Из духовной сокровищницы Протоиерея Николая Депутатова

Иисусова молитва

Путь Христов

Учение Господа Иисуса Христа — истинный свет жизни, залог жизни совершеннейшей, радостной и свободной. Спаситель пришел пробудить духовные силы человека, и чтобы он не зарывал талантов в землю, не был трусливым и безответным рабом, но с сыновней свободой работал бы на ниве и в винограднике своего Отца. Бог желает свободной любви человека, самого глубокого, искреннего общения с Ним. Он наш путь, истина и жизнь. Христианин живет Его любовью, питается Его благодатью, в Его свете видит свет жизни. К Нему же несет свое горе и радости, тревоги и сомнения, свой восторг и свой страх...

Путь Христов никогда не может быть легким и просторным, как другие пути, ведущие к погибели. Путь Христов остается и доныне узким, как узки и неприметны врата, ведущие в Царство Христово. Христианину необходимо отказаться от себя, оставить все позади и, не оглядываясь, совершать свое дело на ниве Господней. Смысл жизни христианина в соработничестве Богу, в служении делу созидания Царства Божия. Жить в этом мире по правде Божией, словом и делом являться ее вестником, мужественно бороться с соблазнами жизни, свои печали и заботы возлагать на Бога, свои немощи и грехи очищать Его святостью, Его любовью...

Христос — «не от мира сего.» Потому мир ненавидит Его, а вместе с Ним — и всех учеников Его (Ин. 15:18-19). Господь предсказал Своим ученикам изгнание, страдание и мученическую смерть — всё так и исполнилось. «Все желающие жить благочестиво во Христе Иисусе, будут гонимы. А злые люди и обманщики будут преуспевать,» — предсказывает святой ап. Павел (2 Тим. 4:12).

Гордый и самолюбивый человек не способен принять учение Христово. Только тот, кто смирится и умалится, как дитя, способен вместить его. «Умалиться» — значит сделаться кротким, незлобивым, чуждым всякого вида насилия и гордости. «Мир» же будет всячески поносить и преследовать это добровольное дитя.

Христос принес миру жизнь и радость, а враг — страдания и скорби. Пока в мире существует горе и страдание, они будут уделом и всякого нелицемерного слуги Христова. Христианин не может быть полностью радостным в этом мире, потому что всякий недостаток в любимом им человеке становится источником скорби для него.

Во все времена встречались люди, которые еще при жизни, а нередко и после смерти признавались за праведных людей. А когда обратишься к сердечной исповеди этих носителей света Христова, то поражаешься их искреннему, глубокому сознанию своей греховности, своего бессилия и убожества. Если святые ясно сознавали свое бессилие и убожество и так отходили к Богу, то и нам для духовного роста необходимо уклонение от всякого вида зла, упражнение в добре, пост, молитва и сознание своего ничтожества.

Самодовольство же и самоуверенность говорят не о святости и совершенстве, но о гордости, недалекости и духовной ограниченности. Начало смирения, по слову Спасителя, которое уподобляет верующего своему Учителю — есть неиссякаемый источник для сознания связанности со всем грешным и страдающим в этом мире. В своей духовной жизни христианин должен быть подобен ребенку, не задумывающимуся над своим ростом, полевой лилии, не думающей о своей красоте, или птице, не заботящейся о завтрашнем дне. (стр. 218).

Верующий всегда смиряется, потому что никого не считает хуже себя, всегда кается, потому что ясно видит красоту Божеского пути и сознает свою отдаленность от него. Всегда плачет, потому что сознает свое бессилие... И при познании своей немощности постоянно очищается и совершенствуется... Христианин также не может быть мстительным, потому что мстительность отторгает человека от всемилостивого и кроткого Спасителя.

 Cвет Христов

«Во свете Твоем узрим свет»

Человек жаждет оживления, вдохновения... Так, чтобы светил фонарь, недостаточно одного чистого состояния стекол, нужно, чтобы внутри его горела свеча. Это сделал Господь со Своими учениками: сначала предочистив их истиной, Он оживил их Духом Святым, и только тогда они сделались светом для людей.

