Омилія. На притчу Господню о спасенномъ блуднемъ сынѣ

Свт. Григорій Палама († ок. 1360 г.)

На притчу Господню о спасенномъ блуднемъ сынѣ

Будетъ гладъ, — сказалъ Пророкъ, оплакивая Іерусалимъ, — не гладъ хлѣба и воды, но гладъ слышанія слова Господня (Ам. 8, 11). Голодъ это — состояніе лишенія вмѣстѣ же и потребности въ необходимой пищѣ.

Но есть голодъ хуже и трагичнѣе, чѣмъ этотъ голодъ, это — когда тотъ, кто лишаясь того, что необходимо для (стяжанія) спасенія, не чувствуетъ ужаса бѣдствія, не ощущая даже потребности въ спасеніи. Голодающій и не находящій, обходитъ все вдоль и поперекъ, ища гдѣ-либо хлѣба, и хотя бы нашелъ изъ затхлаго тѣста, или же кто-нибудь далъ ему лепешку изъ проса или отрубей или иныхъ малоцѣнныхъ видовъ пищи, онъ настолько бываетъ радъ, насколько, лишаясь, прежде скорбѣлъ. Такъ и имѣющій духовный голодъ, т. е. лишающійся и вмѣстѣ имѣющій потребность въ духовной пищѣ, обходитъ все вдоль и поперекъ, ища имѣющаго даръ ученія отъ Бога; и если найдетъ, съ радостью вкушаетъ хлѣбъ духовной жизни, который есть спасительное слово; его не возможно не найти тому, кто до конца упорно ищетъ. Всякъ бо просяй, пріемлетъ, и ищай обрѣтаетъ, и толкущему отверзается, — сказалъ Христосъ.

Но есть и такіе, которые по причинѣ долговременнаго духовнаго голоданія, теряютъ и самое желаніе насытиться; по сему они пріобрѣтаютъ нечувствительность къ вреду, и хотя бы былъ на лицо учащій, у нихъ — нежеланіе слушать ученіе; а если бы не было у нихъ учащаго, то и не искали бы, проводя жизнь куда болѣе грѣховную, чѣмъ — блудный сынъ. Ибо онъ, хотя и былъ въ лишеніи, удалившись отъ общаго Кормильца, и Отца, и Владыки, но впавъ въ тяжкій голодъ, и ощущая лишеніе, покаялся и возвратился и снова получилъ божественную и чистую пищу, и благодаря покаянію, до такой степени пріобрѣлъ дарованія Духа, что даже сталъ предметомъ зависти для богатаго. — Но лучше, воспринявъ отъ начала, мы изложимъ вашей любви эту Господню евангельскую притчу, поскольку сегодня и обычай читать ее въ церквахъ.

Человѣкъ нѣкій, — говоритъ Господь, — имѣ два сына. Здѣсь подъ тѣмъ «человѣкомъ» Господь говоритъ о Самомъ Себѣ, и тутъ нѣтъ ничего удивительнаго. Ибо если воистину Онъ сталъ ради нашего спасенія Человѣкомъ, то что удивляться, если ради нашей пользы Онъ представилъ Себя (въ притчѣ) однимъ изъ людей, Онъ — Который является всегда Хранителемъ и души и тѣла, какъ Владыка и Творецъ и того и другого; Который единый явилъ дѣла любви къ намъ и преизобильной заботы еще и до того, какъ мы пришли въ бытіе? Ибо до того какъ мы пришли на свѣтъ, Онъ уготовалъ намъ вѣчное наслѣдіе Царства, какъ Онъ Самъ говоритъ, — прежде сложенія міра. Прежде насъ ради Онъ сотворилъ служебныхъ посылаемыхъ Ангеловъ, какъ говоритъ Павелъ, ради имущихъ наслѣдовать спасеніе. Прежде насъ, ради насъ Онъ простеръ надъ всѣмъ этимъ чувственнымъ міромъ небо, воздвигнувъ какъ бы нѣкій общій и для всѣхъ въ равной мѣрѣ сущій шатеръ; небо всегда самодвижущееся и многообразно движущесся, какъ бы для того, чтобы въ равновѣсіи самодвиженія оно удержало свойственное ему мѣсто: всегда же движимое въ самомъ себѣ, оно несетъ съ собою и множество звѣздъ, дабы мы и изъ этого познали мимотечность настоящей жизни и воспріяли пользу, какъ отъ всего того, что находится подъ нимъ, такъ иногда и отъ другого, того — что находится надъ нашими головами. Ради насъ, прежде насъ Онъ сотворилъ великое свѣтило въ началѣ дня, и — меньшее въ началѣ ночи, и установилъ ихъ и прочія звѣзды на тверди небесной, движимыя въ томъ же направленіи, какъ и она, или же въ обратномъ, и многовидно или идущихъ вмѣстѣ, или отклоняющихся, дабы они служили намъ знаменіями и для опредѣленія временъ (года), и цикла лѣтъ; въ чемъ не нуждается ни ангельское естество, сущее выше чувственныхъ воспріятій, ни существо безсловесныхъ животныхъ, живущее только согласно чувственности. Итакъ, они созданы ради насъ, одаренныхъ чувствомъ и иныхъ потребностей, и ощущеніемъ красоты видимаго міра, умомъ же черезъ чувства воспринимающихъ эти знаменія. Ради насъ до насъ Онъ основалъ землю, простеръ море, надъ нимъ богато излилъ воздухъ и надъ нимъ затѣмъ премудро свѣсилъ стихію огня, дабы умѣрить сопряженную чрезмѣрность холода въ томъ, что находится внизу подъ нимъ, и чтобы пребывала въ сохранности чрезмѣрность тѣпла того огня въ его области; если же для своего бытія и безсловесныя животныя нуждаются въ тѣхъ же вещахъ, что и люди, но и сами они для того, чтобы быть рабами людей, раньше насъ пришли въ бытіе, какъ воспѣваетъ Пророкъ Давидъ.

