Две крайности: Экуменизм и Зилотство. Ответы господину А. Каломиросу

Архимандрит Епифаний Феодоропулос

VI

 Афины, 2 октября 1970.

 Господин редактор!

Две крайности: экуменизм и зилотство. Письма. Архимандрит Епифаний Феодоропулос В номере 594-595 Вашего журнала от 15/28 июля опубликовано «продолжение» заметок А. К., посвященных нашему «Эпистолярному трактату». Прошу Вас, на основании закона о печати, строго следуя его предписаниям, поместить мой нижеследующий ответ:

1. А. К. пишет: «Новостильники — это больные члены Церкви. Их застарелый недуг относится к тем болезням, которые медленно, но верно ведут к смерти. Эта болезнь — одна из самых ужасных ересей, с которой когда-либо боролась Церковь. Она представляет собой состояние, которое можно назвать по-разному: экуменизмом, синкретизмом, агностицизмом, религиозным безразличием, обмирщением. Токсин же, отравляющий новостильников, — дух мира сего».

То, что многих новостильников (точно так же, как и старостильников) отравляет дух мира сего, вне всякого сомнения. Но зачем А. К. обобщает свои утверждения, тем самым, совершенно лишая их всякого доверия? Неужели он не боится, что, поступая таким образом, может оказаться в области клеветы? Итак, в общем и целом, все новостильники являются людьми «мира сего»? Вот к чему приводит пристрастие! А. К. забывает и то, что дух миpa сего, к сожалению, начал проникать в Церковь (то есть захватывать членов Церкви) с первых веков христианства... Очень правильно заметил некий писатель: «Бог поместил Церковь в мир. Дьявол же стремится ввести мир сей в Церковь».

2. Новостильники обвиняются даже в том, что они имеют «антимонашеский настрой». Конечно, если бы это говорилось в отношении лишь некоторых новостильников, то никто ничего против этого не возражал бы. Но когда это говорится в отношении всех без исключения, то это уже можно расценивать как клевету. Поскольку и в адрес пишущего эти строки А. К. высказывает эту клевету (он говорит, что я «с трудом скрываю своё антимонашеское настроение»), то пусть он узнает, что около десяти моих о Христе учеников уже сейчас живут в святых монастырях. Никогда я не отговаривал людей, имеющих горячее стремление к монашеству, от их намерения вести монашеский образ жизни1

3. Мне задаётся вопрос, была ли латинская Церковь до разделения живой Церковью? Да, была живой\ Больной, но живой. Не мёртвой! В теле Христовом нет мёртвых членов, как не имеет мёртвых членов человеческий организм. И на протяжении тех лет, когда Римская Церковь являлась членом Единой Святой Соборной и Апостольской Церкви и была органично соединена с ней, она жила. Когда она умерла? Когда отделилась от Единой Святой Соборной и Апостольской Церкви и прервала с ней своё общение! Снова повторю то, что я написал в своём третьем ответе А. К. («И фони тис Ортодоксиас», № 594-595): «однако до того как произойдёт это церковное осуждение, впавший в ересь епископ (или священник) продолжает, по некой Божественной икономии, преподавать верным Божественную благодать... Конечно, если какой-либо впавший в ересь епископ сам порвёт узы, связывающие его с Церковью (то есть прекратит общение с последней, выйдет из неё и создаст свою церковь, или же присоединится к другой, еретической церкви), тогда он (естественно, хотя соборного его осуждения ещё и не было) становится духовно мёртвым органом. Церковь есть сокровищница благодати, и епископ, прервавший общение с ней, становится проводником пустоты. Откуда получит благодать, чтобы преподать её другим?»

Думаю, что я выразился предельно ясно. Следовательно, осуждение латинянами Православной Церкви было их приговором самим себе, а не приговором Православной Церкви. Очень верно по данному вопросу некто заметил, что «грамотой с текстом анафемы, положенной папскими легатами на престол Святой Софии, папизм сам себя отделил от Церкви». Чьи же это слова? Всё того же А. К. (См.: «И фони тис Ортодоксиас», № 596-597, где мы поместили отрывки из письма А. К., адресованного вождям старостильников).

