Масонство в свете истины. критический разбор книги «Элладская Церковь и масонство», изданной Греческой масонской организацией

Масонство в свете истины

Архимандрит Епифаний (Феодоропулос),
геронда из Афин; 1930—1986).

ДОКУМЕНТ № 12

Двенадцатый документ масонской книги — это ещё одна статья г-на А.Дзазопулоса под заголовком «Критика взглядов профессора богословия Афинского университета г-на П. Трембеласа», опубликованная в журнале «Илисо» за 1963 год.

На первую статью г-на А.Дзазопулоса ответил профессор Афинского университета Панайотис Трембелас. Интервью с ним было помещено в газете «Типос» («Пресса»). Двенадцатый документ — это и есть ответ Дзазопулоса на эту публикацию.

На упрёк Трембеласа в адрес Дзазопулоса в том, что он в своей статье приводит лишь мнение большинства профессоров богословского факультета и обходит молчанием мнение профессора, оставшегося в меньшинстве, последний отвечает:

«.Думаю, что есть определённая разница между официальным заключением, данным профессорами богословского факультета университета, и мнением одного из них. Для более детального ознакомления читателей с настоящим вопросом, в частности, для лучшего осознания ими важности данного богословским факультетом Афинского университета официального заключения, считаю небесполезным поместить предисловие этого заключения, в котором приводится обращение Священного Синода к профессорам богословского факультета. “Богословский факультет Афинского университета, принимая во внимание обращение Священного Синода Элладской Церкви под номером 2530/1593 с просьбой изложить объективную точку зрения на масонство, с тем чтобы понять, насколько его начала и принципы противоречат учению Православной Церкви, и определить отношение Церкви к данной организации, пришёл к следующим заключениям, которые с почтением передаёт в Священный Синод”» (стр.55).

Но, во-первых, фраза, которую выделяет господин Дзазопулос, совершенно не означает того, что, по его мнению, она должна означать. Выражение «чтобы определить отношение Церкви к данной организаций» никак не тождественно тем словам г- на Дзазопулоса, которые приведены на 56 странице масонской книги: «согласно заключению» или «на основании заключения» (это искажает смысл синодального обращения). Выделенная автором фраза имеет следующий смысл: желая определить отношение Церкви к данной организации, Священный Синод хотел бы иметь перед собой и заключение (мнение) богословского факультета. Было бы весьма наивно утверждать, что Священный Синод, посылая обращение на богословский факультет, заранее решил безоговорочно последовать любому мнению профессоров, лишая таким образом себя своих основных прав или, лучше сказать, делегируя свои полномочия мирянам — профессорам богословия.

А во-вторых, даже если бы Священный Синод захотел передать свои полномочия профессорам богословия, то не смог бы этого сделать, так как источником этих полномочий является не человеческое, а Божественное право (Juris Divini). Только в том случае если над этими профессорами, как и над любыми другими мирянами, будет совершена архиерейская хиротония, они могут занять в Церкви место руководителей, судей и законодателей.

Итак, Священный Синод попросил профессоров богословского факультета дать своё заключение о масонстве. И правильно сделал. А затем, как руководящий орган «Церкви», обсудив это мнение, отверг его. Что же в этом противоправного ?

То, что Священный Синод обратился к богословскому факультету просто для того, чтобы, принимая окончательное решение, знать мнение по настоящему вопросу и профессоров богословия, и никак не для того, чтобы «на основании» этого мнения определять свою позицию, доказывает и сам текст докладной записки. Вот что говорится в конце её: «Богословский факультет университета, придя к таким заключениям, считает своим долгом изложить их перед Священным Синодом. Однако, если Священный Синод на основании каких-либо неизвестных нам данных, придёт к выводу, что масонство является организацией антихристианской, тогда бесспорно...»

Как видим, профессора богословского факультета истолковали просьбу Священного Синода не так, как её понял г-н Дзазопулос. Они вовсе не посчитали, что Священный Синод попросил их сделать заключение для того, чтобы «на основании его» определить свою позицию, то есть, говоря другими словами, с закрытыми глазами подписаться под решением профессоров, но поняли, что Священный Синод оставляет за собой законное право взвесить и обсудить представленное заключение и принять решение, какое посчитает нужным.

