Московская Патриархия 20 лет «водила нас за нос»: интервью архимандрита Дорофея (Абхазия)

Архимандрит Дорофей (Дбар) Архимандрит Дорофей (Дбар), председатель «Священной Митрополии Абхазии», докторант Аристотелевского университета в Салониках (Греция), приехал в Абхазию для проведения основных январских праздничных церковных богослужений в Ново-Афонском монастыре. До отъезда о. Дорофея в Грецию с ним пообщался корреспондент ИА REGNUM, которому он рассказал о проблемах Абхазской Церкви.

ИА REGNUM: Отец Дорофей, в январе прошлого года, на встрече с Вселенским Патриархом в его резиденции в Стамбуле вы со своими соратниками вели переговоры по поводу абхазского церковного вопроса. Варфоломей I сказал, что будет делать все возможное, чтобы решить статус Абхазской Православной Церкви. Хотелось бы узнать, что за все это время решилось. Вселенский Патриархат предоставляет автокефалию АПЦ или процесс переговоров все еще продолжается?

Ровно год тому назад состоялась встреча, которую я и многие другие оценили как историческую, потому что впервые за 400 лет абхазское духовенство попало к самому главному иерарху Православной Церкви. В ходе обсуждения мы главным образом говорили о том, что церковная жизнь в Абхазии на сегодняшний день находится в трудном положении. В той встрече Вселенский Патриарх сказал нам, что Константинопольская Церковь как Мать Церквей сделает все возможное, чтобы решить наш церковный вопрос. В связи с этими заявлениями, я считаю, что в Абхазии должны понимать этот исторический шанс, который был нам дан Господом. И чтобы решить церковную проблему Абхазии, мы должны быть едины в этом вопросе. Единым должно быть абхазское духовенство, единым должно быть и мнение нашего народа.

Когда я и другие представители Священной Митрополии вернулись в Абхазию, мы первым делом начали проводить консультации с иереем Виссарионом Аплиа и его сторонниками с тем, чтобы найти какие-то общие положения для выхода из этой ситуации. Вы знаете, было достигнуто очень многое. Мы даже приняли текст документа о намерениях, в котором было сказано о том, что действительно у нас есть такой шанс и что нам нужно вместе собраться, повторно провести Церковно-Народное Собрание с тем, чтобы выразить окончательно мнение всего нашего народа. Потом мы хотели вместе поехать к Вселенскому Патриарху и уже вместе обсудить путь разрешения нашего церковного вопроса. Но, к сожалению, в последний день, когда мы должны были этот документ подписать, разумеется, под влиянием определенных сил и по вине о. Виссариона, его подписание было сорвано.

Одновременно с нашими усилиями, Вселенская Патриархия тоже проводила свою работу по изучению проблемы АПЦ. Представители Константинопольской Церкви ездили в Тбилиси и выясняли, какова ситуация, потому что тема Абхазской Церкви им была незнакома. Напомню, что все Поместные Православные Церкви, включая и Русскую, территорию Абхазии признают частью ГПЦ. Я как прямой участник всех этих процессов могу сказать, что было несколько важнейших встреч в течение прошлого года. И мы обсуждали разные вариации решения данного вопроса. Вселенская Патриархия с самого начала не ожидала, что на абхазском церковном вопросе могло оказаться столько интересов, наша страна, казалось бы, небольшая, православное население тоже не самое многочисленное, поэтому и решение этого вопроса будет несложным. Но, тем не менее, все оказалось гораздо труднее.

Самое большее, что было достигнуто в плане выхода из ситуации — это приезд представителей Грузинской Церкви в Стамбул. Чтобы вы понимали ситуацию, отмечу, что грузинская сторона категорически против любых встреч с нами при участии Вселенской Патриархии. Она приемлет для себя только диалог, то есть она считает, что абхазский церковный вопрос — это ее внутренняя проблема. Что касается нас, мы изначально понимали, что нет смысла тет-а-тет вести переговоры с представителями Грузинской Церкви, потому что они свои позиции не изменят, и мы не изменим. Соответственно, для чего встречаться? Мы хотели, чтобы третья сторона в лице Вселенской Патриархии выслушала наши позиции, их позиции и сделала из этого свои выводы. Поскольку грузинская сторона знает, что ее позиции очень слабы, поэтому она все время отказывается от таких встреч и ищет какие-то оправдания, чтобы не состоялись подобные встречи.

Но основное препятствие, которое затягивает решение абхазского церковного вопроса — это отсутствие единства внутри абхазского духовенства. Сторона о. Виссариона Аплиа считает, что Вселенский Патриархат — это не наш путь. Решение этого вопроса они считают возможным только через Москву. Это мы слышали уже 20 лет. Но я знаю, что через Московскую Патриархию этот вопрос никогда не решится.

Понимаете, есть судьбоносные вопросы в жизни нашего народа, в которых мы должны быть едиными. Ясное дело, что у нас могут быть разные видения, какие-то нюансы нас могут не устраивать, но, в общем, сама идея, что нам нужна своя Церковь, я думаю, не должна обсуждаться.

