Поученіе. Преподобный Сергій

 Прот. Григорій Дьяченко

Что сокращаетъ нашу жизнь?

I. Въ день препод. Сергія, достигшаго чрезъ свою благочестивую жизнь весьма преклоннаго возраста жизни, не смотря на строжайшее воздержаніе и изнурительные труды, побесѣдуемъ, братія, о томъ, что сокращаетъ нашу жизнь.

II. Кратка жизнь наша, други мои; а мы сами побуждаемъ Бога еще и еще сокращать нашу краткую жизнь... Только на землѣ и мѣста было хорошаго, что рай. Только было и жизни для насъ, что въ раю. Жизнь райскую только и можно было назвать жизнію. Она протекала во всѣхъ радостяхъ, которыхъ только могло желать человѣческое сердце. Адамъ и его помощница наслаждались всѣмъ, что безгрѣшно; тѣло имѣли они благолѣпное, а душу прекраснѣйшую, потому что она была свята и богоподобна; сердце ихъ покоилось въ Богѣ и Его св. волѣ; желанія ихъ стремились только къ Богу — источнику благъ, за дарованіе которыхъ возсылали Ему благодареніе; совѣсть ихъ была чиста. Они были дѣти, въ которыхъ изображался небесный Отецъ. Бояться имъ было не кого, плакать не о чемъ; противъ старости дано божественное средство.

И что же? грѣхъ все перемѣнилъ! Грѣхъ сдѣлалъ человѣка врагомъ Богу и Его волѣ, и далъ ему другой страшнѣйшій образъ. Св. и боголюбивую душу его сдѣлалъ самолюбивѣйшею, міръ обратилъ въ такую больницу, въ которой ничего не слышно, кромѣ стенаній, ничего не видно, кромѣ бѣдъ! Грѣхъ самую жизнь ужасно сократилъ; смерть не только въ міръ, но и въ тѣло наше ввелъ; а эта злая госпожа, царствуя надъ людьми, сокрушаетъ ихъ разными болѣзнями, и наконецъ разрушаетъ въ прахъ.

Прошло райское блаженство какъ сонъ, и только осталась у насъ горькая память о немъ. И царствова смерть отъ Адама даже до Моνсея и до насъ, и надъ не согрѣшившими по подобію преступленія Адамова (Римл. 5, 14). Однако, мы видимъ еще милосердіе Божіе къ человѣкамъ и благоволеніе къ продолженію жизни ихъ. Маѳусаилъ живетъ 969 лѣтъ. Еще тѣ великіе люди, которыхъ мы называемъ праотцами или патріархами, живутъ по нѣсколько сотъ лѣтъ и представляютъ намъ примѣръ награжденной благоденствіемъ и долголѣтіемъ добродѣтели. — Что-жъ? можетъ быть это останется въ наслѣдство роду человѣческому? Но, нѣтъ; умножается нечестіе на землѣ, укрѣпляется неправда, возрастаетъ злоба и безчеловѣчіе, потокомъ разливаются беззаконія, вопіютъ на небо грѣхи, преогорчевается Вышній, и, въ отмщеніе, опредѣляетъ и говоритъ: не имать Духъ Мой пребывати въ человѣцѣхъ сихъ во вѣки, зане суть плоть: будутъ же дніе ихъ лѣтъ сто двадесятъ (Быт. 6, 3). ІІусть бы бѣдная жизнь наша хотя на семъ опредѣленіи Божіемъ остоялась. Пусть бы прожить человѣку 120 лѣтъ: можетъ быть мы, поживъ столько лѣтъ въ страхѣ Божіемъ и благочестіи, которое, по слову Павлову, на все полезно есть, обѣтованіе имуще живота нынѣшняго и грядущаго, увидѣли-бъ собственными очами на себѣ и на сынахъ сыновъ нашихъ Божіе благословеніе, и, утѣшившись имъ, пошли-бъ во гробъ, какъ въ двери небеснаго царствія, къ Богу, какъ къ родному Отцу. Но все не такъ: грѣхъ, воцарившись въ сердцахъ человѣческихъ, изгналъ любовь и страхъ Божій, явилась отчаяняая, богоненавистная жизнь въ человѣкахъ и такія дѣла, какихъ только богоубійственное ихъ сердце захочетъ: куетъ бо, по слову Соломона, сердце ихъ злая! Но Твое правосудіе, Господи, соображается съ нашею жизнію, и мы уже и милости Твоей праведно и по дѣламъ нашимъ лишаемся. И если одинъ изъ тысячи сподобляется ея, то онъ бываетъ чудомъ: уже бо дніе лѣтъ нашихъ, въ нихъ же семьдесятъ лѣтъ, аще же въ силахъ осмдесятъ лѣтъ, и множае ихъ трудъ и болѣзнь... Сорокъ лѣтъ отнято, или назначаются на нарочитыя болѣзни! Но въ наказаніе бываетъ, что и послѣднее положенное число лѣть отнимается у насъ, и мы умираемъ въ преполовеніи дней, а многіе и преполовенія не доживаютъ; умираемъ въ первомъ цвѣтѣ лѣтъ — въ колыбеляхъ; умираемъ въ тотъ самый день, въ который родились, умираемъ въ самой утробѣ матерней; умираемъ, чтобъ раждающіе видѣли небесный гнѣвъ на гръхъ, а умирающіе, чтобы спаслися отъ тѣхъ грѣховъ, въ которыхъ, подражая отцамъ своимъ, стали бы утопать. Добрые люди никому не живутъ на вредъ, но всѣмъ сколько возможно дѣлаютъ добро, всѣхъ любятъ, и всѣ ихъ любятъ, и своихъ бы удѣлили имъ дней. Ихъ жизнь считается не по днямъ, а по добродѣтелямъ: ибо худой человѣкъ никому въ продолженіе 70-ти лѣтъ не сдѣлалъ столько добра, сколько сдѣлалъ добродѣтельный въ продолженіе семи дней.