Но независимо от всего г-н Дзазопулос должен был и в своей статье, и в книге привести не только официальное заключение богословского факультета, но и мнение выступившего против профессора. Он мог бы, сколько хотел, подчёркивать «авторитетность» и «серьёзность» первого, как отражающего мнение большинства, так и «ущербность» второго, как выражающего мнение одного человека, но в любом случае, он обязан был привести оба мнения, дабы у читателей была возможность судить, зная взгляды той и другой стороны. Как адвокат, господин Дзазопулос наверняка не раз говорил: «Не суди, пока не услышишь обе стороны» и audiatur et altera pars1. Но, как масон, он говорит только то, что выгодно масонам, и замалчивает, что им не выгодно. Где же здесь объективность и беспристрастность ?

На замечание г-на Трембеласа, что автор статьи умолчал о том факте, что все без исключения архиереи отвергли заключение богословского факультета, г-н Дзазопулос отвечает следующее:

«Я поступил так потому, что несогласие с заключением, данным теми, кого просившие об этом посчитали наиболее компетентными в настоящем вопросе, является недопустимым, поскольку нет никаких доказательств того, что заключение это получено каким-либо обманным путем» (стр. 56).

Получается, что всякий раз, когда Священный Синод просит богословский факультет дать заключение по какому-либо вопросу, он обязан следовать этому заключению и принимать решения на основании его ? Но тогда богословский факультет превращается в некий сверхсинод, а Синод становится простым исполнительным органом, реализующим постановления профессоров богословского факультета.

Повторяем: заключения, даваемые собранием богословского факультета, носят рекомендательный характер. Собор архиереев, как руководящий орган Церкви (на основании Божественного права), рассматривает эти заключения и свободно принимает решения, не связывая себя ничем, кроме священных канонов.

Сетование г-на Дзазопулоса на то, что иерархи отвергли мнение учителей, «которые посвятили отвергших их мнение в тайны богословской науки», выглядит, по меньшей мере, смешно. Во- первых, большая часть архиереев, не согласившихся с заключением профессоров, годятся им в отцы, и, когда первые изучали богословие, вторые либо ещё не родились, либо ходили в начальную школу. Во-вторых, если профессора и посвятили архиереев в тайны богословской науки, то и архиереи, в свою очередь, ввели этих самых профессоров в Церковь через Крещение, Миропомазание, научение в вере, Исповедь, Причащение Честных Даров и т.д. В-третьих, любой архиерей, также являясь выпускником богословской школы, имеет полное право (не только как иерарх, но и как человек, имеющий богословское образование) оспаривать любое мнение профессоров богословия, только, конечно, если г-н Дзазопулос не считает, что «соборное» мнение профессоров богословия является богодухновенным и непогрешимым...

Далее г-н Дзазопулос пишет:

«Я не могу назвать себя человеком, посвящённым в тайны богословия, и было бы неуважением по отношению к профессорам, если бы невежда взялся их защищать» (стр.57).

Г-н Дзазопулос, как он сам признаёт, не «посвящён в тайны богословия», но является «невеждой». Однако он отнюдь не невежда в масонских темах. Если бы он действительно верил в то, что Христос есть Истина, разве он не предпочёл бы глубоко изучать христианское богословие, вместо того чтобы тратить драгоценное время на изучение масонства, причём в степени достаточной для того, чтобы взять на себя его апологию ?

Г-н Дзазопулос продолжает:

«Исходя из сказанного господином профессором, похоже, что для него имеет значение не то, что масонство проповедует, а то, что:

1)     в масонстве есть посвящение, а где посвящение, там и религия, так как посвящение есть и в христианстве;

2)    у масонов есть храм, где употребляется слово "храм”, там и религия. Но как быть тогда с выражением “храм Фемиды.”?» (стр.57).

Фраза «храм Фемиды», которую г-н Дзазопулос использует как контраргумент, наоборот, работает против него. И вот почему. Хотя это выражение употребляется применительно к правосудию, а выражение «служители Фемиды» применительно к судьям, хотя высшие учебные заведения называют «храмом науки», а профессоров «служителями науки», хотя профессора университетов на официальных церемониях присутствуют в мантиях, однако ни у кого никогда не возникало мысли, что в этом есть какая-то связь с религией. Что же касается масонства, то здесь люди известные, знаменитые учёные, говорят, как раз, об обратном. Почему так? Может, потому, что у судебных органов и высших учебных заведений нет ничего общего с религиозными организациями, и поэтому никого не приводят в смущения вышеприведённые выражения, и всем ясно, что они употребляются в переносном смысле. Но масонство очень напоминает религию и слова «посвящение» и «храм» как раз это и доказывают.

