Поученіе. Препод. Ѳеодоръ Трихина

Препод. Ѳеодоръ Трихина.

Прот. Григорій Дьяченко († 1903 г.)

О роскоши въ одеждѣ.

I. Нынѣ ублажаемый преп. Ѳеодоръ былъ сынъ богатыхъ родителей, жившихъ въ Царьградѣ, но не прельстился благами земными, и, оставивъ міръ, подвизался въ пустынѣ, во Ѳракіи. Онъ не носилъ иной одежды, кромѣ грубой власяницы. Прозваніе «Трихина» — власяничникъ — получилъ отъ власяницы, которою изнурялъ свое тѣло.

Прославляя преп. Ѳеодора, св. церковь поетъ: «явился еси предивенъ житіемъ, Ѳеодоре мудре отче, власяными рубы измѣнивъ паче царскихъ сокровищъ, яже на земли: сего ради небесную одежду воспріялъ еси. Присно моли о насъ, преподобне!» (Конд.).

II. Препод. Ѳеодоръ Трихина, отличавшійся необычайною умѣренностію въ употребленіи одежды, служитъ живымъ укоромъ тѣмъ христіанамъ, которые чрезмѣрно заботятся о роскоши въ одеждѣ.

а) Посмотримъ на происхожденіе, цѣль и значеніе одежды. Возведите мысли ваши къ первымъ днямъ вселенныя, въ которые человѣческій родъ заключался въ одной четѣ, только вышедшей изъ рукъ Создателя въ совершенной чистотѣ и святости, — вы не найдете тамъ никакого слѣда одежды. Бѣста, говоритъ книга Бытія, оба нага, Адамь же и жена его, и не стыдястася (Быт. II, 25). Можно даже сказать безъ противорѣчія свидѣтельству слова Божія, что они и не были наги, потому что не имѣли и не ощущали того недостатка, который мы называемъ наготою: подобно какъ тотъ не есть еще гладенъ, кто не принимаетъ пищи, но и не чувствуетъ въ ней нужды. Но вкусили прельщенные лукавымъ зміемъ отъ запрещеннаго плода, и разумѣша, яко нази бѣша (Быт. III, 7). Вотъ начало наготы! И сшиста листвіе смоковное, и сотвориста себѣ препоясанія (Быт. III, 7). Вотъ происхожденіе одежды!

Итакъ, что есть одежда наша? Она есть произведеніе беззаконія; она есть слабое средство для кратковременнаго сохраненія осужденнаго тѣла отъ дѣйствія стихій, совершающихъ его казнъ; она есть прикрытіе нравственнаго безобразія, содѣлавшагося естественнымъ; она есть видимый знакъ человѣка — преступника; она есть всеобщій и всегдашній трауръ, наложенный раскаяніемъ, по смерти первобытной непорочности.

Что же дѣлаютъ тѣ, которые съ такою заботливостію наперерывъ стараются блистать красотою и великолѣпіемъ? Что же значитъ эта гордость, съ которою имѣющій на себѣ дорогую одежду едва удостоиваетъ взора покрытую рубищемъ или полураздѣтую нищету, — эта ненасытимость съ какою нѣкоторые со дня на день умножаютъ свои наряды, — это непостоянство, съ которымъ такъ часто перемѣняютъ уборы? — Не есть ли это нѣчто подобное тому, какъ еслибы больной вздумалъ тщеславиться множествомъ своихъ струповъ, или еслибы рабъ, принужденный носить оковы, желалъ имѣть ихъ въ великомъ числѣ и выработанныя съ разнообразнымъ искусствомъ.

б) Итакъ одежды не должны быть роскошны. Правда, Богъ нѣкоторымъ образомъ освятилъ то, что есть въ одеждѣ простѣйшаго и вмѣстѣ необходимѣйшаго. И сотвори Господь Богъ Адаму и женѣ его ризы кожаны, и облече ихъ. (Быт. III. 21). Но чрезъ это самое вновъ осуждается безразсудная заботливость о украшеніи тѣла. Если вещество, по наставленію Самого Бога употребленное для составленія одѣянія, было кожа: то для чего нѣкоторые или несчастными, или презрѣнными представляютъ себѣ тѣхъ, которые носятъ простой ленъ и грубую волну? Для чего намъ непріятно, если не на насъ прядетъ шелковый червь, не для насъ земля рождаетъ золото, и море жемчугъ?

