Кораблики святому Брендану Мореплавателю (продолжение)

Корабли святому Брендау мореплавателю

протоиерей Александр Шабанов

Глава 3 От «Плавания» к «Путешествию»/strong>

Господь царствует: да радуется земля;
да веселятся многочисленные острова... Пс. 96.1

История создания «Плавания святого Брендана» («Navigatio Sancti Brendani»), как и многие литературные события раннего Средневековья, полна загадок и противоречий, хотя бы уже оттого, что никаких документальных свидетельств о времени создания и авторстве не сохранилось. Единственным ключом остаётся сам текст, точнее, некоторые из его деталей, при сопоставлении которых можно кое-что прояснить.

Если безымянный литератор жил на континенте, то ему должны были быть хорошо знакомы не только все своды ирландских житий, но также сама история, география и фольклор Зелёного Острова. В наиболее ранних латинских рукописях «Плавания», датируемых X веком и хранящихся в Британском Музее, текстологи обнаружили большое количество ибернизмов и островные привычки письма. Не скрывая восхищения перед великим святым из Клонферта, автор вплетает различные эпизоды в одно непрерывное повествование, при этом демонстрируя своё классическое образование, эрудицию и художественный вкус. Таким человеком мог оказаться, скорее всего, учёный-монах. И среди существующих версий, которых немного, наиболее убедительная указывает на знаменитого Скоттигену (Episcopus Scottigena), который, спасаясь от норманнов, прибыл на континент в первой половине X столетия и оставил множество трудов на латыни. Его имя связывают с ирландской колонией в Лаоне (Lаопе) и считают Скоттигену другом, учителем и советником архиепископа Бруно, а позднее — наставником герцога Лотарингии в Трире. Но предположение подобного рода будет оправдано, только если согласиться с датировкой «Плавания», отсылающей к X веку. Исследование текста при этом позволяет другим учёным (например, David N. Dumville) утверждать, что его составление произошло не позднее VIII века кем-то из ирландских монахов, живших на континенте. В любом случае стоит заключить перемирие, согласно которому автор из Лотарингии был знаком с неким не дошедшим до нас изначальным манускриптом или копиями записей самого преподобного Брендана, уцелевшими после разрушения Клонферта викингами в начале XI века, а вопрос о создании «Плавания» в Ирландии оставить открытым.

В X веке Лотарингия, простиравшаяся тогда к северу вдоль берега Рейна, была той землёй, где ерегрины развивали свою миссионерскую деятельность. Ими были основаны монастыри в Меце, Вердене, Перроне, Трире, Утрехте. Благодаря своему центральному месторасположению, она создала своеобразный мост между романо- и германо-язычными народами, проводником по которому были кельты-христиане. (Так Бог действует в истории человечества. В V веке до н.э. Он увёл воинственных кельтов из Европы на острова, сохранив от римского и варварского нашествия, а потом лучшие из них вернулись для проповеди Евангелия.) В созданных обителях рукописи «Плавания» неоднократно копировались и распространялись дальше по континенту. Личность святого Брендана стала настолько популярной, что в 948-м году его имя было дано новой епархии (на реке Хафель), дошедшей до нас в названии города Бранденбург.

Существует более сорока рукописей «Плавания», сделанных не только латынью, но на среднеанглийском и среднеголландском. Спустя несколько столетий о святом Брендане появляется ещё два рассказа на других национальных языках. По-своему интересен первый: «Вояж святого Брендана» (Le Voyage de saint Brendan). Он, по сути, всего лишь свободная, ничем принципиально не отличающаяся версия «Плавания». Второй текст датируется 1150-м годом, и это уже совершенно независимая история. Также неизвестный автор (в некоторых книгах он именован Бенедиктом, но установить личность документально довольно сложно) назвал своё повествование «Путешествием святого Брендана» (The Vojage of saint Brendan, далее — «Путешествие»). Он писал на среднефранкском диалекте, где-то в районе Рейнланда.