Возможно, масоны возразят, что всё это — плод предубеждения. Но из чего возникло это предубеждение? И почему у людей нет такого рода предубеждений к правосудию и высшим учебным заведениям ?

Г-н Дзазопулос продолжает:

«Поскольку место общих собраний масонов чаще называется мастерская, а не храм, то, следуя логике г-на Трембеласа, масонство должно считаться профсоюзной организацией или производственным предприятием, тем более, что здесь очень часто используются наименования инструментов и рабочих процессов, как, например, обработка камня и т. д,» (стр.57).

Вот ещё одно свидетельство или, по крайней мере, указание на то, что масонство — это религия. Употребление в аллегорическом смысле образов и выражений, взятых из повседневной жизни, — черта, присущая религии. Например, в христианстве употребляются выражения, заимствованные из таких сфер человеческой деятельности, как земледелие или строительство: «Аз насадих, Аполлос напои» (1 Кор. 3,6); «Яко премудр архитектон основание положих, ин же назидает: кийждо же да блюдет, како назидает» (1Кор.З,10).

Если следовать масонской логике, то, поскольку христианство — это не союз земледельцев и не строительное товарищество, значит, это и не религия, несмотря на все признаки, присущие ему как религии. И, следовательно, если масонство не профсоюзная организация и не производственное объединение, несмотря на то что здесь употребляются свойственные тем и другим выражения, значит, оно не может быть и религией, хотя и имеет все характерные признаки религии. Однако мы считаем, что именно потому, что, кроме употребляемых масонами выражений чисто религиозного содержания, в их текстах содержится и множество других выражений, взятых уже из повседневной жизни, имеющих аллегорический смысл, делается еще более очевиден религиозный характер масонства. Где символы, где метафоры, где аллегории — там и вероятность религии. Если никаких других признаков нет (как, к примеру, в литературе), то вероятность исчезает. Если же есть, то вероятность увеличивается в соответствии с количеством признаков, пока не превратится в не подлежащий сомнению факт.

Г-н Дзазопулос продолжает:

43) Поскольку в масонстве есть определённые церемонии: усыновления, супружеского признания, панихиды (но не крещения же, побойтесь Бога), значит, масонство — религия...» (стр.57).

Но почему г-н Дзазопулос особо подчёркивает отсутствие у масонов Крещения? Во многих религиях нет крещения. Неужели только поэтому масонство не может быть религией? Пусть лучше г-н Дзазопулос скажет, в каких благотворительных обществах или философских объединениях совершаются обряды усыновления, супружеского признания или панихиды? В каких обществах или объединениях «усыновляются» дети и при этом говорится, что в их лице «смиренно приносится новый образец почитания» Высочайшему существу, или даются детям хлеб, вино и мёд, предварительно «освящённые», или «окропляются водой руки» этих детей, или надеваются на них фартуки, или «прикасаются к их глазам и ушам» и «полагают руку на главу», как делается в масонстве ? В каких обществах или объединениях соединяют правые руки супругов, или производят обмен кольцами, или говорят супругам: «Преклоните головы» — и призывают на них «благословение Вышнего», как происходит в масонстве? В каких обществах или объединениях совершаются панихиды, не простые гражданские, но с использованием религиозных символов, со свечами, ладаном и зажжёнными факелами, с троекратным обходом гробницы, осыпанием цветами и окроплением кенотафа водой, молоком и вином2, панихиды с тёплыми прошениями в адрес Высочайшего существа о душах усопших, как это происходит в масонстве ?

Так почему же г-н Дзазопулос возмущается и рвёт на себе волосы, когда слышит, что масонство ставят в разряд не благотворительных обществ и философских объединений, но религиозных организаций? Никто в этом не виноват, кроме самого же масонства.

Далее г-н Дзазопулос говорит:

«Происходит в данном случае и такая странная вещь: эти церемонии в масонстве являются добровольными и предполагают, например, что касается брака, предварительное совершение его по правилам той религии, к которой принадлежит человек» (стр. 58).

