Право выбрать свой крест

Священник Павел Адельгейм

священник Павел Адельгейм

Беседа с о.Флавианом не имела результатов, и не могла иметь. Состоялась встреча двух миров с разным образом жизни и несовместимым менталитетом. В одном живут христиане, которых не числят учредительные документы РПЦ. В другом, царят функционеры, круг которых Устав РПЦ и «Положение о церковном судопроизводстве» очерчивает различными именами. Вера, вроде бы, одна, и говорят на одном языке, но одинаковые понятия для тех и других наполнены разным смыслом. Символ Веры у нас один. Начиная с 8–го члена, слова остаются, а понятия расходятся. Это не сразу заметишь со стороны. Слова общие, а смысл не идентичен и понимают его по- разному.

Екклезиология функционеров отождествляет церковь с епископом, приватизирующим власть, как отмечает «Положение о церковном судопроизводстве» (ст.3).

В соответствии с Уставом Прихода РПЦ, который не числит ни «христиан», ни «мирян», ни «прихожан», народ Божий выпал из канонического пространства в «никуда». Функционеры никогда не поймут, что Собор не составляют одни епископы, которые для соучастия привозят в качестве «народа» своих alter ego: келейника, настоятеля собора, губернатора и спонсора. Такой Поместный собор не имеет канонической силы, ибо все поют с одного голоса.
Пневматология ограничивает действие Святого Духа пределами, которые предпишет Ему епископ. Служа епископу, Святой Дух обязан запрещать и разрешать, отлучать и соединять, анафематствовать и прославлять всё, что изволит епископ. Отсюда следует неевангельская мораль, основными ценностями которой являются власть и сила, имущество и корысть, слава и страх.

Такая идеология родилась в 30-40 годы, когда закладывалась симфония с атеистическим государством, завершившаяся теперь совершенной гармонией. Это не только два разных миросозерцания, сосуществующих в РПЦ. Это два мира, живущие в ней, соприкасаясь меж собой только гранями своих объёмов. Один из этих миров существует в роскоши, славе и самодостаточности. Другой мир вмещает нищету Христову. Элитный круг встроен в государственный аппарат, обслуживает его идеологию и политику, обогрет лучами его хозяйственной и финансовой милости. Счастливцы, вписанные в чиновничью номенклатуру, обязаны разделять не только её благополучие, но также идеологию. Расслоение церкви происходит по идеологическому признаку, отделяющему «своих» от «чужих». Этот принцип некогда задан советской властью, различавшей «социально чуждых», предназначенных к уничтожению, от «социально близких», из которых аппарат власти набирал команду. Набирая силу из года в год, такое расслоение церкви роет пропасть между «церковью богатых и довольных» и церковью бедных, ищущих жизни во Христе по Евангелию.

За всё в жизни приходится платить. Плату каждый выбирает сам. Одни выбирают духовную свободу и платят за неё по слову апостола, оставаясь «лишени, скорбяще, озлоблени,… скитаясь в пустынях и пропастях земных». Другие предпочитают карьеру, благополучие и славу мира сего. За это им тоже приходится платить: духовным порабощением, отказом от своего суждения, высказывая только те мысли, которые озвучены священными начальниками.
Можно ли осуждать о.Флавиана и иже с ним? Они выбрали свою позицию: шеф всегда прав! Эта позиция приносит дары и перспективы. Но за материальные блага приходится платить духовными ценностями. Это их выбор и право. Можно ли их осудить за то, что смысл своей жизни они находят в карьере и благополучии? Они нашли то, чего искали. Пусть будут счастливы.

Отцы флавианы тоже не должны осуждать тех, кто дорожит духовной свободой и готов оплатить её дорогой ценой, подвергаясь гонениям и скорбям, лишаясь имущества и жизни. «От сонмищ изгонят вас; наступает время, когда всякий убивающий вас, будет думать, что тем он служит Богу» (Ин16,2). Оставим друг другу свободу выбирать свой крест. Верность идеалам и коньюнктура существовали во все времена.

Из переписки с о. Флавианом очевидно, что идёт диалог глухих. О.Флавиан задаёт поток вопросов, но не слушает и не услышит ответов. У него нет задачи услышать, понять и проанализировать позицию собеседника. У него другая задача: доказать, что «шеф всегда прав», и официальная позиция является единственно правильной. Такой диалог не только бесполезен. Он вреден. Вместо взаимного понимания, он ведёт к озлоблению и напряжению отношений, оправдывая пословицу: «с сильным не борись, с богатым не судись, а с функционером не спорь». В советские времена говорили: «с коммунистом не спорь». Не важно, какой идеологии служит функционер. Важно, что он выдаёт её за собственное мнение и легко поменяет её, но только вместе с шефом.

Вы можете оставить комментарий, или ссылку на Ваш сайт.

Оставить комментарий