Евангельское повествование в византийской литургии

Jaharis Byzantine Lectionary, ок. 1100

Введение

Литургия — это сердце Православной Церкви и ее жизни, так что Православную Церковь часто характеризуют как литургическую Церковь. Эта характеристика верна, только если она не подразумевает противопоставления библейскому характеру Церкви. В православной традиции литургическое и библейское не разделяется и не вступает в противоречие, как можно подумать, если исходить из искусственного деления предметов при обучении богословию.

Подавляющее большинство византийских библейских рукописей — это на самом деле литургические рукописи. В большинстве сводных списков, таких как Kurzgefaßte Liste, где представлена только информация о том, в какой рукописи найден какой библейский текст, литургический контекст часто игнорируются. Осознание этого привело к новым подходам, в том числе к кодико-литургическому методу классификации кодексов, который ставит во главу угла литургический контекст.

Этот новый метод, отраженный в проекте «Каталог византийских рукописей» (CBM), преодолевает формальное разделение богословских дисциплин. Цель предлагаемой статьи — показать, что совершение литургического таинства является естественным местом для представления, возглашения, восприятия и толкования Писания. Писание неразрывно связано с контекстом литургии в византийской традиции!

1. Разъяснение терминов

Моя тема «Евангельское повествование в византийской литургии» направлена исключительно на то, чтобы указать на эту взаимосвязь Писания и литургии. Я опишу некоторые основополагающие принципы литургического подхода к теме библейских повествований, а затем рассмотрю подробнее анафоры Златоуста и Василия Великого как пример использования, толкования и восприятия библейского текста в литургическом контексте.

Однако прежде всего необходимо разъяснение используемых терминов. (1) «Евангелие», или «Εὐαγγέλιον» означают Благую весть о спасении во Христе; речь идет о Христе и том спасении, которое Он предлагает нам, и поэтому Благая весть – это не только евангельские книги, но и вся совокупность Писаний как Ветхого, так и Нового Завета, рассматриваемых не как филологические тексты, а как провозглашение веры и события Христа, совершаемое в литургическом контексте. (2) Под «повествованием» понимается рассказ о том, как разворачивается это Божественное домостроительство истории Спасения. Это история, цель которой — рассказать о спасении во Христе. Это повествование включает в себя совокупность Писания, как Ветхого, так и Нового Завета. (3) Литургия — это вся богослужебная система определенной традиции, в данном случае византийской традиции, как выражение, провозглашение и тайнодействие спасения во Христе.

Очевидно, что центральным в понимании места, функции и роли библейского повествования в византийской литургии является Благовестие, Εὐαγγέλιον. В то же время средства для распространения этого повествования сами по себе вызывают историко-критические вопросы, такие как истоки и ранняя история Лекционария и основополагающих богословских принципов/предпосылок его компоновки. Мы обсудим несколько вопросов, которые остаются в значительной степени без ответа и нуждаются в систематическом исследовании.

2. Основные принципы

2.1. Библейский характер византийского богослужения

Описывая литургию Святой Пятницы в Иерусалиме в IV в., Эгерия отмечает:

«... и от шестого до девятого часа не происходит ничего, кроме чтений, в следующем порядке: сперва читается из псалмов, где говорится о страданиях Господа, читаются места из апостола, или из посланий апостольских, или из деяний, где они говорят о страданиях Господа, также и из евангелий, места, где Он страдает, потом читается из пророков, где они говорят, что Господь будет страдать, а потом из евангелий, где повествуется о страданиях. И так, от часа шестого до часа девятого постоянно в таком порядке происходят чтения и поются песни, для того, чтобы показать всему народу, что все, предреченное пророками о страданиях Господа, оказывается, как через евангелия, так и через писания апостолов, совершившимся. И так, в течение этих трех часов весь народ поучается тому, что не произошло ничего, что не было бы предречено, и не предречено ничего, что не исполнилось бы всецело. С чтениями постоянно чередуются молитвы, которые приспособлены к дню».

