Настоятель монастыря Симонопетра об аватоне в «Саду Богородицы»

 

Архимандрит Елисей, настоятель монастыря Симонопетра

А́ватон [греч. ἄβατον - место, куда нет прохода], греч. термин, обозначающий свод правил, запрещающих вход определенных категорий лиц за стены монастыря во избежание соблазна (см. 1 Кор 10. 32-33; VII Всел. 18, 20).

О широко обсуждаемой проблеме запретности, о значении и важности монашества в Христовой жизни говорит с нами сегодня  почтенный настоятель монастыря Симонопетра архимандрит Елисей.

Манолис Мелинос: Старец, по каким критериям отбирается и включается послушник в жизнь вашего  монастыря. Существует каноны и конкретный  испытательный срок?

Архимандрит Елисей: Каждый психически здоровый человек, который очень захочет стать послушником, может  быть допущен в монастырь. Это, конечно, ещё не означает, что он останется в монастыре или монастырь возьмёт его к себе. Св. Иоанн Лествичник говорил, что есть много способов божественного призыва. Здесь стоит отметить, что в целях безопасности решившейся на это личности, должен быть предтестовый  этап, как мы выражаемся на современном языке. Когда то, что  он чувствует, стабилизируется, отойдёт от уровня  привлекательности и поиска, он может подать письменное заявление в монастырь, после чего старческий Собор решит, следует ли ввести его послушником в монастырь. Обычно продолжительность такого испытатаельного срока -  от одного до трех лет. Если кто-то, например, не имеет церковного воспитания, должно пройти почти три года и, тогда, возможно, когда-то ... всё решиться

Манолис Мелинос: А если менее года — это  при  каких обстоятельствах?

Архимандрит Елисей: В исключительных случаях. Если у кого-то есть духовное образование и духовная стабильность, тогда только. Потому что его начало идёт не от монастыря, а от личной неприкосновенности. Чтобы, не дай Бог, монах однажды сказал:" Чего я только так спешил?.. «

Манолис Мелинос: А зачем менять имя?

Архимандрит Елисей: Новопредставленный монах отказывается от всего мирского, многое, что для светского мира является  признанием, для  монаха является отказом как, например, от родителей, идеалов, от вклада в развитие общества... И это не  потому, что он ненавидит всё это, а из искренней любви к Подателю всех благ и совершённому во Христе.

Манолис Мелинос: Старец, некоторые говорят, что монахи отрекаются от мира сего, потому что ненавидят его... Другие утверждают, что в монастырь идут одни неудачники, люди весьма крайних взглядов, у которых просто нет другого выхода. Что Вы можете им ответить?

Архимандрит Елисей: Вопрос не в том, что ответить, проинформировать, а важно другое — могу ли я доказать, утешить человека, Бога, своим поведением, опытом, кстати, своей внешностью. На него я то и должен указывать. Нет ничего важнее возможности  раскрыть кому-то то, что он в действительности ищет на протяжении всей своей жизни. Если монахам это удаётся, тогда, на мой взгляд, они отлично справляются со своим предназначением, ничего больше им и не надо делать. Потому что это и есть ключевые моменты человека, который, возможно, предоставил обществу всё, кроме „чего-то“. Так что, если монах говорит с 60-ти летним, 70-ти летним человеком, который прослушал более 700 проповедей, но ни одна из них не „задела“его сердце и поможет ему в этом, вот тебе и  большая  прибыль. Это очень много значит для монаха и общественного признания. Как вам  нужен мир, так и мы нуждаемся в монастыре, чтобы действовать в качестве членов единого целого. Помощь монаха является помощью для целого сообщества, Церкви. Предание гласит - монахи являются нервом Церкви! Они бойцы её Тела!

Манолис Мелинос: Старец, давайте поговорим немного об аватане на Святом Афоне. Насколько мне известно, закон аватана был впервые провозглашён Константином Мономахом в середине 11 века. Мне известно также предание о том, как в эпоху Османского порабощения один турок, который пренебрёг таким запретом, (что на Афон не допускаются даже животные женского пола), и привёз козу в Кареи, молоко которой, однако, сразу же превращалась в кровь! Вы действительно не принимаете здесь — традиционно — никакого женского элемента?

Архимандрит Елисей: Это не совсем так. Мы не можем сказать так обобщенно «женский элемент».

Манолис Мелинос:  Недопущение женщин на Святой  Афон — это ещё можно как-то понять. Это помогает монаху в завершении его работы без помех. На другом уровне, другого выражения жизни, вы могли бы прекрасно, например, разводить кур, чтобы не покупать яйца извне.

Архимандрит Елисей:  Давайте поставим вопрос в более общем параметре; имеет значение то, почему на Афоне сохраняется эта традиция. Изначально во всех монастырях было положение аватана, и в  мужских, и в  женских. Так что это действительно имеет важное значение, а имеет важное значение для надлежащего функционирования монастырей на горе Афон. Теперь, почему? В смысле отречения от всего — я не ставлю вопрос о моральном  фундаменте  — даже очень священные узы сопряжения является естественным отказом, что предполагает возможность общения с противоположным полом. В конечном счете, всё делается  для создания на Афоне то есть в основном в  монастырях оптимальных условий для уединенной жизни. Сюда опять же входит отречение от всего. Поэтому мы и не принимаем женщин на Афоне, а не из восприятия женоненавистничества, можно сказать, с точностью до наоборот: от глубины того, что здесь происходит. Чтобы сохранить условия для одинокой жизни беспрепятственно и в полном абсолюте, также, как и женщины делают это для своих монастырей. Хотелось бы, конечно, чтобы существовал Афон для женщин... Это было бы прекрасно! Таким образом, в общем контексте, на протяжении веков преобладало отсутствие женского элемента на Афоне. За эти годы эту традицию окружили мантией святости, добавив, что ничего женского нет на Афоне. Это, конечно, не совсем так, потому что, например, не всегда имело свой применение. Сама фауна и флора предполагает присутствие самок и самцов. Что касается животных, живущих в монастыре, это установлено традицией — в монастырь самок не пускать. Когда святой Афанасий Афонский привёз волов и коров в монастырь, аскеты запротестовали. Тогда, согласно типикону Цимиски было решено, что животных будет иметь только монастырь Великой Лавры — первый по величине монастырь, соответственно, у которого и больше потребностей.

Так всё это и началось, как и большинство вещей — сначала всё было просто, затем всё это окружили пеплом святости. Что касается неприкосновенности: Такое положение было установлено на Афоне  в рамках традиций монашества .

Манолис Мелинос
Богослов , писатель,
директор библиотеки Священного Синода

Источник: «Афонская трибуна»

Вы можете оставить комментарий, или ссылку на Ваш сайт.

Оставить комментарий