4. Послушайте и подивитесь «последовательности» А. К.: «Таинства Церкви и благодать Божия находятся за пределами нашего ума и нашего понимания. Не будем же нашей гордой рационалистической мыслью пытаться понять не доступные ни людям, ни ангелам суды Божии. В этом вопросе мы должны быть очень осторожны, чтобы не схематизировать рационально эти понятия, накладывая на них трафарет нашего ограниченного и греховного понимания. Кто-то может принародно проповедовать страшную ересь, сам в действительности не являясь еретиком, потому что он проповедует ересь по неведению. Но как только ему объяснят, что он заблуждается и что Церковь так не учит, он немедленно берёт свои слова обратно. Кто-то может иметь общение с еретиками, не зная, что они еретики. Одно и то же действие может в одном случае содержать ересь, а в другом — быть миссионерской проповедью».

Браво, дорогой Александр! Всё совершенно верно! Но почему же ты сам безжалостно опровергаешь свои позиции? Придерживаясь вышеприведенных взглядов, как ты дерзаешь метать направо и налево молнии своего осуждения? Ты без всяких колебаний, решительно, со всей авторитетностью высказываешься о всех и вся: этот — еретик, другой — еретик, третий — предатель, четвертый — трус и подлец, пятый — такой-то и такой-то; эти лишены благодати, те — лжеепископы, и таинства, совершаемые ими — лжетаинства и т. д. Как ты согласовываешь это с тем, что написано тобой выше? Ты не боишься, что каждый раз, делая столь авторитетные заявления, возможно, заблуждаешься? Ты не думаешь, что, вероятно, не ревность по Бозе, но человеческая страсть ведёт тебя к тому, чтобы непрерывно метать обличительные молнии на всех и вся?

5. А. К. на все сто процентов оправдывает введение нового стиля Японской Православной Церковью. (Надо заметить, что Японская Церковь приняла новый стиль на десять лет раньше, чем Элладская Церковь). «Существовала, — говорит он, — миссионерская необходимость в этом изменении [календаря]. Надо было, чтобы некоторые великие христианские праздники совпали с большими языческими празднествами японцев...»

Я прошу А. К. высказаться точнее и подробнее! Пусть он скажет, совпадения каких христианских праздников и японских языческих празднеств удалось достичь, прибегнув к изменению календарного стиля. Только тогда мы будем убеждены в том, что изменение календаря Японской Церковью было действительно «миссионерской необходимостью».

6. А. К. оправдывает даже Русскую Зарубежную Церковь (филаретовский синод) в том, что она имеет в своём составе «две-три небольшие церкви», которые придерживаются «папистского календаря, в котором родились члены этих церквей». Это является «миссионерским делом» и «делом икономии», согласно А. К., а отнюдь не примером для подражания, так как в противном случае пастве этих новостильных церквей угрожала бы опасность «рассеяться и пропасть». Принятие же Элладской Церковью нового стиля не является деянием такого же рода, но представляет собой, как выражается А. К., «экуменистическое предательство».

Задам и я тебе, дорогой Александр, один вопрос: предположим, как ты утверждаешь, что архиепископ Хризостом, изменивший календарь, был «экуменистом и предателем». Но почему же ты не рассматриваешь клириков Элладской Церкви в том же ракурсе что и филаретовский синод?  Почему видишь в них (клириках Элладской Церкви) последователей «предательства», а не «миссионерской нужды»? Если бы все пастыри-традиционалисты Элладской Церкви вышли из неё, разве не осталась бы ничего не подозревающая паства этой Церкви (потому что, естественно, немногие, следуя за ними, оставили бы её) под ногтем «экуменистов и предателей»? Только относящиеся к русскому митрополиту Филарету имеют право прибегать к «миссионерским делам» и «делам икономии», принимая новостильных епископов и новостильную паству? Что же касается других клириков (епископов и священников), как Греции, так и других стран, то они не имеют этого права или, вернее, этой обязанности?

Страницы: 1 2

Вы можете оставить комментарий, или ссылку на Ваш сайт.

Оставить комментарий