История о чудесном обращении ко Христу еврейского раввина Исаака. Глава II

История о чудесном обращении ко Христу еврейского раввина Исаака

Николай Амврази

Молчание Исаака

Прошло уже немало времени после отъезда Исаака. Мы часто с теплом вспоминали и говорили о нем. Домашние мои, бывшие свидетелями удивительного обращения Исаака ко Христу, очень беспокоились и желали непременно узнать, что же произошло с ним. Всякий раз при возвращении моем домой, дети, не уставая, спрашивали, не пришло ли письмо от Исаака.

— Нет, ничего пока нет, – отвечал с горечью я.

Так проходил день за днем, и меня уже стали тревожить неприятные мысли. Наконец получили мы долгожданный ответ из Константинополя. Вот это письмо:

Константинополь, 19 марта 1897 года

Брат Николай! Я пообещал Вам писать и вот только теперь исполняю Ваше желание. Отправляя письмо это, выражаю еще раз мое искреннее благодарение за оказанную мне, болящему, помощь и поистине авраамово гостеприимство. Но несравненно более я благодарен Вам за то откровение, которое получил о Спасителе-Машиахе (Ему же с благоговением поклоняюсь). Он отъял страх от души моей и исполнил мира и радости прежде мятущееся и страждущее мое сердце. Он соединил меня с Адонаги Иегова, который не представляется уже мне «Богом отмщения» (Псалом 93.1), но «Отцом милосердия и Богом всякого утешения» (Второе Послание к Коринфянам апостола Павла, глава 1, стих 3). Всякий раз, когда я вспоминаю Коринф (который стал для меня, как Дамаск для апостола Павла!), восклицаю словами пророка Исайи: «Как прекрасны ноги благовествующих мир, благовествующих радость и проповедующих спасение» (Исайя, глава 52, стих 7). Думаю, что ты жаждешь узнать, что же произошло со мной после отъезда. Вот, я открываю это тебе.

Время путешествия моего до Патр посвящено было полностью молитве и чтению Нового Завета. Я страдал, подобно Луке и Клеопе – двум ученикам Христовым! – шествующим в Эммаус. И они ведь изучали Священное Писание и, однако, что пользы! Письмена сии были сокрыты от них. И не разумели они, как и я не разумел прежде. Но «открылись у них глаза» (Лука, глава 24, стих 31), как и потом у меня в Коринфе. Что скажу! Дивны дела Твои, Господи, и дивен Промысел Твой! Ведь я ехал домой, чтоб увидеть родных. Заболевши, остался в Коринфе. И здесь прозрел наконец – здесь обретши Христа, Машиаха, Спасителя Мира! Недостоин и я за греховность мою называться теперь христианином, но меня утешают благие слова, – их прочел я вчера у апостола Павла, – что Христос в мир пришел, чтобы грешных спасти (Первое Послание к Тимофею, глава 1, стих 15). Я ведь тоже подобно ему ослеплен был враждою и злобой, но пришел Свет Христов – и прозрели мы оба…

Вспомни дни нашей юности, наши мечты,
Как учились мы разным наукам:
Ты – ученью любви, я – ученью вражды,
Ты был благости полон, я – гордого духа.
О, фанатиком был я! Стыжусь вспоминать!
Мне претил всяк, кто мыслит иначе.
От раввинов жестокость успел перенять, —
И нуждаюсь теперь только в плаче!..
Боже мой, недоведома мудрость Твоя,
Дивна милость Твоей благостыни!
Ты пришел, чтобы грешных спасти – это я!
Не отрини меня, не отрини!

Таковы были мысли мои на пути к родным местам, где меня уже давно ожидали родители, которых по духу, по укоренившемуся ожесточению, нельзя иначе назвать, как христоборцами. В Патрах я пересел на пароход, и вот тут-то мне довелось пережить, – о чем желаю искренне поделиться с тобой! – неведомое доселе тяжкое искушение. Внезапно во мне проснулась непонятное чувство, не знаю, как и назвать его: то ли необъяснимым испугом, то ли горьким стыдом. Я представил себе, как я, раввин, предстану внезапно перед родными новообращенным христианином. Для единокровных моих это покажется страшным безумием. Ведь так сложилось исторически, к большому сожалению, что для верующих иудеев обыкновенно христиане представляются врагами. Я решил скрыть от них, что уверовал во Христа. Однако совесть моя с неумолимой настойчивостью противилась этому… Пароход приближался уже к пристани С. После краткой молитвы я взял в руки Новый Завет, открыл… И к удивлению моему, – конечно же, неслучайно! – первыми словами, которые попались мне на глаза, были: «Итак, всякий, кто исповедует Меня пред людьми, того исповедую и Я пред Отцем Моим Небесным. А кто отречется от Меня пред людьми, отрекусь от того и Я пред Отцем Моим Небесным» (от Матфея, глава 10, стихи 32, 33). Меня глубочайшим образом потрясли эти слова! Они мне показались огненными, как бы горящими, а не запечатленными простыми чернилами на бумаге. Я не читал их, я их слышал, – и они до сих пор звучат в моих ушах!..