В этом несколько повторяющемся отрывке мы слышим о изобилии библейских чтений, в которых говорится о Страстях, чтениях как из Ветхого, так и Нового Завета, и цель этих чтений — не только пересказать историю Страстей, но и подчеркнуть единство Писания в провозглашении Христа как Спасителя. Вместе с библейскими чтениями нам также говорят, что воспеваются гимны и читаются молитвы, повторяя одну и ту же тему, или, как говорит Эгерия, «весь народ поучается тому, что не произошло ничего, что не было бы предречено, и не предречено ничего, что не исполнилось бы всецело». Литургическое действо, другими словами, определяется и структурировано вокруг библейских чтений — этого литургического воспоминания, в данном случае Страстей.

Этот же принцип можно различить во всех богослужениях Господних праздников в византийской традиции, где чтения из Ветхого и Нового Заветов (часто совпадающие по содержанию, а иногда повторяющиеся) чередуются с гимнологией, которая черпает свое содержание из прочитанного Писания. Фактически, Писание — это сердце византийской литургии; например, псалмы используются в качестве основы богослужения Суточного круга, Писание читается почти во всех службах, гимны и молитвы, составляющие богослужение часов, объединены стихами Писания, а само литургическое пространство украшено сценами, изображающими события истории спасения. Слово Божье не только провозглашается, читается, воспевается, но оно также «видимо» через иконографию.

Византийская литургия не только пронизана библейскими чтениями, цитатами и аллюзиями — само «Богослужебное Евангелие», литургическая книга, в которой содержится круг евангельского чтения для литургического года, высоко почитается в византийской литургической традиции. Оно помещено на Престол, к нему обращаются с огромным благоговением, почитая как «Слово» Божие. Внешнее украшение книги подчеркивает, что она содержит в себе самое ценное, что она раскрывает тайну Христа.

2.2. К литургической герменевтике?

Но если мы можем убедительно доказать библейский характер византийской литургии, встает вопрос о том, каков герменевтический принцип, лежащий в основе понимания Писания, возвещаемого в литургическом контексте? Ответ, я считаю, заключается в молитве, произносимой совершителем каждой Божественной литургии перед чтением Евангелия:

«Возсияй в сердцах наших, Человеколюбче Господи, Твоего Боговедения нетленный свет, и мысленная наши отверзи очи, во евангельских Твоих проповеданий разумение, вложи в нас и блаженных Твоих заповедей страх, да плотския похоти вся поправше, духовное жительство пройдем, вся, яже ко благоугождению Твоему и мудрствующе и деюще. Ты бо еси просвещение душ и телес наших, Христе Боже, и Тебе славу возсылаем, со Безначальным Твоим Отцем и Всесвятым, и Благим, и Животворящим Твоим Духом, ныне и присно, и во веки веков. Аминь».

Основываясь на вышеупомянутой молитве, я бы сказал, что в византийском литургическом контексте провозглашение и восприятие Писания включает в себя следующие четыре момента: Вдохновение — Постижение — Преображение — Действие. Очевидно, что текст Библии воспринят и рассматривается с точки зрения веры, поэтому его интерпретация зависит от божественного вдохновения: молящийся просит, чтобы Господь «сиял в наших сердцах» и «открывал глаза нашего разума». Это ведет к нашему пониманию Благой Вести, содействующему нашему преображению, проявляющемуся в деятельности: «да плотския похоти вся поправше, духовное жительство пройдем, вся, яже ко благоугождению Твоему и мудрствующе и деюще». И литургическое действие напрямую связано с этим движением Вдохновения — Понимания — Преображения — Действия. Как я попытаюсь продемонстрировать ниже, совершение богослужения и, в частности, Божественной литургии, не только воплощает это движение, но и содействует общинной инициации, причастности и росту в спасительной Вести Евангелия.