Этот ход должен совершиться с каждым христианином. Сперва — очищение Истиною, и потом просвещение Духом. Истина отвергает врожденное вдохновение, как смешное; умерщвляет его, чтобы Дух, пришедши, воскресил его в обновленном состоянии. Если же человек, прежде очищения истиной, станет руководствоваться собственным вдохновением, то он начнет излучать не чистый свет, а окрашенный и поляризированный фильтром своего собственного поврежденного сердца, в котором добро смешано со злом.

Душе скучно в этом мире, и она ищет для себя источник истинной жизни и обновления за пределами его. Иногда душа замыкается, уходит в себя, в свой внутренний мир, и там — видит свет.

Основная черта внутреннего мира или сердечной жизни — беспокойство души, вечное искание света и радости. Постоянный прилив и отлив, стремления, возвышающие и повергающие наземь, — зовущие, как тени весенней зари, и безнадежные, как сумерки. Яркие молнии почти разгаданных тайн и горькое чувство бессилия всех попыток...

«Возлюбленный пронизывает ум лучом своего света и тотчас убегает от быстро движущегося ума. Чем более он познается, тем более удаляется, и тем именно, что как бы вырывается из рук, зовет и влечет за собой душу» (Григорий Богослов)...

«Все чувства ума и души моей были прилеплены к единому неизреченному веселью и радости от того превыспреннего света. Но когда тот безмерный, явившийся мне свет, мало-помалу умалился и, наконец, совсем стал невидим, тогда я пришел в чувство и познал, какие дивности внезапно произвела во мне сила того света... Свет тот, когда является, веселит, и когда скрывается, оставляет рану и болезнь в сердце...» (Симеон, Новый Богослов, 86 слово).

«Когда смотрю на усиливающуюся ныне болезнь языка, на скороспелых мудрецов, на производимых вновь богословов, для которых довольно только захотеть, чтобы стать мудрыми: тогда ощущаю потребность высшего любомудрия, ищу с Иеремиею „пристанища путников“ (Иер. 9:2) и желаю быть один с самим собой... Отрешившись от плоти и мира, без крайней нужды не касаясь ни до чего человеческого, беседуя с самим собой и с Богом, жить превыше видимого, всегда носить в себе божественные образы, чистые, не смешанные с дольними и обманчивыми впечатлениями, быть и непрестанно делаться как бы неомраченным зеркалом Бога и божественного, приобретать к свету свет, — к менее ясному лучезарнейший, пока не взойдем к Источнику тамошних озарений и не достигнем блаженного конца...» (Григорий Богослов, 2 ч.).

Восприятие света, в опыте явлений «внутреннего света,» так же реально, как и восприятие света физического. В писаниях святых подвижников часто сообщается о созерцании ими этого невещественного, Божественного света. Появление его, иногда бывает так сильно, что он излучается вовне и воспринимается подобно свету видимому, делая сияющим самое тело подвижника. Красота духовная, ослепительная красота лучезарной, светоносной личности, плотскому человеку никак недоступна.

Лицо у аввы Памво сияло, как молния, и он был, как царь, сидящий на престоле своем..." Перед смертью аввы Сисоя, когда сидели около него отцы, лицо его просияло, как солнце... Некто встретился с аввою Силуаном и, увидев, что он лицом и телом светел, как Ангел, пал на лицо свое... Один брат, пришедши в скит, к келье аввы Арсения, посмотрел на дверь и видит, что старец был весь как бы огненный... Мотовилов говорит преп. Сарафиму: «Не могу, батюшка, смотреть, потому что из глаз Ваших молнии сыплются. Лицо Ваше сделалось светлее солнца, и у меня глаза ломит от боли...»