ИА REGNUM: Если Вселенский Патриархат вас поддерживает, а со временем, допустим, абхазское общество и духовенство тоже будут едиными в решении церковного вопроса, то опишите, какой будет автокефальная АПЦ?

Прежде чем ответить на этот вопрос, я хочу, чтобы вы не путали терминологию по отношению к АПЦ. Речь не идет об автокефалии. У нас на сегодняшний день нет Церкви. То есть, у нас нет того, что признали бы, или того, чему давать автокефалию, т.е. независимость. Другое дело, например, бывшая Югославская Республика Македония, Украина, Молдавия, Черногория, у них есть Церкви. Вы знаете, когда мы говорим, есть Церковь — это означает, что есть и епископ на данной территории. У нас нет Церкви, потому что нет епископа. Поэтому с самого начала речь шла о воссоздании Церкви в Абхазии. А не об автокефалии. Как только в Абхазии появится епископ, здесь начнется нормальная церковная жизнь, откроется большинство храмов, которые закрыты на сегодняшний день, появятся священники. Таким образом, образуя Абхазскую Церковь, мы естественным образом будем расти и в любое время можем стать автокефальной, независимой Церковью.

Но независимость Абхазской Церкви нам нужна не для того, чтобы ею гордиться или дополнить независимость нашего государства, а для того, чтобы нам не мешали возрождать церковную жизнь в том направлении, в котором нам хотелось бы. Вот, например, с 13 по 14 января в Абхазии отмечают праздник «Ажьырныхва», который с особым благоговением и уважением отмечают все абхазы. Многие этнографы считают, что этот праздник языческого происхождения, я лично так не думаю. Я считаю, что этот праздник исключительно христианского происхождения, в который наш народ внес свои абхазские элементы. И вот это сочетание христианства с абхазскими элементами — самая важная составляющая в развитии нашей будущей Церкви для приобщения к ней нашего народа. Если на все это мы будем вешать ярлык язычества, чуждаясь этого, как делало русское духовенство в 19 веке, у нас ничего не получится. Я не хочу этим привлечь абхазский народ к Церкви. Я просто хочу, чтобы абхазский народ, зная свои традиции, относился к ним с уважением. Я считаю, что наличие этих традиций в нашей жизни приближают к Богу. Если мы сравним празднование старого Нового года в абхазской вариации и нового года, который празднуется с 31 декабря на 1 января, то мы увидим с вами, что «обычный» Новый год как раз и является языческим. Потому что в нем нет ничего содержательного, песни и пляски, безумное кушанье и алкогольное питье оставляют после себя только негативное. Чтобы элементы нашей традиции снова возродить, дать им новое дыхание, должное и нужное направление, для этого нам нужно быть независимой Абхазской Церковью. А без независимости нам никто этого не позволит сделать.

ИА REGNUM: Понятно. Для рукоположения абхазского епископа вы, получается, надеетесь только на Вселенскую Патриархию?

Появление абхазского епископа напрямую связано с Вселенской Патриархией. Мы выбрали именно этот путь, потому что мы 20 лет смотрели на Московскую Патриархию, где нам все время твердили, что этот вопрос решается. Мы все учились там, мы благодарны за все РПЦ, но в какой-то момент мы поняли, что нас «водили за нос». Сегодня мы понимаем, что Московская Патриархия в силу существующих церковно-правовых отношений внутри православного сообщества не может рукоположить для Абхазии епископа. Той части абхазского духовенства, которая считает, что мы через Москву можем решить этот вопрос, я говорю — пожалуйста. Но понимаю, что этого не может быть. А грузинская сторона никогда не рукоположит абхазского епископа, это она сделает только в том случае, если мы согласимся быть автономной церковью в составе ГПЦ. Поэтому, не имея другого выхода, мы выбрали путь через Вселенскую Патриархию.

Хотелось отметить еще одну проблему, которая у нас возникает из-за того, что у нас нет своего епископа. У нас сегодня есть много ребят, которые готовы к тому, чтобы быть рукоположенными в священники. Наверняка и у отца Виссариона Аплиа тоже есть такие люди. Но мы не можем этого сделать, потому что никто из нас не епископ. Например, недавно умер священник Лыхненского храма, так некому там служить. Отец Виссарион ездит и в Сухум и в Лыхны, а все потому, что нельзя рукоположить нового священника. Вот в чем вся наша проблема.

Мне иногда говорят: «Отец Дорофей, вы же учились в Москве, и вас рукополагала РПЦ. Как вы можете так говорить? Ведь это тоже помощь?» Да, это была помощь, никто не отрицает. Но Грузинская Церковь стала предъявлять свои претензии и меня отозвали, а сейчас еще и запретили (в служении). Вопрос не только в том, что нам нужны священники, еще в том, что нам не нужны священники, которые где-то в мире были рукоположены, потому что их в любой момент могут отозвать. А что нам нужно: вот нет священника в Лыхнынском храме, приезжает туда абхазский епископ и в присутствии народа рукополагает его. Потому что и народ должен участвовать в выборе своего священника, народ должен знать, что вот этот священник становится их пастырем.

Страницы: 1 2

Вы можете оставить комментарий, или ссылку на Ваш сайт.

Оставить комментарий