«Путешествие» существует в трёх вариантах. Среднеголландский и германский тексты сложены стихами (оба представлены двумя манускриптами), и ещё один германский рассказ — в прозе. Самый простой путь: предположить, что «Путешествие» не что иное, как свободное переложение «Плавания», и его автор ничего не знал про утраченный оригинал. Земля Рейнланд-Пфальц находится западнее современной Баварии. В 1076-м году в Регенсбург прибыл ирландский монах Марианн Скотт и основал там монастырь святого Петра. Спустя несколько лет эта кельтская обитель выдвинула свои форпосты в Нюрнберг, Вену и Киев. От Нюрнберга до места, где создали «Путешествие», даже для того времени не далеко (300 -400 км), и «Плавание» было, без сомнения, знакомо франкскому автору.

Так или иначе, кроме очевидных параллелей, два текста («Плавание» и «Путешествие») обнаруживают и принципиальные различия, касающиеся структуры, атмосферы и самого содержания. В начале «Плавания» читатель видит пылкого, вдохновлённого ирландским движением перегринов, святого Брендана, который со своими монахами доверяется ветру и морю. Добровольное изгнание ради Христа и поиски Святой Земли — смысл их жизни. С непоколебимой верой в Бога, обладая даром пророчества, преподобный ведёт иноков. Здесь всё дышит аскетизмом раннего Средневековья. Часто описываются праздники, молитвы, Богослужения. Много внимания уделено труду моряка паломника: строят корабль, заготавливают провиант, управляются с парусом и вёслами. В этом тексте, который совсем не похож на отчёт, художественно воссоздаются реалии кельтского странничества. Чудеса есть, но им уделено не так и много места. Иноки то восторженно, то с благодарностью воспринимают удивительные события как неотъемлемую часть мира. Законы природы явленным чудом не нарушаются, а расширяются. Для кельтской агиографии вообще бесчисленные отсылки к сверхъестественным событиям имели своеобразное значение. В них, как правило, показывалось, что чудеса не столько зависят от личных заслуг святых, сколько от их сострадания, любви и призывания в молитве милосердия Бога, который, видя наше желание с Ним соединиться, творит любые чудеса.

В «Путешествии» всё иначе. Начиная с завязки, автор повествует о том, как Брендан прочитал некую книгу, в которой описаны поразительные явления, воочию виденные другими на земле. Но святой отказывается поверить в то, что по воскресеньям и праздникам Иуда Искариот покидает ад для отдыха, в то, что существует мир-антипод и есть рыба-остров, поросшая лесом. Рассерженный преподобный предает книгу огню. (Может быть, речь идёт о тексте «Плавания», так аллегорически означенного.) Тогда ему является Ангел Господень с повелением отправиться в море и самому увидеть, что — правда, а что — ложь, и вдобавок восстановить сожжённый манускрипт. Брендан должен описать увиденное лично, то есть раскаяться в своём грехе маловерия, как бывало в историях со многими средневековыми грешниками. С преподобным отплывает 80 спутников. Им всем предстоит стать свидетелями чудесных событий.

При сравнении параллельных эпизодов двух текстов важными оказываются детали. В «Плавании» на рыбе-острове служилась Пасхальная Литургия и святой знал о грядущих событиях. В «Путешествии» монахи просто готовили там пищу и спасались бегством, когда зверь зашевелился. «Путешествие» оказывается более развлекательным и натуралистическим рассказом.

Религиозный символизм «Плавания» не чужд и автору «Путешествия». Но его не интересует последовательность литургических возвращений, вписанных в череду церковных праздников. В «Путешествии» есть практическая задача, но отсутствует чёткая духовная цель. Здесь Брендан — одиночка, который должен прийти к вере. Его команда напоминает статистов, спутников, несущих, прежде всего, морскую вахту. Образ святого лишён духовного первенства. Он добывает опыт для всех, тут же документируя найденное. Но в обоих текстах Брендан ищет загадочный Небесный Дом, явленный на земле, в океане. Для «Плавания» небо связано с Островом Обетованным Святым, с остатками райских садов, на чьи поиски уходит семь лет. В «Путешествии» наградой за страдания становится видение: ангелы несут души на небеса. Идея «Блаженной Земли» здесь не присутствует так отчётливо, как в раннем повествовании. Появляется нечто иное.