Чудесный Огонь, горевший в преп. Сергии, привлекал к нему хотя бы раз, увидевших его. Во время пения «Тебе поем» огонь спал «как бы с неба, и ходил по престолу, объемля светом окрест весь алтарь,» и окружая священнодействующего Сергия. При приобщении же им Св. Даров явился божественный огонь и вошел внутрь потира, которым и приобщился Преподобный. Нечто подобное было и в жизни старца иеросхимонаха Амвросия. В какой-то доле просветление лица наблюдалось у еп. Феофана Затворника и св. Праведного о. Иоанна Кронштадтского. О. Иоанн становился перед Господом, как перед солнцем, и, чувствуя невыразимый блеск божественного света, закрывал глаза, и ясно ощущал свое нахождения в лучах этого света и от них теплоту, радость и близость ко Христу-Спасителю... От благодати Божией лицо его было благолепно, как у ангела, и хотелось на него смотреть... Грех искажает человека, а благодать световидно красит его... Дух Святой живет в нас и делает нас похожими на Господа Иисуса Христа, как дети бывают похожи на своего отца.

Много было излучений внутреннего света у подвижников 6-го века и записанных в «Луге Духовном» и в житиях святых. Огромно наследие отцов о свете. Оно нас удивляет и несказанно радует. В нем — заботливая любовь Христова к немощным людям... Но нет Фавора без страданий, и нет опоры для человеческого духа вне созерцания Христа.

Созерцай Господа, и Его образ отразится в тебе и не даст тьме одолеть тебя, связать тебя как грешника навсегда, лишенного движений к добру. Пусть пройдет перед твоим взором смертный ужас, и кровавый пот, и страдания Господа. Когда будешь смотреть на Него, Он, несущий страдания, взглянет на тебя и сделает с тобой то, что сделал некогда с Петром, — ты «выйдешь и станешь горько плакать...»

Евангелие — полнота Откровения. Это — солнце, в сравнении с которым другие духовные книги — только планеты, сияющие отраженным светом. Там вещал Бог устами пророков; здесь говорит с нами Сам Сын Божий — Богочеловек, вся жизнь Которого была откровением света. «Я — свет миру» (Ин. 8:12).

Он не носитель только света, а Сам — Свет, воплощенный, ипостасный Свет. Верующий в Него, по опыту знает, что своим внутренним просвещением он обязан этому всемирному свету, как солнцу в мире физическом. Христианство не только религия любви, но и света. Христос учил о тайнах Царствия Божия, поучая законам вечной божественной жизни, о «внутреннем свете,» как о духовной богочеловеческой жизни. Насколько душа ценнее тела, настолько внутренний или духовный, важнее внешнего, физического света, и, наоборот, настолько же внутренняя духовная тьма опаснее, губительнее, ужаснее мрака ночи или слепоты. Теряющий внутреннее зрение утрачивает вместе с ним и вечную, божественную жизнь, принадлежностью которой так же, как и жизни физической, является свет (Ин. 1:4).

Просвещение душевно-телесное нужно только в пределах пространства и времени. Между тем, какой смысл рассматривать под микроскопом инфузорию и не взглянуть ни разу в свою душу? Какая радость пользоваться электричеством и не видеть никогда дневного солнечного света? Свет внутренний, духовный не только просвещает, но и животворит. Мера внутреннего света всегда будет соответствовать степени нашего духовного роста. Обилие духовного света возможно лишь под условием высокого подвига. В этом мы убеждаемся на примере и учении святых угодников Божиих, соединявших в себе с духовным превосходством и яркий, доходивший до внешнего осияния, блеск «внутреннего света.»

Таинственна природа духовного света. Существо этого света божественно-непостижимо. В своих высших обнаружениях внутренний свет есть свет Божественный. Он открывает тайны прошлого и будущего. Он вводит в постижение религиозных истин, умозрений, идей... В своей непостижимой сущности, духовный свет превыше всякой души. Он присущ духовному миру, как целому. Чистое сердце, возвышенный ум, чуткая совесть — только средства к его созерцанию. Но сам по себе он «великая тайна благочестия» (1 Тим. 3:16).

Ты, Господи, весь сладость, весь свет и жизнь. Просвети нас светом Твоего богоразумения... Воспрослави Божественной Твоей силой и не оставь нас, уповающих на Тя...

