Дух прелести и путь спасения

Продолжение. Начало Здесь

На пути к добродетели умно-сердечной молитвы подвижника подстерегают многие прелести, и одна из них — односторонность. «Многие из монашествующих отцов и братии упражняются лишь в одной добродетели, например, в безмолвии, и только ею наполняют свои паруса, не разбираясь в том, получают ли они от этого пользу или вред... Есть и такие, которые попросту ограничиваются самым суровым постом, не допускающим ни масла, ни приготовленной на огне пищи, и тем самым лишают себя свободы, поскольку довольствуются лишь одним. Их односторонний пост мы осуждаем как неправильный и называем крайне безрассудным...

И еще некто, очарованный одним лишь бдением своим, все приписал ему и считает годы, проведенные в бдении, а других осуждает, будто бы блуждающих во тьме...

Еще один опять-таки заботится о слезах и принимает их за спасительную для человека находку, уча других, как должно плакать, и возвещая горе тем, кто не плачет. И, обращаясь к такому с любовью, мы говорим: пусть знает, что слезы надлежит соединять с блаженным смирением, и не воображает, что легко научиться плакать, не имея благодати. Но и любая другая добродетель, если она совершается сама по себе и принимается за главную силу монашеского жительства, заслуживает порицания и всяческого осуждения опытных людей... Пока отклонение еще только начинается и появился только росток этой, так сказать, холеры, может человек, если захочет и если послушается чужого наставления, и избежать смерти души своей, и прогнать ее.

Когда же уже наступило отравление мысленной крови, становится сие, по большей части, трудным, даже и (заметь это, читатель!) невозможным, если только не подействуют молитвы великих святых и не совершит Бог посредством случая и великого несчастья перемену в уме его...

Следует, даже до крови, заботиться о всех добродетелях одновременно, с равной силой и вниманием, чтобы духовное здание росло, уподобляясь цепи, где звенья связаны друг с другом» [14, 259-261, 269, 262].

Рассмотрим основные из этих добродетелей.

«Много существует дочерей покаяния, но самые из них почтенные, дерзновенно приближающиеся к Богу и необходимые для всякого безмолвника — это, во-первых, безмолвие, связанное и соединенное со смирением и сожительствующее с терпением. Тотчас же за ними идет равный им по достоинству пост, их родной брат, а также прекрасная сестра их, бдение, за которою следует другая сестра — молитва. Соединившись вместе, они слезы порождают, Бога к состраданию привлекают и согласно единое прошение воссылают, да пошлет Он им благодать Свою.

Итак, если лишишься ты одной из них, другие останутся безполезными, будучи недостаточными для возрастания души твоей. Безмолвие — это благоприятная почва, на которой возводится все здание из мысленных столпов и духовных камней» [14, 262].

«Воспринявший красоту молитвы будет бегать от многолюдства, как онагрь» [21, 178]. Старец Иероним «настаивал на отсечении излишеств и рассудительном уединении для того, чтобы обезпечить силу внутренней деятельности» [31, 46].

«Монаху подобает пребывать в уединении...Насколько избегаешь бесед с людьми, настолько большую получаешь пользу от молитвы и настолько большую пользу приносишь своей молитвой людям, потому что мирские споры, даже если кто-то будет их просто слушать, являются духовными радиопомехами, препятствующими непрестанной молитве, особенно вначале» [19, 108]. «По Лествичнику, безмолвие и есть отложение помыслов о чувственных и мысленных предметах» [3, 117].

И да дарует нам Сладчайший Иисус «вместо камней основание — смирение и помогающее во всем прекраснейшее терпение!..

О посте скажем, что если он совершается с рассуждением, то, несомненно, является подходящим материалом, который цементирует все сооружение, унимая безчинные стремления и совершенно укрощая пылающие страсти. Однако невозможно выдержать его, с разумом вкусив его плодов, если Спаситель не пошлет нам свыше благодать поста...

О бдении мы скажем, что это поистине наковальня, на которой заостряются мысленные гвозди — помышления, а ум сильно очищается и рождает тонкие помыслы, в то время как мы, выкованные и спрессованные напряженной молитвой, умягчаем подобное железу и неукротимое сердце наше. Оно же, жестоковыйное, испытывая стеснение и боль, прибегает к молитве, сестре безмолвия. Та вскоре вызывает сокрушение, от которого и получает утешение сердце. Но если не придет благодать бдения, то оно не сможет зачать плод, которым порадовало бы своего родителя...

Молитва является единственным умилостивлением и небесной птицей, которая на крыльях своих может в мгновение ока доставить уму вести от Бога и Спасителя нашего, чтобы примирить обе стороны и соединить Бога невещественного с человеком.

Однако невозможно совершиться сему удивительному соединению так, чтобы остановился неудержимый и всегда движущийся ум, если не осенит человека просвещение Божественного познания... Не сам человек удерживает свой ум, но Создатель Вселенной, держащий в Своей руке дуновение ветров... и если не пошлет Господь свыше очистительные воды Божественной Своей благодати, останемся безплодными и совершенно нагими, труды же наши послужат пищею бесам и прекрасно возделанные добродетели обратятся в пороки!..

Слезы — поистине главное оружие против бесов. Они очистительная купель для грехов наших, если только источаются в смирении и разуме. Однако же их не производят сила и искусство человека, сам он спешит обнаружить лишь произволение к плачу, приход же слез — дело Возводящего «облаки от последних земли» (Пс. 134, 7). Такой человек пусть на опыте узнает, что не тогда он плачет, когда захочет сам, но, когда хочет Бог... получение же желаемого зависит от благого промысла Бога, их Подателя...