Итакъ, до того, какъ насъ создать, Творецъ нашъ составилъ весь этотъ міръ ради нашего тѣла; произвелъ изъ ничего. Для улучшенія же нравовъ и руководства въ добродѣтели, чего только не сдѣлалъ любящій добродѣтель Владыка? — Самый весь этотъ чувственный міръ является какъ бы какимъ-то зеркаломъ того, что находится сверхъ міра, дабы чрезъ духовное созерцаніе сего міра, какъ бы по нѣкой чудесной лѣствицѣ, намъ востечь къ оному высшему міру. Онъ вложилъ въ насъ врожденный законъ, какъ бы нѣкую незнающую компромисса норму, и непогрѣшимаго судью, и незаблуждающагося наставника, — собственную совѣсть въ каждомъ изъ насъ, — дабы если случится въ душѣ намъ смутиться мыслью, не имѣть намъ нужды въ иномъ наставникѣ для пониманія добра; если же къ внѣшнему ощущенію мы благообразно перенесемъ нашъ умъ, тогда, какъ говоритъ Апостолъ, невидимая Божія, отъ созданія міра твореньми помышляема, видима суть (Рим. 1, 20).

Итакъ, открывъ чрезъ естество и тварь познаніе добродѣтели, Онъ приставилъ Ангеловъ Хранителей; воздвигъ для руководства Отцевъ и Пророковъ; явилъ знаменія и чудеса, ведущія къ вѣрѣ; далъ намъ писанный Законъ, помогающій закону, вложенному въ разумное наше естество, и познанію, полученному на основаніи (созерцанія) твари. Наконецъ, послѣ того, какъ мы все оставили безъ вниманія, — о, какое нерадѣніе съ нашей стороны! и, напротивъ, какое великодушіе и вмѣстѣ заботливость со стороны Любящаго насъ! — Онъ Самого Себя отдалъ за насъ, истощивъ богатство Своего Божества въ нашу худость, воспріявъ наше естество, и ставъ Человѣкомъ, какъ мы, благоволилъ стать нашимъ Учителемъ; и Самъ учитъ насъ о величіи Его человѣколюбія, явивъ сіе дѣломъ и словомъ, и вмѣстѣ побуждая къ подражанію Его состраданія къ людямъ и отстраняя несострадательное расположеніе души слушающихъ. Поскольку же даръ любви присущъ и руководителямъ государствъ, какъ и пастырямъ овецъ, еще же и владѣльцамъ собственнаго имущества, но не настолько онъ силенъ, насколько — у родственныхъ по плоти и крови, и изъ числа ихъ особенно — у отцевъ къ ихъ чадамъ, то ихъ любовь Онъ приводитъ какъ примѣръ Своего человѣколюбія, называя Себя Человѣкомъ и Отцемъ всѣхъ насъ: поскольку и Человѣкомъ Онъ сталъ ради насъ и возродилъ насъ чрезъ божественное крещеніе и благодать Его Божественнаго Духа.

