«Сегодняшний запад – наше близкое будущее, если мы оставим церковную жизнь»

Протоиерей Андрей Филлипс

Дмитрий Лапа

Протоиерей Андрей Филлипс, англичанин, ставший православным священником, живет в городе Филикстоу в графстве Саффолк на востоке Англии. Он служит настоятелем храма в честь святителя Иоанна Шанхайского и Сан-Францисского в городе Колчестер графства Эссекс, принадлежащего юрисдикции Русской Православной Церкви Заграницей. На протяжении многих лет отец Андрей является постоянным автором портала Православие.Ru.

– Отец Андрей, прошло уже около восьми лет с момента подписания 17 мая 2007 года акта о каноническом общении между Московским Патриархатом и Русской Зарубежной Церковью. Что изменилось в вашей жизни за это время?

– В каждодневной жизни совсем ничего не изменилось: мы остаемся просто местной Русской Православной Церковью. Но внутри нас дела стали гораздо лучше: раньше мы чувствовали себя более изолированными, а сейчас мы находимся в общении с центром, с Русской Церковью в России, поэтому чувствуем себя сильнее и менее изолированными. Хорошо быть частью 500 приходов РПЦЗ, но еще лучше быть одним из 30 тысяч приходов всей остальной части Святой Руси. Мы никогда не хотели изоляции – она была нам навязана политическими обстоятельствами. Инославные христиане теперь нас больше уважают, потому что они хорошо знают Русскую Церковь и нашего Патриарха. Когда мы вместе, мы гораздо сильнее. Для меня всегда радость встречать паломников из России, из Москвы и Санкт-Петербурга. До воссоединения это было невозможно.

– Расскажите, пожалуйста, о вашем приходе.

– Наша ситуация сильно отличается от среднего православного прихода в России. Во-первых, это вопрос архитектуры. Хотя у нашего храма белое деревянное здание, что встречается среди православных храмов, но он использовался в качестве гарнизонной церкви Британской армии в Колчестере, военном городе в 80 километрах на северо-восток от Лондона. К сожалению, Британская армия уже не нуждается в больших церквях (одно из знамений нашего времени). Эта церковь площадью 650 квадратных метров была построена в 1855 году для солдат, воевавших в антирусской Крымской войне. Мы выкупили ее 7 лет назад благодаря щедрым благотворителям, откликнувшимся на наше воззвание в интернете. Храм переоборудовали для использования православной общиной, а иконы для нашего иконостаса были написаны в Молдове. Это очень важно, чтобы церковное здание имело облик православного храма, и чтобы люди чувствовали себя в нем как в православном храме. Кроме основного храма, освященного в честь святителя Иоанна Шанхайского, «апостола русского рассеяния», у нас также есть часовня с алтарем, посвященная всем православным святым Британских островов и Ирландии.

Второе отличие – это наши прихожане и то, где они живут. Хотя у нас шестьсот регулярных прихожан, что весьма много по меркам стран, находящихся за приделами России, это не значит, что все они приходят на богослужение каждое воскресенье. Многие члены прихода приезжают на службы на автомобилях и издалека – до 100 километров от Колчестера. У нас даже говорят: «На Западе у православных не приходы, а приезды». Действительно, на Западе так мало православных церквей, что зачастую мы имеем «региональные» православные приходы. Например, наша церковь официально называется «Православной Церковью восточной Англии», поскольку она окормляет прихожан, живущих в одном из девяти регионов, на которые административно разделена Англия. Я трачу много времени и проезжаю много миль, посещая наших прихожан.

В-третьих, как и многие другие приходы РПЦЗ, наш храм многонациональный. В нашем храме молятся прихожане 24 национальностей, и службы совершаются, в основном, на трех языках: английском, церковнославянском и румынском. Английский – это главный язык, на нем лучше всего разговаривают дети. Из священнослужителей, кроме меня, есть еще румынский диакон, который женат на русской и много помогает нам с прихожанами-румынами. В одном лишь нашем алтаре служат представители сразу четырех или пяти национальностей. В любое воскресенье можно услышать английскую, болгарскую, литовскую, греческую, русскую, румынскую, французскую или итальянскую речь после Литургии.

Наконец, и это может удивить многих читателей, подавляющее большинство наших прихожан – молодые люди, многим из них еще нет сорока лет. В прошлом году в нашем приходе было 49 крестин, 4 венчания и ни одного отпевания. В классной комнате при храме у нас собирается воскресная школа, с храмом также связаны русская и украинская школы. По большим праздникам, таким как Рождество, Пасха и наш престольный праздник, мы собираемся всей общиной в приходском зале на общую трапезу. На Рождество дети ставят рождественский спектакль, после которого чудесным образом появляется Дед Мороз.

Еще я окормляю заключенных, содержащихся в двух тюрьмах региона, поэтому два дня каждого месяца провожу в тюрьме.