После посещения места блаженства Брендан «Путешествия» понимает собственное предназначение. Увидев Небо, он мечтает оказаться на родине, дома. Но не только в Ирландии, а и в Обители Отца. Преподобный в «Плавании» на Острове Обетованном Святым слышит от чудесного юноши: «Последний день странствия твоего приближается, так что ты сможешь уснуть со своими праотцами». Финальный эпизод «Путешествия» завершается так: «... девять лет... которые он провёл в изгнании, куда Бог послал его». Оба текста говорят, что по возвращении в Ирландию святой вскоре умер. Странствие по миру, совершаемое любым христианином на пути к Небесному Дому, достигло цели. Но 300 лет, что разделяют авторов «Плавания» и «Путешествия», сделали эти «странствия» довольно непохожими.

В «Плавании» дар пророчества святого Брендана оберегает его и перегринов от многих искушений. Не имеющий подобного в «Путешествии», святой борется не только с маловерием, но и с любопытством. Здесь поставлен важный этический вопрос, который обдумывал ещё блаженный Августин: «Представьте, что мы путешественники, которые имеют благословение от Бога для жизни в своих домах. В странствии мы страдаем и наше сердце болит о родине. Нам нужны корабли и лошади, чтобы вернуться в свою землю и радоваться там. Но может случиться так, что само путешествие с его кораблями и прочим займёт наше сердце, оно превратится в развлечение. Мы забудем наш дом и благословение, что давал Бог». (On Christian Doctrine. CCSL, 32) I, 4 (P. 8)

Любопытство само по себе не может считаться грехом, но из него, как, впрочем, из очень многого, способен вырасти грех. Грех любопытства. Странствие ради Христа легко помещало человека на грань любопытства, и, наоборот, греховное любопытство заставляло его странствовать. Для нас мир компактен и любые путешествия — всего лишь временная отлучка, но и они способны увлечь, стать самоцелью жизни, как любое пристрастие. Посещение центров древних и новых культур или просто прекрасных уголков планеты не навредит, скорее, наоборот. Паломничество по святым местам приносит духовную пользу. Любить природу умеет не каждый, тем более — если эта любовь основывается не только на эстетическом чувстве, но и на убеждении: «Всё видимое сотворено Богом, за каждым явлением — рука Вседержителя».

Блаженный Августин писал: «Трудом святых Твоих, всюду среди волн мирского соблазна появляются таинства Твои, дабы омыть народы крещением Твоим, данным во имя Твоё» («Исповедь», Кн. XIII, 26). Под «таинствами» он подразумевает знамения и чудеса, сопровождающие труды проповедников Слова Божьего.

Автор «Путешествия» жил в XII веке и полностью принадлежал этому «времени — предтечи Возрождения». Именно тогда произошёл целый ряд интеллектуальных потрясений.

Те, кто занимался тогда наукой, постепенно начали вступать то в одно, то в другое противоречие со Священным Писанием, точнее, с его схоластическим толкованием. Радикалов было немного, их считали святотатцами. Автор «Путешествия» вынужден постоянно балансировать между новой, научной, и прежней, церковной, школами мысли. Он исповедует традиционный взгляд на мир, который отчуждён от Бога, где действует Высший Промысел; и его следует пройти, размышляя о будущем, но у него явно проступает новый интерес к особенностям Творения. Следуя за мыслью Апостола Павла: «Ибо невидимое Его, вечная сила Его и Божество, о т создания Мира через рассматривание творений видимы...» (Римл. 1, 20), — он использует в своей работе символизм, подобно предшественнику. Творения, с которыми встречается святой Брендан, говорят о Высшем участии, о великой благодати и о том, что удаляет человека от Бога. Но в «Путешествии» сверхъестественные Творения, вызывающие у читателя удивление, отвлекающие от реального мира, гораздо более фантастичны и, вместе с тем, назидательны, так как читатель следует не за миссионерским плаванием Брендана, а за его дорогой изгнанника, призванного к покаянию. Составитель «Путешествия» уделил внимание и таким аспектам Творения, которые напрямую не связаны с Небесным. Это не детали быта перегринов, не географические частности. В его описании встречаются вещи, которые не находятся в прямом управлении Создателя.