2.3. Необходимость изучения Библии в ее литургической обстановке

Именно по этой причине библейское повествование, Библию нужно изучать в ее литургическом бытовании, как в ее возвещении, так и в распространении библейских текстов в форме рукописей. Клаас Шпронк, голландский библеист, принадлежащий реформатской традиции, отмечает:

«Среди православных ученых литургический контекст Библии более или менее воспринимается как нечто само собой разумеющееся. Для западных ученых литургический контекст обычно строго отделен от экзегезы библейского текста. Критика текста стремится максимально приблизиться к исходному тексту. Историческая критика пытается выяснить, как и когда этот текст появился. Литературные методы анализируют структуру текста. Ученые привыкли к мысли, что текст как часть литургии — это нечто совершенно иное. Это относится не к области научного анализа, а к общинам верующих, в которых Библия читается как священный текст и используется в проповедях. Это область, которая может быть описана и проанализирована церковными историками, или людьми, изучающими историю интерпретации библейских текстов. Однако есть причины подвергнуть сомнению это подчас высокомерное сопротивление литургическому подходу к библейским текстам. Строгий литературный и исторический подход, вероятно, скажет больше о самих ученых, использующих его, чем о текстах, которые они изучают. Следует, по крайней мере, серьезно относиться к тому, что традиционный способ использования библейских текстов в византийской литургии, безусловно, ближе соотносится с тем, как эти тексты использовались в их первоначальном контексте».

Литургия — это естественное место не только для возвещения Писания, но и для его толкования. Литургический контекст возвещения Писания создает особую герменевтическую линзу, которую нельзя игнорировать. См., например, гимны Часов Вечерни и Утрени 14 сентября (праздник Воздвижения Креста). В них серия текстов Ветхого Завета либо прямо цитируется, либо упоминается как прообразующие спасительное значение Креста, на котором был распят Христос, и их можно было бы назвать непрерывным комментарием к новозаветным чтениям дня (1 Кор. 1:18–24 и Ин. 19:6–11; 13–20; 25–28; 30–35).

2.4. Литургический год как раскрытие Евангелия

Но весь литургический год, годовой цикл подвижных и неподвижных праздников — это не только возвещение, изложение и празднование воспоминания евангельских повествований, но и литургико-богословский комментарий к нему. Литургический год — это раскрытие Евангелия, повествование о Христе, спасение во Христе, это не только литургическое празднование воспоминания, но и предвкушение будущего. Напряжение между историей и эсхатологией придает цельность и совершению литургии, и структуре литургического года. Томас Тэлли в своем значительном эссе под названием «История и эсхатология в древней Пасхе» пишет:

«Мы всегда живем между marana tha, этой молитвой о пришествии Господа, которая становится возгласом приветствия, и maran atha, исповеданием, что Господь пришел, c акцентом на то, что это случилось ephapax — единожды — как окончательный божественный акт истории. То есть, мы всегда живем между памятью и надеждой, между Его приходом и Его приходом; и настоящее, которое является порогом между ними, между памятью и надеждой, между прошлым и будущим, это настоящее является местом присутствия Того, Кто является одновременно Господом истории и ее завершением».

Воспоминание, или анамнезис — ключевой термин для богословского понимания литургического года. Он не означает только воспоминания о прошедшем событии и не означает повторения этого прошлого события в настоящем. Прошедшие события — исторические, они произошли ephapax — раз и навсегда; они не могут быть повторены, и мы не можем вернуться в историю, чтобы пережить их. Анамнезис — это настоящее столкновение с реальностью спасения во Христе, которое стало возможным благодаря этим памятным событиям.

Развертывание литургического года помогает нам задуматься об актуальном для нас значении событий истории — днесь/σήμερον/hodie, слово, которое открывает ряд гимнов из цикла Господних праздников. «Проповедовать Благую Весть, чтобы пробудить ответ веры в Новую весть,  — это керигма. Но керигма, записанная и неоднократно возвещавшаяся в литургическом собрании, напоминающая нам о нашей приверженности Благой Вести, уже слышанной и с верой принятой...  — анамнезис, — вот что такое литургия».

Страницы: 1 2

Вы можете оставить комментарий, или ссылку на Ваш сайт.

Оставить комментарий