На горах Кавказа. Часть первая. Глава 39

На горах Кавказа. Схимонах Иларион

Глава 39. О вере в Бога, приобретаемой пустынником в опытах его жизни

Вопрос: хотя, конечно, пустынник должен иметь все добродетели и ещё в большей мере противу монастырских монахов, не говоря уже о мирянах, но какая именно есть та добродетель, собственно ему принадлежащая, по роду его жизни на Земле?

Ответ: вера в Бога, или вернее в Промысл Божий, бдительно пекущийся о всех тварях, равно и о всех нуждах пустынника – духовных и телесных, что он явственно усматривает в самом действии и во всём течении своей жизни и без чего ему никак нельзя было бы прожить в пустыне ни единаго дня. И эта уверенность его в Промысл Божий есть такая крепкая и несокрушимая, как тысяча гор, одна против другой стоящая высотою до Небес. Она приобретается действительным опытом всей его жизни, когда он ежечасно видит над собою руку Божию, носящую его посреди многочисленных опасностей, среди коих обретается его житие. Видел он своими очесы, как миновались многажды смертныя опасности, бывшия ему на пути. Как при переходе чрез быстрыя и глубокия реки, держимый Божиею силою, оставался невредим. Заблуждаясь почасти в дебрях, лесах и горах, при неимении пищи и воды, оставался жив и благополучен. Как звери, окружившие его хижину, в продолжении полутора суток хотя не дали ему возможности выйти на свободу и был он аки в плену и темничном заточении, но не смели причинить ему ни малейшаго вреда, потому что не было на это Божия изволения.

Как медведь, лежавший на тропе, по которой шёл пустынник, хотел было не пустить его, ставши на задния ноги и разинувши пасть, чтобы этим устрашить его и воротить назад, но лишь только пустынник оградил его крестным знамением, зверь как стрела бросился в сторону и исчез, как бы гонимый огнём.

Как однажды пустынник, идя косогором, увлечён был крутизною и обрывом места на низ и внезапно попал в логовище громаднаго змия и обнял его руками своими, упавши на него. Змий же, испугавшись, бросился бежать с быстротою стрелы, ужасным свистом и шипением наполняя воздух.

Другой пустынник подвергся подобному же приключению, сорвавшись со скалы в берлогу медведицы, кормившей своих детёнышей. Та не испугалась, но начала рвать пустынника на клочки... Тот же, видя неизбежную смерть, обратился в скорейшее бегство; зверь за ним, а сей прыгнул со скалы и упал в речку; вода охранила его, и он остался невредимым, не разбившись о камни, только сильно был перепуган нечаянным приключением. Хотя речки на Кавказе вообще неглубокия, но гонимому зверем пустыннику, конечно, промышлением Божиим, пришлось упасть именно в глубокую яму, наполненную водою: не случись этого, то разбился бы о камни.

Ещё в другой раз молодой послушник возвращался из станицы в пустыню к своему старцу. Дорогою заблудился, что так часто бывает со всеми нами, зашёл в дебри – балку и лесную чащу, и здесь встретил его барс; сей же, по неопытности своей, подумал, что это собака; удивляется красоте зверя, как он расписан и пушистому хвосту его; тот же стоит и смотрит на него,– и сей также. Долго стояли оба, друг на друга смотря; наконец зверь, как бы услышавши запрещение Божие, тихо и спокойно пошёл своею дорогою.

Этот же послушник в другое время наткнулся лицом своим на бежавшаго кабана, необыкновенной величины, и до того перепугался, что едва, говорит, умом не тронулся.

Всё это и многое другое видя, примечая и разсуждая, пустынник во очию и осязательно уверяется, что хранит его Господь на каждом шагу как птица чад своих, распростерши над ними крыла свои. Уверившись же в этом несомненно и самою действительностию, он уже как бы естественно возлагает на Господа всё своё упование, поставляя себе в обязанность всякую вещь – малую и великую – испрашивать у Его благости.

Утвердивши в себе такую надежду, отселе он является аки лев, не бояся никакой опасности, ибо в Господе утвердилось сердце его, вознесеся рог спасения его.

Святый Исаак Сирский говорит: «никогда человек не познает силы Божией, находясь в покое и свободе, и ни где Бог не являл ощутительно действительности Своей, как только в стране безмолвия и в пустыне, в местах безлюдных, лишённых молвы и людских сходбищ».

Действительно, это драгоценное состояние – то есть таковую несокрушимую веру в Бога и надежду на Его Отеческий неусыпный промысл – едва ли где-нибудь можно приобрести, кроме как в пустыне, в которой человек поставлен лицом к лицу противу всех опасностей, лишений и скорбей, и во всём этом неприкровенно видит действующую силу Божию.

Состояние и действие этой веры можно уподобить таковому явлению: если, например, камень громадных размеров будет пущен с верху высочайшей горы вниз, то можно себе представить ужасающую силу его стремительнаго движения!.. Как он на пути всё ему встречающееся ломит, сокрушает и уничтожает. И пожалуй, можно сказать, несть силы, могущей его остановить на этот раз в его стремлении; вот таковаго же свойства должна быть и вера пустынника – сокрушительная и истребительная для всего противодейственнаго жизни его.

Утверждаясь на словах Всемогущаго, она силою Его может творить всё из ничего. И это действительно принадлежит неотъемлемо вере, по слову Самаго Господа: «вся возможно верующему» (Мк.9:23.) А если всё возможно, то, конечно, из сего не выключается ничто – разумеется только достойное Бога и духовно-нравственной природы человека. Здесь она как бы некоторым образом облекается во всемогущество Божие и потому производит дела великия и вышеестественныя. В сем смысле святой Амвросий говорит: «вера толико имать, елико верует». И она, действительно, показала миру свою чудодейственную силу, как говорит святой Исаак Сирский: "шествовала по хребту моря, как по суше, входила в огонь, не терпя никакого вреда.

Страницы: 1 2

Вы можете оставить комментарий, или ссылку на Ваш сайт.

Оставить комментарий