Из духовной сокровищницы Протоиерея Николая Депутатова

Иисусова молитва

Евангельский идеал.

Господь заповедал безграничное прощение и любовь к врагам, к проклинающим, ненавидящим, обижающим, гонящим. Невероятно трудно исполнить это, но при помощи Божией любовь такого рода всегда осуществима. Господь дал закон прощения, не ограничивая его числом или мерой, вывел его Своим словом и примером, когда на кресте молился за врагов...

Есть враги личные, а есть враги Божии. Книжники и фарисеи видели в Спасителе личного врага, который Своими проповедями и чудесами переманивал народ на Свою сторону. Со временем их зависть возросла до смертельной злобы и до решимости убить Его... Их личная вражда превратилась в богоборчество. Враги Бога — наши враги, которым мы прощать не уполномочены — ведь не перед нами они виноваты. Псалмопевец Давид восклицает: “Мне ли не возненавидеть ненавидящих Тебя, Господи, и не возгнушаться восстающими против Тебя? Полнотою ненависти ненавижу их, враги они мне” (Пс. 138). Отсюда и “анафема” богоборцам, а не прощение, пока не раскаются в своем безумии... Между светом и тьмой, Христом и Велиаром с его приверженцами, мира нет и не должно быть...

Задача христианина — осуществление божественной жизни на земле. Спаситель пришел во плоти, чтобы освятить землю, чтобы люди воочию ощутили и познали божественную жизнь через подвиг Христа — Его жизнь, Крестные страдания, смерть и воскресение. Это не теоретический идеал, а практическое требование. Бог предлагает Свою любовь, желая нас спасти. С грехом затемняется и утрачивается красота первозданного образа, тьма обволакивает душу. Эта тьма закрывает нас друг от друга, и мы перестаем видеть свое подлинное состояние. Грех покрыл копотью икону Божию в нас, и мы не видим ни в себе, ни в других образа Божия.

Но как темная икона может обновиться, так и душа способна обновиться-просветиться действием Святого Духа. Для тех, у кого сердце готово, в чуде нет ничего странного, а чудо есть действие Бога в силе Своего могущества. Бог познается святостью. Конечная цель — Богообщение, но путь к нему святость. С воцарением Господа в нашем сердце оно становится вместилищем Св. Духа, и в нас водворяется Царство Божие. Бог — солнце, и как хотелось бы, чтобы оно отразилось во всем человечестве. Да и цель мира, в сущности, есть слава Божия, а для каждого в отдельности — спасение или обожествление — что то же.

Учение Господа Иисуса Христа есть залог истинного счастья жизни. Заповеди Его жизненны и радостны...

Хотя бы и понемногу, но нам нужно вглядываться в Евангельский идеал древней Церкви, когда христиане землю делали небом и язычники о них восклицали: “Если христиане здесь стали ангелами, то чем они будут по отшествии из этой жизни?” Их закон так высок и совершенен, что приводит в изумление самих врагов их. Богатство, земные радости, слава мира, не имеют для них никакой цены. Они предпочитают бедность, поношения, бесславие. Путь гонений, страданий есть для них путь радости и торжества. Кроткие и смиренные, чуждые ненависти и любостяжания, они любят друг друга, как братья, и охотно помогают своим врагам — язычникам и иудеям. Живя телом на земле, они духом обитают на небе. Одни изумлялись перед недосягаемой высотой христианской жизни, другие их осыпали насмешками и клеветой... Христиане не любили проповедовать только словом: высокая, святая жизнь была лучшей их проповедью. “Христиане, — пишет Цельс, — презирают блага этой жизни и считают за лучшее их не иметь, за оскорбления не платят мщением...”

Слова первых христиан о себе — это золотая наличность. Они говорили то, что имели, сознавали себя тем, чем были. И потому их слова приобретают характер большой силы и авторитета. Они остаются вечными образцами высокого подвига, чистоты, глубины и силы религиозной воли...