– Отец Андрей, мы знаем, что ваш храм является самым большим православным церковным зданием в Англии. Вам, с Божией помощью, удалось выкупить его в 2008 году. Но далеко не у всех православных приходов страны есть свои здания храмов. Где они проводят службы?

– К счастью, в епархии Русской Зарубежной Церкви, существующей на Британских островах уже 85 лет, к настоящему времени все приходы имеют собственные здания храмов. Но абсолютному большинству приходов более молодой (по сравнению с РПЦЗ) Сурожской Епархии Московского Патриархата приходится использовать и арендовать помещения англиканских и католических храмов для проведения воскресных утренних Литургий. Многие из этих общин довольно маленькие, порой на службы приходят лишь 10 человек.

– Отец Андрей, замечаете ли вы рост числа практикующих православных христиан в Англии? Не так давно появились статистические данные, согласно которым Православие – одна из самых быстро растущих религий в Западной Европе. Много ли коренных англичан стали православными за последнее время?

– Да, численность православных растет, но большей частью за счет эмигрантов, особенно из Румынии, Болгарии и Прибалтики. Все эти страны являются членами ЕС. Если бы все номинально православные, проживающие сейчас в стране, ходили бы на богослужения, то у нас бы были тысячи прихожан. Но, к сожалению, менее 10 процентов православных регулярно посещают храм. Что же касается коренных западных людей, приходящих в Православие не зависимо от национальности, их численность всегда была очень маленькой. Это относится и к англичанам, которые начали обращаться в Православие в 50-е годы. Наш приход, например, принимает в Православие одного англичанина в год. Я бы сказал, что в среднем за последние 50 лет ежегодно принимают Православие в различных православных юрисдикциях нашей страны от 50 до 100 англичан. Это очень мало. Получается, это 2500—5000 человек за полвека.

Похожая ситуация и в других западных странах – очень мало людей обращаются в Православие. Западным людям тяжело поставить Православие выше западной культуры с ее рационализмом и гуманизмом. В любом случае, самый главный вопрос, который мы задаем – это не как много жителей западных стран переходят в Православие, а сколько из них остаются в лоне Церкви и не отпадают от Нее. Некоторые юрисдикции принимают в Православие множество англичан, но большинство из них потом уходят из Православия. Мы в Русской Церкви Заграницей всегда стараемся сначала получше узнать, кого собираемся принять в Церковь, и серьезно их к этому готовим. Качество – не количество.

– В чем отличие приходов РПЦЗ от зарубежных приходов Московского Патриархата?

– Порой отличия совсем незначительны, а порой – велики. В целом, многие приходы Сурожской епархии Московского Патриархата очень молодые и включают в себя главным образом эмигрантов из бывшего СССР, переехавших в Великобританию за последние годы. Приходы РПЦЗ гораздо старше, они чаще всего смешанные и двуязычные (используют два языка в качестве главных – русский и английский), лучше адаптировавшиеся к жизни за рубежом и более опытные в миссионерской деятельности. Мы понимаем местную культуру лучше, чем недавно приехавшие. Поэтому многие вопросы, являющиеся новыми для местных патриарших приходов, для нас являются уже старыми. Например, мы пришли к окончательному выводу по поводу экуменизма еще 40 лет назад на Третьем Всезарубежном Архиерейском Соборе в Джорданвилле в 1974 году. С тех пор такой вопрос, как «имеет ли экуменизм будущее» для Русской Зарубежной Церкви не представляет никакой важности. Для нас экуменизм, конечно, не имеет будущего, а имеет только прошлое. Мы совершенно не поддерживаем такую идею, что Православие – это всего лишь одна из «церквей», равных между собой. Есть только одна Церковь Христова – это Православная Церковь. Но мы также считаем важным поддержание дружеских, хороших, добрососедских отношений, основанных на любви, с другими (неправославными) христианами. Поэтому многие из наших прихожан имеют смешанные браки. Добрые отношения с другими являются нормой. Как гласит английская пословица: «Медом больше мух наловишь, чем уксусом».

– Что обязательно нужно помнить чадам Русской Церкви, живущим за пределами России?

– Самое главное – хранить наше духовное единство, какой бы ни была наша национальность и какой бы язык мы ни использовали на богослужениях; и еще главное – не смешиваться с политическим истеблишментом той страны, в которой мы живем. Это делается не всегда, иногда православные впадают в искушение, приспосабливаясь к этому миру, к местному истеблишменту. Если православные живут в стране с римо-католическими культурными корнями, как Франция, то они могут стать похожими на униатов. Если живут в стране с культурой, претерпевшей влияние протестантизма, как Британия или США, то они могут стать похожими на протестантов.