Но если кто-нибудь из масонов обвенчается в храме, а добровольную церемонию супружеского признания, совершать не станет, будет ли масонами признан такой брак ? Нет. Тогда какая разница — добровольная эта церемония или нет ? И в Церкви, как мы говорили, участие в обрядах и Таинствах добровольное. Но Церковь не признаёт гражданского брака. Брак действительный, только если он совершён в Церкви; иначе он считается блудом. В Церкви по совершении обряда венчания выдаётся свидетельство.

То же самое происходит и у масонов: «Досточтимый: Брат секретарь, извольте выдать новобрачным точную копию протокола настоящего заседания, из которого было бы видно, что масонами совершено их супружеское признание» («Уставы...», стр. 56—57).

Какая ещё организация особой церемонией совершает признание уже совершённого брака своих членов ?

Что же сказать на последний довод г-на Дзазопулоса? Так как масонство не официальная, а тайная религия, оно не может не требовать от своих членов предварительного совершения брака согласно установлениям той религии, которую исповедует человек, поскольку, в противном случае, получалось бы, что оно поощряет незаконное сожительство (ведь законы государства считают действительным только церковный брак). Так что не надо делать хорошую мину при плохой игре.

Г-н Дзазопулос продолжает:

«Также господин профессор представил на суд читателей и ещё один факт. Он говорит, что у масонов есть покровитель по имени Хирам, который, как утверждает господин профессор, бесконечно умирает и воскресает, значит масонство — это религия. Не знаю, что господин профессор имеет в виду под словом “покровитель”, однако общеизвестно, что масоны, особенно англо-саксонской ветви, считают своим покровителем Иоанна Крестителя» (стр.58).

Ещё новость. Значит, масоны, особенно англосаксонской ветви, считают своим покровителем Иоанна Крестителя? Если к масонству принадлежат последователи различных религий, то как может считать своим покровителем Иоанна Крестителя, скажем, мусульманин или буддист? Иоанн ясно и открыто засвидетельствовал, что Иисус Христос есть «агнец Божий, вземляй грехи мира» (Ин. 1,29). Если это правда, то почему масоны-иноверцы не станут христианами? Если он лжёт, тогда почему масоны объявляют своим покровителем лжеца и обманщика? (Святый Иоанне, прости мне эту невольную хулу!) Кругом у масонов неувязки и противоречия.

Кстати, то, что Хирам — покровитель масонов, ясно видно из последования посвящения 3-го градуса, где воспроизводится сцена его смерти (см. выше). В древних религиях существовал подобный обычай — разыгрывать сцены страданий и смерти верховного бога. Как мы видели, в последовании посвящения 2-го градуса масоны называют Хирама своим учителем.

Продолжает г-н Дзазопулос:

«Яд салом, деле масонство пользуется символами, аллегориями и мифами с одной единственной главной целью: назидания и обучения в добродетели и развития чувства долга в своих последователях. С той же целью используются мифы, иносказания, аллегории в литературе, философии, педагогике, например, миф о Геракле, о Пандоре и другие» (стр.58).

Да, но разница огромнейшая. Хотя в литературе, философии, педагогике и используются назидательные мифы, однако они просто излагаются, для того чтобы читатель сделал нужные выводы, но никогда не воспроизводятся в виде целых обрядов. Непонятно, для чего г-н Дзазопулос ссылается на назидательные мифы из литературы, философии, педагогики? Что общего между простым изложением мифа и его воспроизведением в виде особого обряда, где каждое действие заранее точно определено до последней мелочи, — обряда, который совершается определёнными людьми в специальных облачениях, разных для каждого случая, — людьми, носящими звания, имеющими знаки отличия, говорящими языком священнодействий? Если бы масоны в своих речах просто излагали назидательные мифы, если бы у них не было инсценировок, церемоний, посвящений, молитв, призываний Великого Строителя Вселенной и пр., никто бы не утверждал, что масонство — это религия. Воспроизведение в лицах каких-либо событий или мифов происходит или при совершении религиозных церемоний, или в театре. Общественные организации не имеют к этому никакого отношения3. Так что, если масонство не религия, значит, это — театр.

 

Страницы: 1 2

Вы можете оставить комментарий, или ссылку на Ваш сайт.

Оставить комментарий