Лукавый же враг... коварно примешивается к подвижничеству и втайне злоумышляет против подвижника Господня, побуждая его помыслы, склонность и желание ко всякому чрезмерному деланию, пока не доведет его до крайности. Когда же убедится, что подвижник уже достиг скользкого места, тут же и оставляет его, и тот падает... Когда же человек внимательно управляет телом, налагая узду и на рвение, и на ревность, то есть с рассуждением совершает свой путь, то и враг наш, соответственно этому, ставит себе другую цель — усилить в подвижнике самолюбие...

Из самолюбия рождается многоядение, которое порождает чревоугодие, а от него происходит избыток крови. От чрезмерного же потребления воды, чтобы не сказать — вина, рождается влажное сердце, из которого исходят лукавые помыслы. То и другое приводит к плотской брани, то есть к возбуждению плоти... Надобно путнику остерегаться обеих крайностей, держаться же среднего пути и двигаться со вниманием...

Иногда подвижнику начинает представляться в виде мимолетного мечтания некое сияние, которое, если два-три раза отнестись к нему внимательно, принимает образ какого-либо лица или предмета, в соответствии с тем, что было в уме, когда он принял его... Ложные ощущения... несут с собою смущение и к тому же возбуждают низменные плотские страсти. Ум прельщенного помрачается и неспособен к рассуждению, поскольку он не имеет ни опыта восприятия истинной благодати, ни смирения... Бывает и так, что подвижник ощущает нечто вроде благоухания.

Вообще, к какой бы слабости ни склонялся ум, дух прелести сразу же примет соответствующий образ. Для воображающих почести начальств и властей... он показывает во сне, как их избирают вождями, пастырями и духовными отцами, от которых зависит спасение мира... Тем, кто преуспел в созерцании, он представляется светлым ангелом, принимает образы святых и Самого Спасителя Христа, в зависимости от состояния, в котором находится человек Божий» [14, 262-265, 269-270, 352-353].

По слову святого Григория Синаита, «диавол имеет обыкновение показывать новоначальным свою прелесть под видом истины, представляя им зло как нечто духовное... вместо теплоты возбуждая свое жжение и вместо веселия доставляя безсмысленную радость и чувственную сладость... Причина прелести: самочиние и высокоумие» [3, 213, 200].

«Дух прелести может показывать хорошо различимые силуэты, находящиеся на самом близком расстоянии, причем и это лишь призраки, не существующие в действительности. Они возникают в воображении самого человека, подобно сновидениям, однако вызывают страх и смущение. В других случаях враг во сне, а часто и наяву сдавливает и душит человека, пресекая его дыхание, так что когда тот хочет закричать или пошевелиться, то не может сделать этого и не понимает, что с ним происходит. Безчисленные рассказы о подобных этим и иных, еще более ужасных, явлениях содержатся в жизнеописаниях святых отцов, которые, взяв свой крест, подвергались жестоким нападениям бесов. Этим отцам лукавые духи являлись не в виде призраков, но в своем действительном образе и, насколько попускал Бог, причиняли различные беды и напасти, полагая, что таким образом воспрепятствуют им вести богоугодную жизнь» [14, 356].

Более того, по Божиему попущению «сильные страхования могут быть и в церкви, и в алтаре» [1,533], — свидетельствует иеросхимонах Иероним.

Иногда «одна часть этих лукавых бесов принимает угрожающий вид и пытается, насколько возможно, причинить зло. Затем появляются другие, в светлом образе, которые укоряют и прогоняют первых, будто бы ангелы, посланные Богом, чтобы помочь терпящему искушение и спасти его. Главная их цель — увлечь того тщеславием, как видящего особое Божие промышление о себе. Здесь следует молиться словами святого апостола Павла, чтобы Бог сокрушил их под ногами подвижников вскоре... (ср.: Рим. 16, 20). Распознание всех этих явлений, спасение и избавление от них, как и само преуспеяние и совершенствование во Христе, совершается благодаря содействию Божественной благодати. Итак, если Господь наш, согласно Писанию, «смиренным дает благодать» (Прит. 3, 34; Иак. 4, 6), то придите все к блаженному смирению, чтобы с ним превозмочь все по благодати Христовой» [14, 357].

Диавольская враждебность всегда имеет «одну и ту же цель — отвлечь человека от познания Бога, на какой бы стадии развития человек ни находился... Извращение правого учения об истине, называемого благочестием, именуется ересью, и безчисленными ересями враг потрясает Церковь с самого ее основания...

Две основные причины, сопряженные с человеческой жизнью, открывают дверь мрачнейшему хаосу прелести. Первая из них — это неудержимое желание человека узнать свое будущее и вообще понять причины случающихся в его жизни неприятностей. Другая причина — это многообразное любопытство в отношении познания вышеестественных предметов, которое вообще является важнейшим из вопросов, занимающих человека...

Подобным образом заблуждаются любопытные люди и эгоисты, которые дерзко погружаются в мрачные сатанинские пещеры с их мнимым правдоподобием, чтобы, как враг внушает им, научным якобы способом обрести истину. Вот куда попадают сегодня трагические жертвы из числа нашей молодежи, чья судьба у разумных людей вызывает невыносимую боль, а у безответственных «ответственных лиц» — безразличие и бездействие. Посредством восточных религий, сохраняющих устаревшие магические символы и образы, дракон, древний змий и сатана, сегодня распространяет свои лживые вещания» [14, 356—357, 359—362].

Страницы: 1 2 3 4 5 6

Вы можете оставить комментарий, или ссылку на Ваш сайт.

Оставить комментарий