Нестяжание

В нравственном подвиге, христианство отдает предпочтение внутренней настроенности. На дело оно смотрит как на следствие этого настроенности. Внутренняя настроенность служит показателем духовной высоты воли. Поступок это выражение этой настроенности. Если настроенность по некоторым обстоятельствам не переходит в дело — этим её ценность не уменьшается... «Знаем, что без любви к ближнему ум не может просвещаться божественной беседой и любовью... А где нет возможности проявить любовь к ближнему в видимых делах, там достаточно перед Богом нашей мысленной любви к ближнему» (преп. Исаак Сир.). Но подвижники располагали и средством оказывать любовь делом. Дело это выражалось у них в постоянной молитве о всех находившихся в опасности и нужде.

К несчастью, могучим препятствием к любви считается пристрастие к собственности. Подвижники понимали любовь к Богу в смысле постоянного духовного общения с Ним, постоянной мысли о Нем, соединенной чувством любви, благоговения и благодарности. Для этого нужна свобода от всякого житейского бремени. Можно быть с Богом, когда нет забот и ничто не отвлекает от Него. Но у большинства почти вся жизнь уходит на приобретение собственности. И кто предался этому, тот мученик своей страсти, он весь поглощен этой заботой. Собственность требует забот и напряжения сил не только для ее приобретения, но и для её сохранения. В этом подвижники и видели главное препятствие к развитию в душе постоянного тяготения любви к Богу.

«Если ум не освободится от забот о земном, то не прозрит в сокровенное... Для смиренномудрого вожделенны во всем умаление, нестяжательность, нужда, нищета. Ему желательно оставаться на свободе, не иметь забот, не возмущаться здешним» (преп. Исаак Сир.).

Жизненный опыт убеждает, что пристрастие в собственности является одним из сильных побуждений к нарушению заповеди о любви и братских отношений. «Если не будешь слишком привязан к вещам, то для тебя будет легко исполнить всякую добродетель» (Авва Зосима)... «Древний враг, располагая нашу душу к любви временных вещей, возбуждает против нас ближнего, который замышляет унести то самое, что мы любим. Не о том старается древний враг, чтобы уничтожить земное, но о том, чтобы убить в нас любовь. Ибо мы вдруг воспламеняемся ненавистью и, желая быть непобедимыми извне, внутри страшно мучимся, а защищая малое снаружи, мы весьма много теряем внутри, потому что, теряя временную вещь, мы лишаемся истинной любви, ибо всякий уничтожающий нашу собственность есть враг. Но если мы питаим ненависть ко врагу, то теряем внутреннее» (Св. Григорий Двоеслов).

Чтобы избежать раздоров и вражды с ближними, надо освободиться от пристрастия к собственности. «Любовь есть расточительница не только денег, но не щадит даже и самой временной жизни» (преп. Евагрий). «Хотя бы ты был до крайности беден, но верно не беднее той вдовы, которая принесла в дар все имение свое (Лк. 21:2-4), и не беднее Сидонской вдовы (3-я Царств 17 гл.), которая имея только горсть муки, не отказалась накормить пророка! Видела она, что вокруг нее дети, которым грозит голод, и что у нее нет ничего более в запасе и, однако же, приняла пророка с великим усердием» (святой Иоанн Златоуст).

Чтобы иметь возможность помогать бедным рекомендуется пост. «Повелеваем вам поститься во всякую среду и пятницу, а остаток от пощения своего раздавать нищим» («Апостольские Постановления»).

Истинная любовь сама собой приводит к бедности. Богатство требует постоянных забот и лишает возможности сосредоточить мысль и чувства исключительно на Боге. Оно создает множество искушений к нарушению заповеди любви к ближнему, вызывая ссоры, вражду и зависть. Таким образом, всякая собственность есть препятствие для исполнения заповеди о любви к Богу и ближнему. Следующие за Христом не могут быть богатыми в мире, пока в нем царит нужда и нищета. Христианин не может быть беззаботно веселым когда всюду слезы и болезнь. Любовь же к ближнему, как к самому себе, хотя и ведет к обеднению, но зато освобождает человека от многих губительных искушений и лишних волнений, и открывает ему путь к духовной жизни и самоуглублению. Углубление же внутрь себя непременно ведет к сверхчувственному соприкосновению с Божеством.