К примеру, на одном из островов преподобный с командой оказывается в замке вальшерандов — жутких существ со свиными головами, собачьими лапами, журавлиными шеями. Брендан узнаёт, что вальшеранды — бывшие ангелы, которые во время бунта Люцифера не приняли сторону Бога, хотя и не пошли за Денницей. Господь наказал их отвратительной внешностью, но, учитывая и второе обстоятельство — нежелание принять сторону зла, — дал им «Землю многих благ». Замок вальшерандов украшен изумительными медными изображениями людей и животных, которые двигаются, словно живые, так как:

Посреди замка
       протекала бурная река –
Её сильные воды
      приводили в движение животных. 

Вот техническое чудо XII века, действие которого объясняется законами природы, человеческим мастерством, а не Промыслом Творца. Однако автор заставляет вальшерандов сказать, что именно Бог дал им «Землю многих благ», значит, замок находится под Его, пусть косвенным, но покровительством. Этот рассказ мог появиться только под влиянием отчётов новых путешественников, что возвращались из дальних стран с яркими впечатлениями от увиденных изобретений, построек, пищи, одежд и прочего. «Среднефранкского» Брендана, если рассматривать в контексте рейнской литературы того времени, следует поставить в ряд с «Королём Ротером», «Александр-романом», «Графом Рудольфом», трирским «Флойрасом» и подобными произведениями. Мир, созданный в них, полон очарования, чудес и считает Восток страной самых загадочных явлений.

Тогда же стала широко популярна давняя идея о пространстве, населённом, условно говоря, антиподами. Стих из послания Апостола Павла Филиппийцам (2:10): «Дабы перед именем Иисус преклонилось всякое колено небесных, земных и преисподних», комментировался в ирландской религиозной поэме VII века «АИи Prosator» следующим образом: «Под землёй, как читаем, жители есть». Ирландский поэт не был одинок в своём толковании. Святой Илларий из Пуатье (|367) — великий учитель-экзегет Священного Писания Западной Церкви, автор Гэльской Литургии, считал: «В подземной этой пропасти обитателей много, как нас учит блаженного Иоанна Апокалипсис», — добавляя, что речь идёт не о мёртвых людях. Подобные взгляды были связаны со средневековыми представлениями о мире, сложенном из параллельных сфер, где под землёй может оказаться что-то, подобно тому, как твердь океана лежит под водой, вода — под воздухом и так далее. Предположение, согласно которому существовала такая область, со времени раннего христианства считалось ересью, но автор «Путешествия» не смог удержаться от её притягательности. Книга, сожжённая святым Бренданом, сообщала про «другой мир, который под нами, и там наступает ночь, когда у нас день».

Почти в самом завершении странствия перегрины попали в место, где полный штиль, абсолютная тишина и очень жарко. Преподобный услышал звуки из-под воды и предположил, что ещё дальше живут люди. Ему кажется, будто бьёт колокол, лают собаки, танцует весёлый народ. Монахи бросили якорь, который крепко зацепился, и поднять его обратно никак не получалось. Брендан долго пытается разобрать загадочный шум, но ничего не добившись, сам перерезает якорный трос. К тому же, в книге для записей новым историям о приключениях места не осталось. Составитель «Путешествия», хотя и проявляет большой интерес к феноменам Творения, изображать мир-антипод не рискует. Читатель так толком ничего не узнал. Любопытство, приводящее к ереси, отсечено вместе с якорем.

Страницы: 1 2

Вы можете оставить комментарий, или ссылку на Ваш сайт.

Оставить комментарий