Нас могут ругать, игнорировать или презирать за то, что мы отказываемся стать частью истеблишмента, но мы не идем на компромисс со своей совестью. Вера ни в коем случае не должна терять свою суть, свою «соль» через наше приспособленчество к миру сему – потому что это уже апостасия, вероотступничество. Совсем недавно был случай с одним очень протестантизированным священником из одной православной юрисдикции в Соединенных Штатах, который стал публично отрицать, что Православие есть Единая, Святая, Соборная и Апостольская Церковь. Такие заблуждения порождают скандалы среди верующих.

Этот компромисс с политическим истеблишментом привел к проблеме раскола в Сурожской епархии, произошедшего в 2006 году... Та же проблема имеет место и в западноевропейском Экзархате (русские приходы Константинопольского Патриархата. – Прим. ред. ) с центром в Париже, где до сих пор отказываются возвращаться в Русскую Церковь, оправдывая себя светскостью французского истеблишмента. Надо помнить, что наша вера всегда должна быть превыше культуры; культура же преображается, становится христианской через нашу веру. Не Церковь приспосабливается к миру – мир должен приспосабливаться к Церкви.

Подобная проблема имела место, когда несколько сот человек в различных странах покинули РПЦЗ в 2007 году, будучи не согласны с воссоединением Русской Церкви Заграницей с Русской Церковью в России. Весьма политизированные, они ушли далеко в своей русофобии... И в результате покинули Церковь, присоединившись к сектам. А ведь нет большей трагедии, чем умереть вне Церкви, что, к сожалению, имеет место.

– Каковы основные проблемы, с которыми сталкиваются православные, живущие в неправославных странах и являющиеся в них меньшинством?

– Я бы сказал, что существуют две диаметрально противоположные проблемы. Во-первых, это трудности практического плана, вытекающие из нехватки денежных средств. В отличие от России, у нас, на Западе, почти нет монастырей. И это всегда ужасно: у нас нет ни собственности, ни готовых храмов, ни подготовленных священников и регентов хоров, ни большого числа верующих, ни спонсоров, которые бы могли оказать финансовую поддержку Церкви, чтобы можно было выкупить или арендовать (неправославное) церковное здание и приспособить его под церковные нужды, украсить его внутри, платить священнику зарплату. Многим нашим священникам, если они не пенсионеры, приходится работать на светской работе, просто чтобы выжить. Это плохо для литургической жизни, потому что храм в таком случае не сможет быть открытым весь день (даже если он официально принадлежит общине), потому что священник на работе. Но даже если священник доступен, то кто будет петь? Хористам тоже нужно работать. Если нет денег на зарплату священникам, то нет и денег на зарплату певчим.

На Западе нам остро не хватает основной инфраструктуры; большинство наших прихожан, как правило, довольно бедные люди. По этой причине молодые люди не хотят становиться священниками, да и их родители против этого – они знают, что значит жить в бедности и изнеможении, не имея никакой поддержки. У нас даже говорят: «В России церкви платят священникам, а на Западе священники платят за церкви».

Во-вторых, это духовная проблема. Где наши современные святые? Почему кажется, что святым легче появиться на Афоне, в Румынии, Греции, России? Некоторые объясняют это слабой православной монашеской жизнью в западных странах. Несомненно, это очень значимый фактор, но все же главная причина вот какая: искушения на Западе настолько сильны, что святые здесь больше не появляются. Возьмем для примера Иоанна Шанхайского, апостола русского зарубежья. Семена его святости были посеяны, в первую очередь, в Российской Империи, в Сербии и Македонии, но не на Западе. У нас до сих пор нет ни одного современного святого, родившегося и воспитанного на Западе, прожившего здесь всю жизнь. Последние святые, которых породил Запад, жили тысячу лет назад. На это можно сказать: «А что вы ожидаете? Таков нынешний менталитет Запада – антисвятость!» Но мне думается, что это звучит как самооправдание. Посмотрите, как много святых породила языческая Римская империя. Почему же не можем мы?

Считаю, что эти две проблемы взаимосвязаны. Где нет святых, Церковь не может процветать – ни духовно, ни финансово. Где есть святые, там собираются толпы паломников (посмотрите на новопрославленного Паисия Афонского), и Церковь может строить новые храмы, оснащать их, платить зарплату духовенству, основывать монастыри. Церковь свята. Где нет святости, там нет Церкви, тогда она превращается в организацию, администрацию, или, еще хуже, в национальный клуб по интересам или музей. Святость есть барометр здоровья Церкви.

Взглянем на современную Россию. Волна повсеместного строительства церквей и массового крещения за последние 25 лет стала возможной благодаря жертве новомучеников и исповедников земли Русской. Церковь основана на святости. Нет святых – нет Церкви. Доказательство этому находим в протестантских деноминациях, которые не имеют святых (они не признают святых) и поэтому вымирают. К сожалению, за последние 50 лет католики пошли по тому же пути, что и протестанты. Этот факт всегда шокирует католиков восточной Европы, которые намного ближе к православным, чем католики западной Европы.

Страницы: 1 2

Вы можете оставить комментарий, или ссылку на Ваш сайт.

Оставить комментарий