Предавшись любви Божией, желая достигнуть бесстрастия и святости, безмятежности, кротости и порождаемого ими веселья и радости, нестяжатель старается держать свои помыслы как можно дальше от всякой вещественной и телесной страсти, возмущающей душу и не дающей чистым оком души созерцать Божественное и наслаждаться тамошним светом (Св. Василий Великий).

Нельзя думать, что это служит идеалом только для особых лиц с монашеским уклоном. Нет, — это идеал общехристианский. Никакого другого идеала и быть не может. Существует лишь один -Христов идеал, неизменный и вечный для всего верующего человечества.

 Богопознание

Вот, о чем больше всего заботились наши благочестивые предки. К этому и нас побуждают они из далекого, милого прошлого.

Господь, невидимый по своей сущности и благодати, видим для тех, которые уподобились Ему. Во Христе дано самое совершенное сомооткровение Бога. Самое доступное познание, близкое, родное, понятное сердцу. Отца не знает никто, кроме Сына и кому Сын хочет открыть (Мт. 9:27). Христос есть совершенный «образ невидимого» Отца (Кол. 1:15). Христос требует, чтобы Отца любили в Нем. Дух Святой, продолжатель и завершитель искупительного дела Христова, свидетельствует о Христе и прославляет Его (Ин. 15:26; 16:14). Мы любим Триипостасного Бога во Христе. Наше спасение неразрывно связано с познанием Сына Божия, воспринятого всем сердцем и умом. Для Богопознания дано откровение. Но Сын открывает Себя не непосредственно, а через Духа Истины, Который всему научает и наставляет на всякую истину (Ин. 14:26; 16:13). Высшая сфера божественного ведения открывается исключительно Духом Святым. Богопознание, без соблюдения заповедей, есть ложь (1 Ин. 2:3-4).

У Исаака Сирианина есть признание о необычной сладости Богопознания, а Максим Исповедник считает началом и концом спасения премудрость, которая вначале проявляется как страх, а в конце как любовь. Дружно говорят Отцы о необходимости Богопознания и вообще о духовном ведении — живом, светлом, блаженном. Конечно, Бог не может быть предметом мышления. Мышление предполагает разделение и по своему существу есть взаимодействие мыслящего и мыслимого. Кто же углубляется в себя, отказавшись от внешнего, тот непременно возвысится к небесному. Такое сомоотречение от внешнего и есть уже непосредственное соприкосновение с Божественным. Так в душе нет никакого движения и деятельности, никакого мышления и она возвышается над всем внешним знанием... Для созерцания Бога человек должен решительно отказаться от самого процесса мышления. У св. Исаака верно сказано, что Царство Небесное не приобретается изучением, оно может быть вкушаемо только по благодати. Духовное знание не приобретается внешним, душевным путем. Этого духовного ведения, никто не может иметь, если не обратится и не будет, как дитя, иметь младенческий образ мыслей.

Преп. Симеон Новый Богослов : «Христианин потому и называется верным, что ему вверены от Бога таинства, которых даже Ангелы не ведали прежде нас»... «От Духа Святого научаются христиане всякому разумению и познанию, и всякому слову таинственного ведения. Чего не знают неверные, мы, сподобившиеся сделаться верными, можем знать, мудрствовать о том и говорить, будучи научаемы благодатью Святого Духа. Поистине ключ разумения есть благодать Святого Духа, подаваемая ради веры. Благодать Святого Духа отверзает наш омраченный ум и сообщает ему истинное ведение и познание божественного просвещения.» «Бог столько познается нами, сколько может кто увидеть безбрежного моря, стоя на краю его ночью с малой в руках зажженной свечой. Много он увидит этого моря? Конечно, некую малость или почти ничего. При всем том он хорошо видит эту воду, знает, что это безбрежное море и что он не может его обнять взором своим. Так и в отношении к нашему Богопознанию... Ни бдение, ни уединение, ни пост, ни ничего неимение, ни труд телесный, ни другая какая добродетель не могут без Св. Духа доставить нам знание или рассуждение; потому что это есть путь, ведущий к свету, а не самый свет. Без Духа никто не может ни сам научиться, ни других научить. Ибо Того, Кто есть выше всякого ума и помышления, как возможно познать уму нашему, созданному Им, если он не будет просвещен от Него и не соединиться с Ним?»