Лучшее средство возбуждать любовь в других — оказывать им любовь и милосердие. Прощая врагу, вы можете обратить его в брата. Самозабвение — всемогущая сила, перед которой преклоняется все и которая торжествует даже над грубым насилием. Сила, победившая языческий мир, была сила Евангельского самоотречения, воодушевленного любовью и светоносной истиной. Тайна жизни: чтобы забота о спасении не отлагалась на будущее, но чтобы сейчас каждый шаг озарялся светом Правды и Воли Божией. Надо помнить, что мы стоим на краю гибели, в которую влечет нас грех... Постигло ли тебя искушение, и ты готов пасть? Тогда — воззови из глубины души: “Иисусе, Сыне Божий, помилуй мя” — и ты свободен. Вернулась к тебе милость Божия, и ты вновь готов работать и служить Ему...

Евангельский идеал не только стать выше жизненных интересов, но и всегда быть готовым умереть за Христа. Помоги нам, Господи!

Церковь и “организация.”

Мы восхищаемся словами св. Василия Великого, сказавшего, что вне Церкви утеряна благодать, преемство незаконно, так как там мирянин возлагает руку на мирянина, не сообщая ему никакой благодати, которой нет и не может быть вне единой Церкви, вне единства тела Христова.

Перед Пилатом стояла Истина во всей Своей полноте. Так и Церковные догматы исчерпывают доступную нам Истину. Догматы Церкви настолько выше человеческих учений, носящих название их изобретателей, насколько Божеское выше человеческого. Раз мы люди, мы ограничены. Божеское несравнимо с тем, что мы сами можем выдумать и придумать. Вечная жизнь открывает нам познание, от которого должна вытекать праведная жизнь. Учение Церкви истинно и разумно. Оно оперирует не самочинной человеческой разумностью, а разумом подчиненным послушанию Христу, т.е. Духом Божиим...

Соблюдение “чистоты жизни” есть фундамент, на котором могут держаться разные недостатки, имеющие происхождение от “дел закона.” Так может быть утвержден закон благочестия, но так отвергается “закон благодати.” Так будет во всех учениях кроме Церковного. Для Церкви “чистота жизни” не фундамент, а следствие, и в этом суть дела. “Чистота жизни” не может быть фундаментом, потому что фундаментом не может быть ничто человеческое, как дела закона и тому подобное. Фундаментом может быть только Божеское. Только учение Церкви согласовано с Благовествованием и его исчерпывает.

Много может быть “исповедников,” но одно только учение Церкви дало людям святых. Вне Церкви могут быть мудрецы, моралисты, но не святые. Церковь смогла дать нам Афанасия Великого, Сергия, Филиппа, Серафима, Иоанна. А протестантизм смог дать Лютера, Кальвина и других им подобных. Тип святого, это тип смиренного, не выдвигающего себя. Тип же протестанта — тип, утверждающий себя. Отсюда у протестантов вечное прогрессирующее разделение. Секты без конца дробятся, вынося на своем знамени то или другое имя человеческое. Иисус Христос у них приходит в забвение и заменяется тем или иным “учителем.” Церковь же борется против такого учительства, утверждая Единого и Вечного Учителя, Богочеловека Иисуса Христа.

Мистические секты подменяют Иисуса Христа в Его Божией Премудрости и кончают обоготворением того или другого человека-грешника. По такому толкованию, Иисус Христос лишь один из божественных мудрецов. По их понятиям, на человеке Христе почила Божия премудрость, и он стал “Человекобогом.” При таком толкование христианство есть религия человекобожества, а не Богочеловечества. Толстой говорил, что христианство так просто и ясно, что не будь Христа, он сам бы додумался до “христианства.” При этом Толстой забывал, что спокон века были мудрецы и основатели религий, утверждавшие, что они знают истину и истинный путь жизни. Но не один из них не мог бы утверждать, что он “Сам есть Путь, Истина и Жизнь.” Такие “богословы” приносят не благовествование, а предлагают людям свое учение, не имеющее ничего общего с Евангелием. Учение какого-нибудь Гарнака есть только его учение, ничего не имеющего с христианством. То же самое можно сказать и об сектантских учениях. Если они не “собирают со Христом,” то значит “расточают,” или иначе теряют свою жизнь вне Христа. Только тот, что теряет свою жизнь во Христе (в Его Церкви) — приобретает жизнь.

