Молитва устная и умная, часть 3-я

иеромонах Клеопа, монастырь Петрас, Греция
Продолжение перевода отрывка из новой книги старца Ефрема Филофейского
«Мой старец Иосиф Исихаст и Пещерник».  Начало здесь.

  Старец, желая соделать послушников достойными монашеского образа наказывал им строго:

— Чада мои, легко прийти из мира, надеть рясу, принять постриг и стать монахом. Но это не есть истинное монашество. Монах есть тот, кто придёт из мира и будет искать непрелестного наставника. Останется рядом с ним верным до смерти ради послушания и познает на опыте умную молитву. Если же не очиститься от страстей и не стяжает непрестанного умного делания молитвы, не считается монахом. Если не научится молиться постоянно или в какой-то степени, мы не можем сказать что он стал настоящим монахом. Внешне стал, но внутренне нет.

Человек двойственен по природе, состоя из тела и души. Одевается внешне и внутренне. Обнажается снаружи и внутри. Питается пищей вещественной, но также и духовной. Если внутри себя человек не меняется, то внешнее его ничего не значит. «Очисти прежде внутренность чаши и блюда, чтобы чиста была и внешность их» (Матф. 23, 26), говорит евангельское слово. Омой чашу души своей внутри и тогда и снаружи будет чисто. Иными словами, очистись внутри себя, разберись со своими помыслами, очистись от своих страстей, покайся и смирись и тогда убедишься, что все твои внешние действия будут правильными и чистейшими».

Слово старца было очень укрепляющим в отношении подвига молитвы. Он говорил нам: « Когда человек потрудится усердно в устном призывании имени Иисусова, ум начинает постепенно освобождаться от парения, потому что теперь начинает чувствовать услаждение от устного призывания молитвы. Ум в этом состоянии начинает овладевать именем Христовым. Насколько парение ума умаляется, настолько молитва становится достоянием ума. И когда ум заключает в себе всю молитву, тогда начинается спуск на сердечный престол и происходит соединение ума, сердца, молитвы в одно, и с этого момента – божественные созерцания и откровения. Это означает, что это произойдёт через годы жизни, охватывающей все подвиги подвижничества. Сердце принимает молитву полностью, поучается в ней постоянно и образуется сердечное состояние. Но для того, чтобы нам иметь духовное чувство царского господства сердца во время молитвы, сначала должно произойти очищение от страстей».

Молитва, следуя преданию трезвенноумных отцов и старца, была главным занятием нашего братства. Старец наш заботился, через постоянный надзор, поучения, но и через личный пример, чтобы мы непрестанно говорили молитву. Умная молитва была не только обязанностью послушания, но и главной заботой братства. Оно было оружием, щитом, основой, постоянным занятием, та самая молитва, которая как ведущая добродетель сохранила наше братство и принесла в будущем плоды на Святой Горе, в Греции, на Кипре и в Америке.

Как-то раз, когда мы уже были в Новом Скиту, его орлиный взгляд заметил одного из отцов нашего братства, который не говорил молитву устно. Он сказал ему:
— Говори, чадо моё, молитву. Я не слышу, как ты говоришь.
— Э, старче, будем устно говорить теперь, после стольких лет в монашестве? Мне стыдно.
— Стыди-и-шься? Стыдишься, что ты столько лет в монашестве и теперь произнесёшь молитву устно? То есть устную молитву ты считаешь менее ценной духовно, потому что тебе кажется, что это способ для новоначальных? И ты считаешь себя преуспевшим в молитве? Позор! Тщеславие и гордыня, в сумме ноль. Стыдно это когда мы не говорим молитву и ум наш блуждает здесь и там и уста наши совсем не закрываются от болтовни. Это ли не стыд? Именно это стыд! И в глазах Божьих и в глазах человеческих.

Стоит ли говорить, что после такой головомойки не только этот брат изменил своё поведение, но и всё братство образумилось вмиг.

Строгость старца не проистекала из авторитарности, поскольку сердце его было сердцем отца с безмерной любовью к нам, его чадам. Оно было исполнено страха Божия, мудрости и тактичности к нам, его послушникам, которых ему доверил Бог. На протяжении дня проявления его любви были очень сдержанными, но это не касалось ночи, когда он был для нас утробой, полной милости и доброты. Его строгость имела в виду наше очищение от страстей и чтобы мы не возомнили о себе.

Старец сам познал пользу устной молитвы и жаждал передать нам, своим чадам, её достоинства. Небесные божественные дары не даются без того, чтобы человек не показал со своей стороны соответствующее намерение. Потому и настаивал так строго, до последнего дня своей жизни, чтобы мы говорили молитву. И мы на самом деле нашли в этом много пользы.

 Продолжение следует...

m-kleopas.livejournal.com

Вы можете оставить комментарий, или ссылку на Ваш сайт.

Оставить комментарий