Тайны нашей веры неведомы и непонятны для не кающихся, их не видят и не могут видеть неверующие или мало верующие. Поэтому пусть никто «никогда не прельщает вас суетными и обманчивыми словами, говоря, что можно познать божественные тайны нашей веры без просвещения Св. Духа.» Величайший христианский философ Исаак Сирианин своим благодатным духовным опытом изобразил таинственное шествие и подъем души, ищущей Бога: «Что бывает с рыбой, вышедшей из воды, то бывает и с умом, который выступил из памятствования о Боге и помышляет только о земном. Сколько человек удаляется от собеседования с людьми, столько же удостаивается с дерзновением умом своим беседования с Богом, и в какой мере удаляется от утешений сего мира, в такой удостаивается радости Божией о Святом Духе. ... И как гибнут рыбы от недостатка воды, так умные движения, возникающие от Бога, исчезают в сердце» у того, кто укореняется в суетное и мирское...

«С сладостью богомыслия и славословия никто не может сравниться» (Еп. Феофан). Сердце, любящее Господа, здесь только находит радость и покой. Тут рай сердца, потому что только единого Господа имеет Богом своим. Помоги, Господи! «Сам и ныне раб Твоих прошения к полезному исполни, подавая нам в настоящем веке познание Тебя и Твоей истины, в будущем жизнь вечную даруя» (3 антифон Лит. Злат.). Согрей, Господи, наши сердца и обрати к Себе, дабы в стремлении к Богопознанию, мы всегда черпали неизреченную радость и покой.

Любовь

По мере уразумения и усвоения святоотеческого слова о любви к Богу и ближнему приводит нас к радости, счастью, блаженству. Любовь, как действие Духа в нас, пленяет нас, она не может выйти из воли любимого. К этому призывает первое послание ап. еванг. Иоанна Богослова. Добро — жизнь, зло — тьма. Общение с Богом делает нас сотрудниками Божиими. Когда в сердце свет — нас все радует вокруг. Изгоняя тьму из сердца, мы исполняемся небесным светом Св. Духа. Каждая мысль о Боге есть действие Св. Духа в нас. Хождение во свете необходимо рождает любовь к ближнему (1 Ин. 2:9). Ненавидящий ближнего находится во тьме, она господствует над всеми его действиями, и он всю жизнь спотыкается на пути, цель которого ему неизвестна (2:11). Не любите мира, лежащего во зле, взывает Апостол, и не любите то, что в мире, т.е. обманчивые мирские блага (2:15). Любовь к Богу несовместима с любовью к миру. Внутреннюю сущность мира образует гордость или похоть. Обе они противны Богу. Любовь к миру не может нам доставить того постоянного, неизменного благо, к которому мы стремимся. Христос явился для того, чтобы освободить нас от греха. Но для кого грех сделался стихией жизни, тот не чадо Божие, а чадо дьявола. Чадо Божие отличаются от чад дьявола. Хотя грех может иногда увлекать их, но никогда он не возобладает над ними, потому что семя Божие пребывает в них (3:9-10). Всем христианам случается совершать греховные деяния, но не должны иметь греховного характера. Христианская жизнь и постоянная греховность абсолютно противоположны. Как река в своем главном направлении, несмотря на извивы и даже повороты назад, всегда течет к морю, так и центральное течение подлинной христианской жизни всегда направляется к Богу, вопреки силе зла, которая задерживает ее движение и вредит ее постепенному усовершенствованию.

