 внук и 19 правнуков. В нашей семье 9 священников. Но монах я один. Прошу Господа, чтобы еще кого-то в роду нашем сподобил быть монахом — непрестанно молиться за нас и за мир.

Мама у нас очень молчаливая, спокойная. От нее никто никогда не слышал ропота, хотя немало испытаний выпало не ее долю в связи с моим служением.

— Как вам, сельскому парню с Волыни, удалось поступить в Московскую семинарию?

— Покойный архиепископ Волынский и Ровенский Дамиан дал мне рекомендацию для поступления в семинарию, написав лишь: «Рекомендую поступить». И все. Когда я это увидел, то подумал, что вовек не поступлю — об остальных-то писалось, что они и поют, и по-старославянски читают, и чуть ли не ангельские языки знают... А у меня только: «Рекомендую поступить. Дамиан». И сработало! Такого авторитета был этот замечательный человек.

Пока я поступал, в нашем доме проводились обыски, нам отрезали свет, родителей выгнали из колхоза, сестра вынуждена была оставить школу, потому что ей не давали спокойно учиться. Сегодня кто-то может не поверить, но это в 1984 г. было.

Когда же поступил, «органы» предложили мне сотрудничество. Я ответил, что спрошу на это благословения отца Кирилла Павлова. На что мне сказали: «Дурак, иди отсюда», и больше по этому вопросу меня никто не трогал.

— Владыко, вы вспоминаете тяжелый период, наступивший для вашей семьи, когда вы поступили в семинарию, тем не менее всегда с теплотой упоминаете советское время.

— Я благодарен Богу, что родился в такое время. Если бы не хотел быть православным, я бы им не был. И тогда не было бы никакой травли. Но чем больше преследований за веру, тем ближе к Богу.

Конечно, священником я стал уже на излете тех гонений. Но и в то время власти на Волыни не разрешали даже храмы белить. Я же дерзнул сделать иконостас в церкви села Низкиничи, где служил. Мной сразу занялась луцкая прокуратура. Местный уполномоченный по делам религий тогда кричал: «Когда ж ты, иеромонах Павел Лебедь, перестанешь кровь мою пить!» Мы с ним и после того крепко ссорились... Но я не скажу, что он плохой человек. Плохих людей нет, есть плохие поступки.

Да и как можно сказать, что коммунисты вот были плохими только потому, что коммунисты? Как мне не молиться за моих школьных учителей, даже если они были коммунистами? Как я могу не быть благодарен тем людям, которые в трудную минуту помогали мне?

— Вы о людях говорите, что были хорошие, а я о времени спрашиваю.

— А время было очень хорошее — я был молод, во мне было столько энтузиазма, что даже солнце светило ярче.

Примечания:

1. Штунда — от нем. Stunde — протестантское движение, получившее распространение в России в XIX в. в среде немецких колонистов, а также у части населения южнорусских губерний
2.  Лжица — ложечка, в которой подается причастие.

 

Источник: «еженедельник 2000»

Страницы: 1 2

Вы можете оставить комментарий, или ссылку на Ваш сайт.

Оставить комментарий