Учение Церкви всецело разумно. Нельзя из Благовествования Христа по произволу откидывать то одну часть, то другую. Нельзя пользоваться одним Писанием, отвергая то, что передавалось устно. Надо, в своих суждениях о христианстве принимать в расчет то, как оно понималось всеми теми, которые его приняли “везде” и “всегда.” И все эти неопровержимые, простые и ясные положения обходятся молчанием и игнорируются противниками Церкви, потому что они не имеют на них ответов. Они спешат перевести разговор на нечто, по существу совершенно другое. Напр., начинают говорить об утилитарной нравственности, как будто Церковь против нравственности. Ведь все знают, что одна только Церковь, в лице своих святых, явила нравственность во всем объеме, полноте и значении. Нападки на Церковь ни на чем серьезном не основаны и никакой критики выдержать не могут. Они вполне “субъективны” и лишены разумных и объективных оснований. Разумным является лишь одно Церковное понимание Христианства.

Когда к такому пониманию источника Истины пришел бывший толстовец и революционер кн. Хилков, то он мог с убедительностью писать: “Если отвергнуть учение о живом Организме Тела Христова, то всплывает “организация,” т.е. партия, ничем по существу не отличающаяся от всякой партии... Тогда как догматы Церкви живы и животворящи именно потому, что прилагаются к живому Телу — Организму. Правила религиозных организаций и партий, как определяющие механическое увеличение того, что мертво по существу, — сами мертвы. Говорить же о росте партии нельзя. Если всыпать зерно в мешок, то нельзя говорить о росте мешка. Совершенно так же нельзя говорить о росте “духовной жизни,” если человек, вчера исполнявший три заповеди, сегодня исполнил четвертую. Поэтому я приглашаю вас в Церковь и берусь показать вам, что вне Церкви нет свободы, и то, что защищается под именем “свобода” вне Церкви, не есть свобода, а своеволие...”

Признак принадлежности к Церкви — единение с ней в жизни и смиренное ей повиновение. Она одна имеет всю полноту благодатных даров Св. Духа. Дух Божий оживляет только тело Церкви, а вне этого Тела его быть не может, какие бы слова там не произносились. Вне Церкви нет и быть не может этого благодатного единства. Там есть только бесчисленные разделения. Отделившийся от Церкви — умер для церковной жизни и для разумения христианской веры и нравственности...

Мы освящаемся от Христа — Агнца Божия, но Духом Святым через иерархию. Отвергающие священство — церковные отступники. Изобличаются они и Евхаристией, “их учение не согласно с Евхаристией” (св. Ириней). Сама Евхаристиа есть “Таинство Таинств,” совершаемое Самим Господом, через евхаристическое посредство в земной Церкви. Ищущие спасения в Церкви, находят его только в устроенной через Апостолов Церкви, основанной Самим Христом. Эта Церковь, имеющая Таинства и иерархию, есть Истинная Церковь, а все религиозные “организации” не церкви, а самочинные сборища. “Духовные слепцы не видят, что они приобретают к себе доверие только именем Иисуса Христа, которое соединяют с ядом собственного учения” (Траллиан).

У еп. Игнатия Брянчанинова в 1-м томе находим золотые слова: “Желаю лучше быть послушным Церкви, нежели быть умнее ее и отделяться от нее.” “Вне послушания Церкви нет ни смирения, ни духовного разума..."

Страницы: 1 2

Вы можете оставить комментарий, или ссылку на Ваш сайт.

Оставить комментарий