Признаком нашего богосыновства служит любовь к ближнему. Не любящий ближнего не от Бога (3:10). Апостол предостерегает от ненависти, как начала, ведущего к смерти (3:12-15). Каин олицетворяет собой мир, а Авель — чада Божии, ненавидимые миром. Но нет ничего удивительного, что мир ненавидит чад Божиих.

Ненависть есть признак смерти, а христиане своей любовью к ближним доказывают, что перешли от смерти к жизни (3:13-14).

Ненависть стоит наравне с убийством. Отнимающий жизнь у другого подвержен ужаснейшей нравственной смерти (3:15). Любовь Христа открылась в том, что Он ради нас положил свою жизнь. Мы, ради ближних тоже должны жертвовать своей жизнью (3:16). Только в истинной любви, зная, что мы от истины, мы находим успокоение своего сердца и радостную уверенность перед Богом в каждый момент своей жизни (3:21). При истинной любви, молитвы наши услышаны перед Богом, ибо в любви есть совершенное исполнение заповедей Божиих и угодное Ему наше поведение (3:22). Кто любит, тому Бог открылся, и, следовательно, он знает Бога. Знание божественного предполагает обладание божественным. Отсутствие любви говорит и об отсутствии познания Бога, ибо Бог любы есть (4:8). Любовь, составляющая сущность божественной жизни, открылась в нас через послание в мир Единородного Сына Божия. Вот где обнаружилась истинная сущность любви! Любовь, по своему существу, происходит от Бога, и, следовательно, наша любовь к ближнему есть отражение божественной любви, источник которой в Духе Божием. Если мы пребываем в Боге и Бог пребывает в нас, то любовь Божия достигает среди нас своего полного совершенства (4:17). Через эту совершенную любовь мы уже в этом мире уподобляемся Христу, и потому она влечет за собой «дерзновение» в день суда (4:17). Где любовь, там нет страха, а есть дерзновение. Недостаток любви к ближним говорит непременно и о недостатке любви к Богу. Где существует любовь к Богу, там не может отсутствовать любовь к ближним (4:21).

Любовь к Богу, родившему нас, неотделима от любви рожденным от Бога (5:1). Самое соблюдение заповедей Божиих не может быть для верующего тяжким. Трудность в их исполнении лежит во враждебной силе тьмы, а эту трудность верующий, как рожденный от Бога, побеждает верой в Сына Божия. Эта именно вера и победила мир (5:4-5). Христос, явившись в мир, дал возможность познать истинного Бога, и мы находимся в общении с истинным Богом, будучи в общении с Его Сыном. Христос есть истинный Бог и жизнь вечная (5:20). Мы чтим любовь. Любовь Отца к Сыну есть норма любви Сына к ученикам, а эта последняя есть мера всякой истинной любви среди братьев. Совершенно невозможно, чтобы ниспавший до нелюбви к брату мог оказаться способным к возвышенной любви к невидимому Богу. Если же мы любим друг друга, то невидимый Бог близок к нам, в нас пребывает, становится душой нашей жизни. Мы имеем внутреннее сокровище, которым обладаем во имя Сына Божия.

Мы стоим к Богу в детски-доверчивых отношениях, можем обращаться к Нему, как к Отцу, открывая Ему все, что лежит на сердце. В этом постоянном жизненном общении с Богом состоит истинное христианство, как дело жизни, а не только теоретических рассуждений. Наше отношение к Богу, как отношение любимого дитяти к любимому Отцу; дитяти, хранящего эту любовь, как высшее сокровище, как жемчужину сердца, как небесную музыку души, как величайшую силу и вершину всего. «Ты, Господи, чудо, мир, упование, любовь, сладость, веселье, свобода от забот и радость, единственная слава, царство, мудрость, сила... В Тебе обретается дивный покой для созерцающих Тебя, с причастием Святого Духа... Ты являешься совершенным наслаждением, совершенным желанием, предметом святого стремления, невыразимой любви.»

 

Назад    Начало       Далее

Вы можете оставить комментарий, или ссылку на Ваш сайт.

Оставить комментарий