Итакъ, у нѣкотораго человѣка, — говоритъ Онъ, — было два сына; такъ различіе нрава раздѣлило на двое единое естество; какъ и различіе между добродѣтелью и грѣховностью множество разбило на двѣ группы. И у насъ бываетъ, что мы говоримъ, что одно лицо двойственно, когда оно имѣетъ двуличный нравъ, и, опять же, говоримъ, что множества представляютъ одно, когда они солидарны другъ съ другомъ. Приступивъ же юнѣйшій рече отцу — дѣйствительно «юнѣйшій» (т. е. несерьезный, незрѣлый), потому что онъ представилъ требованіе юношеское (несерьезное) и полное безразсудства; такъ и грѣхъ, замышляемый кѣмъ-либо, рождая отступленіе (отъ Бога), является болѣе новымъ по происхожденію и болѣе позднимъ рожденіемъ злого нашего произволенія; а добродѣтель — первородна, отъ вѣчности сущая въ Богѣ, вложенная же въ наши души отъ начала отъ Бога, какъ слѣдствіе благодати. И приступивъ, говорится, младшій сынъ сказалъ отцу: Даждь ми достойную часть имѣнія. Вотъ какое безразсудство: не припалъ колѣнопреклоненно, не попросилъ, но просто «сказалъ», и не только это, но какъ бы долгъ требуетъ отъ Того, Который всѣмъ туне даетъ. «Дай мнѣ полагающуюся мнѣ часть имѣнія, по закону и по справедливости принадлежащую мнѣ мою долю». И какой это законъ и какъ можетъ быть справедливымъ, чтобы отцы были должниками дѣтей?! Напротивъ, конечно, сама природа явила, что дѣти должники отцамъ, какъ пріявшіе отъ нихъ жизнь. Но и это его поведеніе показываетъ незрѣлость его мышленія.

Чтó же сдѣлалъ Посылающій дождь на праведныхъ и неправедныхъ и Заповѣдующій солнцу свѣтить на дурныхъ и добрыхъ? — Онъ раздѣлилъ имъ, говорится, средства къ жизни. Видишь ли, что ни въ чемъ не испытываетъ недостатка Сей Человѣкъ и Отецъ? — Ибо иной не раздѣлилъ бы только на двоихъ и не только на двѣ части, но третію часть средствъ къ жизни сохранилъ бы и для себя. Но Онъ, какъ Богъ, какъ и говоритъ Пророкъ Давидъ, не нуждающійся въ нашихъ благахъ (Псал. 15, 2), только этимъ двумъ сыновьямъ, говорится, раздѣлилъ имущество, т. е. весь міръ: ибо какъ одно естество раздѣляется различной настроенностью, такъ и единый міръ — различнымъ использованіемъ. Такъ, одинъ говоритъ Богу: Весь день воздѣхъ къ Тебѣ руцѣ мои (Псал. 87, 10); и — Седмерицею днемъ хвалихъ Тя (Псал. 118, 164); и — Полунощи востахъ исповѣдатися Тебѣ (Псал. 118, 62); и — Воззвахъ внегда скорбѣти ми (Псал. 109, 1); и — Уповахъ на словеса Твоя (Псал. 118, 42); и — Во утрія избивахъ вся грѣшныя земли (Псал. 100, 8), — отсѣкалъ всѣ стремленія плоти, движимыя къ услажденію. А другой проводитъ день въ пьянствѣ и ищетъ гдѣ будетъ выпивка, и проводитъ ночь въ недостойныхъ и беззаконныхъ дѣлахъ, и спѣшитъ къ устроенію скрытыхъ западней или же явнаго злого умысла и на похищеніе денегъ и на дурные замыслы. Итакъ, развѣ не раздѣлили эти (два вышеприведенныхъ типа людей) одну ночь и одно солнце, а прежде сего собственное естество, пользуясь однимъ и тѣмъ же совершенно по-разному. Богъ же равно раздѣлилъ всѣмъ всю тварь, предложивъ въ употребленіе по волѣ каждаго.

Страницы: 1 2 3

Вы можете оставить комментарий, или ссылку на Ваш сайт.

Оставить комментарий