Однакожъ и добрые часто умираютъ безвременно, и посѣкаются тогда, когда никто того не ожидалъ. Тотъ, Кто съ небесе приникаетъ на все, видя, что добрые не долго будутъ добрыми, что злые сдѣлаютъ добрыхъ злѣе себя, не даетъ имъ больше жить. Вотъ почему Соломонъ говоритъ о добродѣтельномъ: восхищенъ бысть, да не злоба измѣнитъ разумъ его, или лесть прельститъ душу его. Скончався вмалѣ, исполни лѣта долга: угодна бо бѣ Господеви душа его, сего ради потщася отъ среды лукавствія (Прем. 4, 11, 13, 14). — Сколь долго, сколь твердо пребываютъ древа и камни! Только мы одни въ сравненіи съ ними ничто! Многія изъ животныхъ весьма крѣпки и долгожизненны; но человѣкъ — повелитель ихъ — слабъ, и часто своихъ же подчиненныхъ трепещетъ... Серебро прочно, золото долговѣчно; но сребролюбецъ скоро умираетъ, и становится прахомъ. — Мы не смѣемъ сравнивать нашей жизни съ вѣчностію. Вѣчность — море безъ береговъ, а наша жизнь есть дождевая капля, что канула на землю, — и нѣтъ ея слѣда. Богъ есть и пребываетъ; а мы призракъ, и жизнь наша привидѣніе. Жизнь такъ мала, какъ дыханіе: я дохнулъ, и часть жизни моей исчезла вѣчно... а дохну ли еще и самъ не знаю, ибо всѣмъ грѣшникамъ грозитъ сіе прещеніе: аще не послушаете Мене, возвѣщаю вамъ днесь, яко погибелію погибнете, и не многодневны будете на земли. Если же, братія, посмотримъ еще на то, что человѣкъ часто бываегь обремененъ такими бѣдами, что съ Іовомъ взываетъ: почто во утробѣ не умрохъ? изъ чрева же изшедъ, и абіе не погибохъ (Іов. 3, 11)? — то не вдвое ли жизнь наша покажется короче, если выбрать изъ нея для счету одни счастливые дни, которыхъ почти со свѣчею надобно искать? Знаю, что въ жизни не безъ отрадъ; но то капля сладости въ чашѣ горести. Еще сущу брашну во устѣхъ пиршествующаго народа, и гнѣвъ Божій взыде на ня, говоритъ св. Давидъ о израильтянахъ. Таковы то наши на свѣтѣ радости! Если же кто и въ самой кратковременности бѣдственной жизни находитъ ту отраду, что не долго на свѣтѣ мучиться; то чтожъ будетъ, если мы изъ кратковременной муки за непокаяніе обречены будемъ на вѣчную?

III. Братія мои! малая жизнь дана намъ для того, чтобъ мы приготовились къ великой, и краткая дана для вѣчной. А мы запасаемся всѣмъ на будущіе дни, только на страшный день — ничѣмъ! Къ праздникамъ есть у насъ отличные уборы, а къ празднику и торжеству вѣчному — никакихъ! Все помнимъ, заботимся обо всемъ, — одну только душу забыли; и тѣмъ страшнѣе, что она у насъ одна: ибо по нашему нраву злому надобно бы имѣть душъ по крайней мѣрѣ четыре, и погубивъ одну въ сребролюбіи, другую въ честолюбіи, третью въ сластолюбіи, съ четвертою — спастись. Мысли у насъ высоки, но въ небо не летятъ. Желанія безконечны, но къ жизни безконечной не стремятся. Совѣты мудры, но на погибель — сперва чужую, а потомъ свою. Словъ много, но не тѣхъ, съ которыми на судъ Божій предстать. Есть у насъ и любовь, но не къ Богу. Есть и страхъ, но не муки вѣчной... Попечемся, братіе, душею о душѣ, чтобъ при смерти радостно предать ее въ руки Божіи достойною сихъ рукъ. Лѣта изочтенная пріидоша, и путемъ, имъ же не возвратимся, уже идемъ. Аминь. (Сост. по Словамъ прот. I. Леванды).

 Источникъ: Священникъ Григорій Дьяченко.
Полный годичный кругъ кратких поучений. Т.II
М. Изданіе книгопродавца А. Д. Ступина, 1897 г.

Вы можете оставить комментарий, или ссылку на Ваш сайт.

Оставить комментарий