— Благодарю Тя, Боже Мой! – воскликнул я, – Ты не желаешь, чтобы уверовавшие в Тебя, были лицемерами, Ты отвращаешься трусливых и лжецов! Колеблющихся и нерешительных Ты изгоняешь из священного храма Твоего… Ты – Бог-Ревнитель! Ты желаешь, чтобы последователи истины Твоей были искренними и бесстрашными… Я сошел на берег как бы совершенно обновленнным… Итак, отрицаюсь мудрости человеческой! И мне пришли внезапно на ум слова Цезаря: «A lea jacta esto!» – Жребий брошен! Победа! Победа!

Драма в семье. Исповедничество Исаака

По прибытии моем к родным берегам вышли навстречу мне ожидавшие старушка-мать моя Ревекка, дядя Авраамий, архираввин израильской общины, два брата мои Барух и Мордохай и множество сограждан. Мать горячо обняла меня, и я поцеловал ей руку. Затем всех поприветствовал, и мы вошли в город… С того дня начались невыразимые муки мои… Воистину положение мое было не из легких. Что делать?. Притворяться, делать вид, что ничего не изменилось в моей жизни?! Страшно отречься Истины!.. Открыть все, не смущаясь?. Я не знал, как поступить… Но Тот, кто ведает глубину сердец наших, умилосердился надо мною и, видя смущение мое. Сам устроил все непредвиденным образом.

Был полдень. Мы находились в гостиной, когда пришел в гости дядя мой архираввин Авраамий и двое из почетных и знатных представителей еврейской Общины. Среди общего разговора обращается ко мне дядя мой: «Почему задержался ты с приездом, Исаак? Ведь согласно письму ты должен был приехать дней шесть или семь тому назад. Что же случилось?»

— Совершенно верно, дядя, – ответил я, – уже 7 дней как я должен был бы уже приехать. Но вот случилось мне заболеть в дороге, и я прервал путешествие мое.

— Где же ты был? В Афинах?

— Нет, дядя, я остановился в Коринфе, ибо, подъезжая к нему на поезде, почувствовал, что уже не в силах продолжать путь.

— В Коринфе? – переспросил дядя. – Имеются ли там гостиницы и живут ли там наши братья израильтяне?

— Иудеев в Коринфе нет, – ответил я, – однако меня с любовью принял в дом свой мой старый друг, – и я упомянул его имя:

Николай.

— Столько дней ты прожил в христианской семье? – воскликнул в потрясении дядя. – Раввин, ты вкушал запрещенную пищу гоев (яварим)?

Я ответил ему в простоте, что не представилось другой возможности исцелиться. И что меня, чуждого им по вере, они приняли с братской любовью, пригласили врача и даже купили лекарства, а также кормили, не скупясь, самой прекрасной пищей.

— Должен Вам исповедать, – добавил я напоследок, – что именно благодаря их заботе я и получил исцеление, ибо по слову врачей болезнь была очень серьезной.

— Странно! Очень странно! – воскликнули все удивленно.

— Да разве возможно, – обращаясь снова ко мне, спросил мой дядя, – разве возможно, чтобы христианин полюбил иудея, как брата, и позаботился о нем, страждущем?

— Я видел это своими глазами! И сам являюсь живым свидетельством! Истинный христианин всякого человека считает своим братом и вменяет себе в обязанность утешить и помочь страждущему. Опыт вынуждает меня поверить, что религия Христа есть религия Любви и Благодеяния, и все, искренне исповедующие эту религию, замечательные люди.

— Шутишь, ребе Исаак? – дерзко усмехнувшись, воскликнул дядя. – Шутишь или желаешь нас оскорбить?. Ведь шутки на религиозные темы, как знаешь ты сам, являются тяжким грехом и преступлением 3-ей заповеди, которая гласит: «Не поминай Господа Бога Твоего всуе».

— Я…

— И ты веришь, – вдруг перебил меня разгневанный архираввин, – ты веришь, что есть нечто божественное в религии Иисуса Назорея, которого отцы наши распяли почти 1900 лет назад?

Вдруг пена вышла из его рта, рука стала спазматически дергаться и длинная борода заметалась, как маятник. Страшный гнев овладел им, глаза заблистали огнем, щеки его пылали. Мать моя непрерывно делала мне знаки, умоляя остановиться и прекратить неожиданно вспыхнувший спор. Братья же и все присутствующие выражали крайнее удивление.

— Прошу Вас, – начал я кротко, – умоляю Вас не перебивать меня и я дам ответ на вопрос уважаемого дяди. Из беспристрастного и тщательного исповедания Торы и книги Невиим (т.е. Пророков), из точного исполнения предсказаний Нового Завета о судьбе нашего народа…

— Что? Что? – вскричали все в ярости, – Что говорит Новый Завет о нашем народе?

— Я просил не перебивать меня… Если вы хотите знать истину, то послушайте, что предсказано в Новом Завете о народе нашем:

Первое. О Катастрофе, которая произошла при римском императоре Тите, в Новом Завете сказано: «Горе же беременным и питающим сосцами в те дни» (ап. Матфей, гл. 24. 19). Увы, братья! Наш историк, Иосиф Флавий, видевший эту катастрофу, свидетельствует, что во время осады Иерусалима был страшный голод, и одна мать в отчаянии даже ела мясо своего собственного ребенка.

Страницы: 1 2

Вы можете оставить комментарий, или ссылку на Ваш сайт.

Оставить комментарий