Посмотрите — такъ премудрость Божія постыжаетъ не только суетныя попеченія о излишнемъ, но и о потребномъ излишнія — посмотрите на полевые цвѣты, какъ они растутъ: не прядутъ и не трудятся, а вы, маловѣры, мучите себя по произволу изыскиваемыми заботами о вашемъ одѣяніи, какъ будто Провидѣніе меньше занимается вами, нежели быліемъ, нынѣ цвѣтущимъ, а завтра увядающимъ, и будто Оно забыло близъ васъ произвести для васъ потребное!

Если вы, смотря на полевые цвѣты, не обрѣтаете въ себѣ мудрости пчелъ, дабы собрать съ нихъ тонкій, духовный медъ; если зрѣлище природы не приноситъ вамъ наставленія, которое бы обратилось въ васъ въ силу и жизнь: изберите себѣ другое, высшее зрѣлище; возвысьте духъ вашъ, и воззрите, члены тѣла Христова, на Главу свою и всмотритесь пристально, пристанутъ ли ей любимыя вами украшенія. Какая несообразность! Глава во ясляхъ, на соломѣ, а члены хотятъ почивать на своихъ сѣдалищахъ и утопать въ одрахъ своихъ! Глава въ уничиженіи, въ нищетѣ, а члены только и помышляютъ о богатствѣ и великолѣпіи! Глава орошается кровавымъ потомъ; а члены умащаются и обливаются благовоніями! Со Главы падаютъ слезы, а члены жемчугъ осѣняетъ! Глава въ терніи, а члены въ розахъ! Глава багрѣетъ отъ истекшей крови, и смертною объемлется блѣдностію, а члены лукавымъ искусствомъ дополняютъ у себя недостатокъ естественной живости, и, думая сами себѣ дать красоту, въ которой природа имъ отказала, превращаютъ живой образъ человѣческій въ изображеніе художественное! Глава то въ наготѣ, то въ одеждѣ поруганія, а члены любятъ покоиться подъ серебрянымъ виссономъ, подъ златымъ руномъ, или, вмѣсто наготы Распятаго, съ презрѣніемъ стыда и скромности, вымышляютъ себѣ одежду, которая бы не столько покрывала, какъ обнажала!

Но — да не возглаголютъ, уста моя дѣлъ человѣческихъ (Псал. XVI. 4)! Должно опасаться, чтобы не почтено было неблагопристойностію обличеніе обычаевъ, которымъ однакожъ послѣдовать неблагопристойностію не почитается.

III. Все это приводитъ насъ къ той мысли, что одежды должны быть лишь приличны. Чтожъ? — спросятъ, вѣроятно, люди, болѣе желающіе избавиться отъ обличенія, нежели исправить обличаемое, — неужели всѣ должны отвергнуть всякое благолѣпіе и облечься въ рубища? — Нѣтъ, никто сего не требуетъ. Божественный Учитель нашъ обличаетъ, а потому и насъ обязываетъ обличать только попеченія объ одеждѣ и особенно излишнія, суетныя, пристрастныя. О одежди что печетеся? Есть родъ и степень благолѣпія, и даже великолѣпія въ одѣяніи, который назначаетъ не пристрастіе, но благоприличіе, не суетность, но состояніе, не тщеславіе, но долгъ и обязанность. Но попеченія безъ конца, пышность безъ мѣры, расточеніе безъ цѣли, ежедневныя перемѣны уборовъ потому только, что есть люди, которые имѣютъ низость заниматься изобрѣтеніями сего рода, и что слишкомъ много такихъ, которые имѣютъ рабскую низость подражатъ симъ дѣтскимъ изобрѣтеніямъ — невѣроятная безразсудность! Безразсудность тѣмъ болѣе странная и нелѣпая, что, безъ сомнѣнія, многіе, виновные въ ней, признаютъ ее, и однакожъ не престаютъ вновь дѣлаться виновными въ ней! И пусть бы оставалась она безразсудностію: бѣдственно то, что ею поражаются и питаются беззаконія. Посмотрите, какъ иногда безъ вниманія проходятъ мимо нищаго, просящаго мелкой монеты на хлѣбъ насущный, и тысячи отдаютъ за ненужное украшеніе. Кто дерзнетъ сказать, что тутъ не нарушена любовь къ ближнему? Аминь. (Сост. по пропов. Филарета митр. м., т. 1, изд. 1873 г.).

 Источникъ: Священникъ Григорій Дьяченко.
М.Изданіе книгопродавца А. Д. Ступина, 1896 г.

Вы можете оставить комментарий, или ссылку на Ваш сайт.

Оставить комментарий